Короткие зарисовки по Мао Мао/Жэньши

День выдался особенно длинным. С самого рассвета Мао Мао была на ногах — обходила склады с травами, варила отвары для дворцовой кухни, потом — для лекарской палаты, и только к закату смогла выдохнуть. Теперь она шла по узкой дорожке между садами, где в тишине роняли лепестки старые сливовые деревья. На ногу тихо отзывалась боль — с утра она споткнулась о корень, торчащий из земли, но, как обычно, отмахнулась: «Подумаешь, ерунда. Не на смерть же». Воздух был густ от ароматов — пряных, влажных, с примесью вечерней прохлады. Где-то вдали пел соловей, и этот звук казался почти нереальным после суеты дня. Мао Мао поправила корзинку с травами, которая уже ощутимо тянула руку, и чуть нахмурилась — от усталости, но больше от собственной упёртости. — Мао Мао, — вдруг раздался за спиной голос — мягкий, с ленивой улыбкой, в которой всегда звучала насмешка, но не злость. Она вздрогнула, чуть не выронив корзинку. — Жэньши!.. Сколько раз я тебе говорила — не подкрадывайся вот так! Он стоял в двух шагах — лёгкий ветер колыхал его длинные рукава, а в глазах, отражающих последние лучи солнца, светилось то привычное выражение: смесь лукавства и какой-то почти нежной заботы. — Если бы ты замечала меня раньше, — сказал он, неторопливо приближаясь, — возможно, научилась бы наконец отдыхать. — Я отдыхаю, — буркнула она, поправляя корзину. — Когда сплю. Он вздохнул с преувеличенным отчаянием. — Значит, это происходит раз в неделю? Мао Мао уже собиралась что-то язвительно ответить, но вдруг нога снова заныла, и она пошатнулась. Корзина накренилась, несколько трав рассыпались по дорожке. В тот же миг чья-то рука мягко, но уверенно подхватила её за плечи. — Осторожнее, — тихо сказал Жэньши, удерживая её. — Или ты решила проверить, сколько раз я успею поймать тебя, прежде чем ты разобьёшься? — Хватит преувеличивать, — пробормотала она, чувствуя, как жар подступает к щекам. Он, не говоря больше ни слова, присел на одно колено и спокойно, даже буднично, произнёс: — Лезь. — Что? — она моргнула, не веря своим ушам. — На спину, — уточнил он, словно речь шла о чём-то совершенно очевидном. — Ты хромаешь, Мао Мао. — Я дойду сама, — возмутилась она. — Не ребёнок же. — Конечно, — согласился он. — Только этот «не ребёнок» сейчас едва стоит. Она сжала губы, пытаясь удержать упрямство, но Жэньши просто стоял, не настаивая — спокойно, уверенно, словно давая ей самой принять решение. Его терпение действовало сильнее любых слов. Через минуту она всё-таки вздохнула и неохотно взобралась ему на спину. — Не смейся, — предупредила она, осторожно обхватывая его за плечи. — Даже не думал, — ответил он, но уголки губ едва заметно дрогнули. Мао Мао чувствовала, как он идёт — шаги ровные, чуть пружинящие; слышала его дыхание — спокойное, уверенное. С каждой минутой тяжесть усталости утихала, и ей вдруг показалось, что всё вокруг — этот сад, шелест листвы, вечерний свет — дышит тем же размеренным ритмом, что и он. — Знаешь, — тихо произнесла она, когда молчание стало слишком долгим, — ты слишком самодоволен, когда делаешь что-то хорошее. Он рассмеялся негромко, не поворачиваясь. — Потому что это редкость, — ответил он. — Ты нечасто позволяешь кому-то заботиться о себе. Она нахмурилась, но, вместо того чтобы ответить, опустила голову и уткнулась лбом в его спину. Ткань его одежды пахла солнцем и чем-то едва знакомым — смесью корицы и дыма. — Просто не люблю, когда из меня делают больную, — прошептала она. — Тогда считай это лекарством, — отозвался он. — От упрямства. Мао Мао фыркнула, но не отстранилась. Сад постепенно тонул в сумерках, воздух становился мягче, и в нём уже слышалось дыхание ночи. На мгновение ей показалось, что весь мир замедлил шаг — будто он шёл вместе с ними. Она закрыла глаза и чуть крепче обняла его за шею. И где-то между запахом цветов, шорохом трав и тёплым ветром впервые за долгое время почувствовала: — мир не требует от неё силы. Сегодня — можно просто позволить себе быть слабой.