Короткие зарисовки по Мао Мао/Жэньши

Поздний вечер. Дворец дышал покоем. Снаружи давно стихли шаги служанок, гул разговоров растаял в длинных коридорах, а за окнами мерцал сад — серебристый от лунного света и напоённый ароматом жасмина. Тонкие ветви царапали подоконник, словно напоминали, что ночь — живое, хрупкое существо, которое можно спугнуть одним лишним звуком. Мао Мао сидела у низкого стола, склонившись над тетрадью. Её каллиграфический почерк ложился ровно, но рука то и дело дрожала. Не от усталости — от мысли, что за тонкой стеной, в соседней комнате, он. И ждёт. Свет лампы играл на её щеках, делая их чуть теплее, чем следовало. — Всё ещё работаешь, — голос, прозвучавший за спиной, был тихим, почти ласковым. Мао Мао не подняла головы. — Кто-то должен, — ответила она сухо, стараясь не выдать дрожи в голосе. — В отличие от некоторых, у кого день состоит из улыбок и чая. Он рассмеялся тихо, но с тем оттенком довольства, который всегда раздражал её чуть сильнее, чем следовало. — Я улыбаюсь не всем, — сказал он, подходя ближе. Она подняла глаза. В свете лампы его лицо выглядело мягче обычного — без привычной маски безмятежности. Волосы, отражая свет, казались тёплым бронзовым шёлком, а взгляд… слишком прямым, слишком внимательным. — Опасное признание, — прошептала она, стараясь не смотреть в глаза. — Если кто-то услышит, будет скандал. Он наклонился чуть ближе, так, что между ними остался лишь один вдох. — Поэтому и говорю только тебе. Мао Мао почувствовала, как внутри всё сжалось. — Ты неисправим, — прошептала она, пряча взгляд в страницах. — Возможно, — отозвался он мягко. — Но мне нравится, когда ты говоришь это таким тоном. Она хотела язвительно ответить, но вдруг заметила — он почти не улыбается. Его рука легла ей на плечо — осторожно, будто спрашивая разрешения быть рядом. Тепло от этого касания разлилось по коже, тонкой волной. — Жэньши… — начала она, но он прервал: — Не бойся. Никто не узнает. Он отступил на шаг. Аромат его духов остался, как тонкий след на воздухе. Мао Мао прижала пальцы к плечу — туда, где ещё ощущалось прикосновение, и тихо прошептала, не глядя на него: — Это не то, чего я боюсь. Он обернулся. — Тогда чего? Мао Мао чуть улыбнулась — грустно, будто заранее зная ответ: — Что однажды я забуду, каково это — ждать тебя по вечерам. Наступила тишина. Только за ширмой тихо потрескивал фитиль лампы, словно подтверждая, что время всё ещё идёт. Жэньши подошёл ближе, медленно, как будто боялся разрушить хрупкий покой комнаты. Его голос был едва слышен, почти дыхание: — Тогда я позабочусь, чтобы тебе не пришлось забывать. Он провёл пальцами по её волосам — мягко, сдержанно, и в этом движении было больше нежности, чем в сотне слов. Мао Мао закрыла глаза и впервые за весь день позволила себе просто выдохнуть.