Короткие зарисовки по Мао Мао/Жэньши

Ночь во дворце была тёплой и хрупкой, словно дыхание на стекле. Воздух, пропитанный жасмином и влажной зеленью, тянулся тонкой вуалью между деревьями. Луна щедро проливала серебро на дорожки сада, превращая их в ручьи света, по которым можно было идти, будто по воде. Только шелест листьев и редкий стрекот цикад нарушали эту безмятежность. Мао Мао шла осторожно, держа перед собой небольшой свёрток, перевязанный красной тесьмой. От трав исходил пряный аромат — горький, чуть дымный, как сама ночь. Она направлялась во внутренние покои, туда, где нуждались в её лекарствах, когда из тени раздался шорох, и чья-то рука мягко, но решительно перехватила её запястье. Она едва не вскрикнула. — Кто…?! — Тише, Мао Мао, — знакомый голос прозвучал у самого уха. — Не пугайся. Это всего лишь я. — Жэньши… — она выдохнула раздражённо, вырывая руку. — Ты хочешь, чтобы у меня сердце остановилось? Он стоял в тени бамбука, и лунный свет, скользя по его лицу, подчеркивал резкие линии скул и чуть усталую мягкость взгляда. Его тёмные волосы сверкали серебром, будто впитали в себя ночное небо. — Прости, — сказал он негромко. — Просто… ты снова работаешь допоздна. Я беспокоился. Мао Мао опустила глаза, чтобы скрыть смущение. — Я всегда работаю, — тихо ответила она. — И если ты не заметил, у меня нет времени на тех, кто мешает. Он усмехнулся, сделав шаг ближе. — Значит, я мешаю? Она подняла голову — и вдруг поняла, как близко он стоит. Так близко, что могла различить тонкий аромат его одежды — лёгкий, холодный, как первый снег. — Да, мешаешь, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Жэньши наклонился чуть ближе, и его дыхание едва коснулось её виска. — Тогда я, пожалуй, останусь. Чтобы мешать дальше. Мао Мао хотела отступить, но ноги будто приросли к земле. — Ты невыносим, — пробормотала она, но в её голосе не было злости. Он улыбнулся — не дерзко, как обычно, а мягко, почти печально. — А ты слишком упряма, — тихо произнёс он и, после короткой паузы, добавил: — Иногда мне кажется, что ты привыкла быть одна. Она отвела взгляд. Луна отражалась в её глазах, делая их похожими на два зеркала, в которых отражалась грусть. — Одиночество не болтает и не предаёт, — сказала она. Жэньши покачал головой. — Да. Но оно и не согревает. Мао Мао попыталась отшутиться, но слова застряли где-то в горле. Между ними повисла тишина — густая, как жасминовый аромат. Сердце било слишком громко, будто боялось, что он услышит. Он заметил, как дрогнули её плечи, и осторожно, почти не касаясь, обнял. Его руки были тёплыми, надёжными. Не принуждением — убеждением, тихим, естественным. — Мы никому не скажем, — шепнул он, касаясь губами её волос. — Пусть пока всё останется только нашим секретом. Мао Мао не ответила. Лишь медленно прикрыла глаза, слушая, как ровно и спокойно бьётся его сердце у самого уха. Весь мир вокруг исчез — остались только шелест занавесей, запах жасмина и мягкий свет луны, струящийся между ними, как дыхание сна.