Короткие зарисовки по Мао Мао/Жэньши

Двор был полон золотых листьев. Они кружились в воздухе, словно не решаясь опуститься, и шуршали под ногами, как шёпот осени. Воздух пах влажной землёй, дымом от жертвенных палочек и чем-то ещё — тем, что нельзя назвать, но можно почувствовать только на прощании. Мао Мао стояла у ворот, держа в руках узелок с травами и несколько писем от наложниц, заботливо перевязанных красной лентой. Её дорожная одежда была простой, но аккуратной, волосы убраны, как всегда — безупречно. Всё в ней выглядело спокойно, уравновешенно. Только пальцы на узелке дрожали — едва заметно. Она уезжала всего на несколько дней. Домой. В аптеку приёмного отца. Всего несколько дней. Но почему-то грудь сжимало так, будто она уходит навсегда. Жэньши стоял чуть поодаль, под сенью клёна, и ветер упрямо трепал края его одежды. Обычно на его лице играла привычная полуулыбка — лёгкая, насмешливая, как маска, за которой он умел прятать всё остальное. Но не сегодня. Сегодня его глаза были серьёзными. Тихими. Будто он пытался запомнить каждую деталь — изгиб её губ, лёгкий наклон головы, тень ресниц. — Тебе ведь не впервой уезжать, — наконец произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал легко, почти небрежно. — Да, — ответила Мао Мао, поправляя лямку корзины. — Только раньше никто не провожал. Он чуть приподнял бровь, но в уголках губ не дрогнуло даже тени улыбки. — Тогда считай, что я — твоя первая провожающая сторона, — сказал он негромко. — Великая честь, между прочим. Мао Мао отвела взгляд, чтобы он не заметил, как её губы дрогнули от сдержанной улыбки. — Не глупи. Это всего три дня. — Три дня, — повторил он, будто пробуя слова на вкус. — Ты уверена, что не три года? Она обернулась. — Неужели тебе настолько скучно без моей язвительности? — Без твоей язвительности — и без тебя, — тихо сказал он. Мао Мао замолчала. Что-то болезненно кольнуло под рёбрами. В груди стало тесно, будто воздух вдруг стал тяжелее. Жэньши подошёл ближе, так, что между ними остался всего один шаг. Он хотел сказать что-то простое, но нужные слова никак не находились. — Я не буду мешать, — выдохнул он наконец. — Просто… — Просто? — тихо повторила она, глядя прямо в него. Он протянул руку. Неуверенно, почти с осторожностью, будто касался не человека — мечты, которая может рассеяться при малейшем движении. Его пальцы коснулись её плеча, скользнули к рукаву, задержались на мгновение. — Просто возвращайся, — сказал он негромко. — Быстрее. Мао Мао опустила глаза. Ветер тронул прядь её волос, и он невольно хотел убрать её с её щеки — но не позволил себе. Она чуть улыбнулась — спокойно, сдержанно, как умеют те, кто боится показать лишнее. — Не успеешь соскучиться, — прошептала она. Он не ответил. Только смотрел ей вслед, пока небо над дворцом становилось всё холоднее и тише. И, когда она шагнула за ворота, ветер вдруг поднял золотые листья — вихрем, будто не желая отпускать её. Мао Мао не обернулась. Она знала: если посмотрит — уедет с тяжёлым сердцем. А ей предстояло собирать лекарства, писать отчёты, улыбаться отцу. Делать вид, что всё как обычно. А за её спиной Жэньши стоял, не двигаясь, пока тонкий силуэт не растворился в вечерней дымке. Только тогда он поднял взгляд к небу. На нём плыли облака цвета старого шелка, и одно из них, освещённое последним солнцем, напоминало по форме дорожный узелок. Он тихо усмехнулся — но без привычного лоска, без игривой интонации. — Эти три дня, — сказал он едва слышно, — будут самыми долгими в моей жизни.