Часть 56 (Не) Последнее дело Мао Мао
Шахтёрский городок дышал пылью, углём и горьким перегаром дешёвого спирта. Эти запахи въедались в стены домов, в кожу, в сам воздух — и с годами становились чем-то вроде фона, против которого разворачивалась жизнь. Мао Мао давно привыкла к этому удушающему коктейлю. Когда-то, казалось, ей был предназначен совсем другой путь. Но тот путь закончился под завалом шахты, вместе с телом её мужа, оставившим её одну — с тремя детьми, долгами и раздавленным сердцем.
С тех пор Мао Мао не мечтала. Она просто жила. Или, вернее, выживала — на автомате, без лишних слов, без права на слабость. Работа. Ужин. Тетради со списками продуктов. Расследования.
Да, расследования. Потому что даже в угольной пыли случаются странности. Люди исчезают — и никто не ищет. Дети просыпаются с глазами цвета бездны. А шахта иногда "дышит" по ночам, будто в ней живёт нечто большее, чем уголь. Мао Мао не верила в мистику, но верила в улики. И в то, что правда есть, даже если её пытаются закопать поглубже.
Когда-то она хотела стать врачом. Нет — аптекарем. Было в ней это спокойное, точное стремление — лечить, понимать, собирать из растений снадобья, нести пользу. Но жизнь, как часто бывает, распорядилась иначе. Теперь она была матерью, домохозяйкой... и самозваным сыщиком. Потому что врачей здесь было всего двое, полиции — формально, но не по сути, а она обладала тем, что часто оказывается сильнее дипломов и значков: острым умом, старым ежедневником и волей, которую не смогла сломать даже смерть мужа.
Дело, за которое она взялась этим летом, казалось обычным. Пропали двое братьев-шахтёров. "Сбежали в столицу" — говорил один. "Пропились и потерялись" — утверждал другой. Но Мао Мао чувствовала — в этом что-то не так. И когда шахта вдруг обвалилась — внезапно, без предупреждения, без звука — всё в ней сжалось. Она не успела закричать. Тяжесть упала на неё, как сама судьба.
Последнее, что она ощутила, — это тёплая липкость крови на животе и необъяснимое спокойствие. Не страх. Не боль. А тишина. И свет, ускользающий сквозь веки.
***Темнота.
А потом… мягкий, рассеянный свет, не имеющий источника. Ни солнца, ни лампы — просто сияние, расстилающееся повсюду. Здесь не было ни неба, ни земли, ни ветра, ни звуков. Лишь безвременье и тишина, тишина, которая звучала громче любого крика.
Мао Мао открыла глаза. Или, может быть, просто осознала себя. Перед ней стояла Женщина. Хотя назвать её женщиной было недостаточно точно. Это был силуэт, сотканный из отражений, грациозный и прозрачный, как рябь на озере при лунном свете. Ни лица, ни тела, ни возраста. Но от неё веяло чем-то древним, мягким и несокрушимо сильным — как тишина гор.
— Кто ты? — спросила Мао Мао. Голоса не было, но мысль прозвучала отчётливо. — Меня зовут Нацу Хюга, — ответила та. — Но ты можешь звать меня просто Нацу.Имя показалось знакомым. Как слово из сна, которое забывается наутро, но оставляет послевкусие.
— Я умерла? — спросила Мао Мао.Нацу кивнула, едва заметно.
— Да. Ты погибла, спасая других. Это достойный конец. Но... не финал.Мао Мао опустила взгляд. Там, где должны были быть ноги, была только тень её души. Ни боли, ни слёз. Только странная, глубокая пустота.
— Что теперь? — спросила она.Нацу прошлась по свету, словно по невидимому полу. Её движения были лёгкими, как у танцовщицы.
— Обычно души распадаются после смерти. Медленно рассеиваются, как дым, чтобы позже стать частью новых душ. Но твоя — цельна. Целостные души редки. Ты можешь выбрать: раствориться... или переродиться.Мао Мао молчала. Где-то внутри, за многими годами усталости, шевельнулось нечто давно забытое.
— Переродиться? — переспросила она, осторожно. — Да. Без воспоминаний, но с тенью желания. Оно поведёт тебя, станет твоим компасом. То, чего ты страстно хотела при жизни, даст форму новой судьбе.Мао Мао подняла голову. В глазах её вспыхнуло то, что угасло давно — надежда.
— Я хочу быть аптекарем, — твёрдо произнесла она.Нацу остановилась. И улыбнулась — не губами, а всем существом.
— Ты уверена? — Без сомнений, — сказала Мао Мао. — На этот раз я выберу себя.Нацу подняла ладони. Свет вокруг начал сгущаться, как в преддверии грозы, но не страшной — очищающей.
— Тогда пусть будет так. Да будет вторая жизнь. И да исполнится твоя мечта.Хлопок. Мгновение.
Темнота.
А потом… первый крик новорождённого.
И где-то вдали — аромат свежей травы и сушёного корня имбиря.
Пока нет отзывов.