Правила Перезапуска

      По мнению двенадцатилетнего Намикавы Лайта, вдохнуть воздух свободы в Америке, отпраздновав там свой тринадцатый день рождения, казалось вершиной блаженства. Не то чтобы он был избалован капризами, но сама мысль о возвращении в Японию сковывала сердце ледяным ужасом.              Но после того, как его вырвали из дома Вамми, госпожа Намикава умиротворяюще щебетала о прелестях Японии. Мол, там его ждет Рэйдзи, старший брат, вернувшийся из университета. Поэтому, забрав Лайта, мистер Намикава принял решение: жене с мальчиком лететь именно туда.              Лайт чувствовал себя пленником судьбы, но безропотно склонил голову перед волей новоиспеченного отца. Кто он такой, чтобы перечить главе семьи, едва обретшей его?              И все же, в стерильной атмосфере аэропорта, он отчаянно вцепился в последнюю надежду:              — Почему я не могу поехать в Америку с вами?              Женщина ласково потрепала его по голове, словно успокаивая испуганного птенца:              — Дэрон поглощён делами огромной корпорации. Боюсь, у него не найдется времени, Лайт. А тебе скоро тринадцать, в таком возрасте сложно адаптироваться в Штатах в одиночку.              — Тогда… почему вы не полетите со мной? — в голосе мальчика звучала неприкрытая мольба. Он судорожно вцепился в мягкий мех дорогой шубы женщины, пряча взгляд, полный отчаяния.              — Глупышка, Рэйдзи только вернулся из университета в Японию, ему нужна наша поддержка. К тому же, это прекрасная возможность познакомиться со старшим братом.              Надежда угасла. Лайт никогда прежде не ощущал себя таким беззащитным и одиноким. Он безвольно сдался, но тут к нему обратился Намикава Дэрон, словно мудрый и любящий отец, дающий наставления взрослеющему сыну:              — Когда станешь совершеннолетним, серьезно подумай о работе в корпорации «Ёцуба». Мы знаем, ты умен и превзойдешь все наши ожидания. А теперь, отправляйтесь на рейс, ваш самолет уже подан.              В этот момент Лайт осознал горькую правду: его выбрали не по велению сердца, а из-за его высоких оценок…              Когда он очнулся в приюте, то не сразу понял, где находится. Ему объяснили: его привезли сюда, словно жалкого воробья, найденного в лютую стужу. Лайт мог погибнуть, но Ватари, словно добрый ангел, вовремя заметил его и приютил. Потом последовали тесты, какие-то нелепые проверки. Лайт вернул бланки с ответами меньше чем через двадцать минут и молча ушёл в свою комнату, словно отгораживаясь от всего мира.              Тогда Роджер, кажется, впервые обратился к нему по-настоящему, войдя в его обитель с непривычной похвалой:              — Лайт, ты закончил работу раньше всех! Просто невероятно! И набрал высокий балл. Выше, чем у Мэлло, но наравне с Ниа!              О да, Лайт был необычайно смышлен. С детства он жадно глотал книги, и младшая школа не знала его пропусков. Залы библиотеки стали для него роднее собственного дома.              Впрочем, была и причина избегать родных стен — пьяная мать и её сомнительные ухажеры, устраивавшие в их квартире чёрт знает что.              Одна мысль о возвращении и возможном зрелище вызывала тошноту. Поэтому он и тонул в учёбе и чтении, мечтая стать лучше, чем его мать, или отец, которого он никогда не видел.              Сейчас Лайт понимал, почему воспитанники Вамми так противились приёмным семьям. Дом Вамми и впрямь мог заменить любую семью. Но сожалеть было поздно.              Лайт никогда прежде не летал на самолётах, и первый полёт вызывал тревогу. Газеты пестрели сообщениями о катастрофах, вызванных неисправностями или ошибками пилотов. Мальчик судорожно вцепился в подлокотник при взлёте, а затем, измученный переживаниями, провалился в беспокойный сон.              — Мы прилетели, — услышал он сквозь дрёму.              Они уже были в Японии. Выйдя из самолёта поздно ночью, Лайт протёр глаза и спросил:              — Нас встретят?              Женщина кивнула, спускаясь по трапу:              — Да, Рэйдзи приехал за нами. Он ждёт, нужно только забрать багаж.              Встреча с этим Рэйдзи не пугала маленького Лайта, и он уверенно ответил:              — Хорошо.              Рядом с Намикавой Шэрон было спокойно. Она казалась умной, честной, и хотя её вещи лоснились роскошью, в ней чувствовалась какая-то особая теплота, человечность. Казалось, дорогая одежда была для неё лишь маской, скрывающей душу, далёкую от снобизма высшего общества. Лайту даже казалось, что она совершенно не чувствовала себя принадлежащей к этим самым «сливкам».              Забрав багаж, она вывела Лайта к парковке, где их ожидала дорогая машина, словно черный зверь, притаившийся в ожидании добычи. У автомобиля возвышался Намикава Рэйдзи — высокий, статный, с длинными волосами, собранными в строгий хвост, и аккуратными очками, поблескивающими на переносице. Его безупречный костюм говорил о статусе и подчеркивал аристократизм.              Лайт, приблизившись, ощутил на себе изучающий взгляд старшего брата. Рэйдзи лишь одарил мать теплой улыбкой, заключил ее в объятия и произнес:              — Матушка, как же долго я тебя не видел! Наконец-то ты здесь.              Женщина счастливо рассмеялась, легонько подтолкнула Лайта вперед и представила:              — Это Лайт. Надеюсь, вы поладите.              Рэйдзи слегка склонил голову в приветствии и протянул руку Лайту.              — Рад познакомиться. Значит, ты мой младший брат, Лайт? Меня зовут Рэйдзи. Можешь звать меня Рэй.              Мальчик уверенно кивнул, пожимая крепкую руку брата. Лайт сразу почувствовал, что Рэйдзи не смотрит на него как на ребенка. В его глазах не было и намека на снисходительность, лишь уважение и принятие. Этот жест, как взрослому мужчине, наполнил Лайта небывалой уверенностью.              — Взаимно, — спокойно ответил Лайт, опуская руку.              После короткого разговора, словно увертюры к новой жизни, тонированный лимузин скользнул по улицам незнакомой Японии.              Лайт смотрел на устремленные ввысь небоскребы, дивясь их холодной красоте. Он помнил свои прошлые, простые районы, совершенно не похожие на этот мир роскоши. Все это было для него в новинку…              — Лайт, в каком году ты родился? — неожиданно спросил Рэйдзи, нарушив течение его мыслей.              Мальчик оторвался от окна и поймал в зеркале заднего вида взгляд Намикавы, острый и проницательный.              — В шестьдесят первом году Сёва. Двадцать восьмого февраля.              — Значит, через две недели тебе исполнится тринадцать? О, думаю, тебе нужно будет найти школу? — с легкой насмешкой предложил Рэйдзи.              — Я об этом думала, — вздохнула женщина, сидя на переднем сиденье. — Лайт, если хочешь, я могу устроить тебя в ту школу, в которую ты ходил раньше.              Воспоминания волной нахлынули на Лайта. Он вспомнил все, что случилось в прошлой школе. Внутри все похолодело, а в висках запульсировала боль.              — Нет, если можно, я хотел бы учиться в другом месте, — робко попросил Лайт.              — Хорошо, я просмотрю престижные заведения, и мы вместе выберем подходящее, — с теплой улыбкой ответила миссис Намикава.              Прибыв в новый дом, Лайт едва ли обратил внимание на великолепие особняка. Усталость сковала его, веки отяжелели, а мозг отказывался воспринимать окружающую обстановку. Ему показали его комнату, и Лайт, едва коснувшись головой подушки, мгновенно провалился в глубокий, беспробудный сон.              Тяжёлые перелёты казались пыткой для его хрупкого детского тела. Ранее поговаривали о слабом здоровье Лайта, но правда была куда прозаичнее. Затворник своей комнаты в приюте, он искусно симулировал недуг, прячась от мира. Роджеру же казалось, что после перенесённой лихорадки мальчик стал слабее.              Размышляя об этом, юноша так и не находил ответа, что заставляло его бежать в эту комнату. Но где-то глубоко внутри Лайт знал: причина есть. Комната, отдельная по приказу Ватари, отличалась от других. В ней клубился обволакивающий, до боли знакомый приторно-сладкий флёр. Стоило только прилечь на кровать, как его окутывал аромат карамели. В шкафу обнаруживались лишь пустые фантики, а среди карандашей и бумаги вдруг мелькали чьи-то заначки и обёртки от шоколадных плиток.              Что за странная история крылась в этих стенах? Кто обитал здесь до Лайта?              Вопросы оставались невысказанными. Словно приворожённый, он приникал к подушке, вдыхая этот манящий сладкий аромат. Сон был глубок и безмятежен, кошмары отступали, чему он несказанно радовался.              Внезапно Лайт ощутил тепло чужой руки. Провал в забытье ещё держал его в своих объятиях, но сквозь пелену полусна он различил копну тёмных волос.              — Ватари, ему нужна помощь, — прозвучал тихий голос, и тут же его подхватили на руки. — Ему от силы лет десять. Где его родители?              — Мы проведём экспертизу, найдём родителей и сообщим им о состоянии ребёнка.              — Хорошо, но мы отвезём его в Вамми.              — Ты уверен? Что, если тебя увидят другие дети? — прозвучал встревоженный мужской голос.              — Успокойся, я побуду в машине.              Лайт всё ещё метался в лихорадке, в чужих руках. Он чувствовал тепло, твёрдо уверенный, что его держит этот незнакомец с тёмными волосами. Кажется, его даже укутали одеялом, но дрожь не отпускала.              И тут же, впервые, он ощутил этот приятный, дразнящий сладковатый аромат. Волосы, одежда, салон машины — всё вокруг благоухало. Лайт не испытывал любви к сладкому, но этот приторный запах не вызывал отторжения.              Словно молния, его пронзила мысль: «Ты жив… Как я рад тебе».              И тут же — удивление. Жив? Кто должен был умереть? Сердце сжали тиски тревоги, лихорадка вспыхнула с новой силой, страх сковал тело.              Сознание отказывалось повиноваться, и он снова провалился в беспамятство, чтобы очнуться уже в стенах приюта.              Резко, словно его выдернули из ледяного омута, Лайт сорвался с кровати, тело покрыто липким холодом пота, а сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная птица.              Его окружали молчаливые свидетели новой жизни: высокие шкафы, массивный письменный стол, заваленный книгами и увенчанный темным экраном компьютера, книжные полки, уходящие под самый потолок.              — Я… ха, — выдохнул мальчик, оседая обратно на кровать. Его взгляд упал на чемодан, сиротливо примостившийся в углу, и он вдруг вспомнил: — Точно… меня усыновили.              Словно гонимый невидимой силой, он бросился к чемодану, распахнул его и принялся жадно выхватывать вещи: полотенце, зубную щетку. Когда пальцы наткнулись на стопку тетрадей и потрепанные книги, Лайт болезненно прикусил губу.              Его преследовало гнетущее чувство, будто вся его жизнь — тщательно разыгранный обман. Несчастное детство, полное лишений, и вдруг — эта безупречная семья, словно сошедшая со страниц глянцевого журнала. Неужели его так же быстро выбросят, как бездомного котенка, обратно в нищету, где его ждет лишь холод и голодная смерть?              Он поклялся себе, во что бы то ни стало, стать идеальным сыном, чтобы не дать им повода для разочарования.              В дверь постучали, и Лайт, подскочив, как от удара током, судорожно схватил разбросанные вещи.              — Д-да? Входите…              Дверь медленно отворилась, и на пороге возник высокий, длинноволосый юноша. В одной руке он держал дымящуюся кружку с кофе, а другой — опирался на дверную раму.              Лайт сейчас напоминал загнанного в угол зверька, готового в любой момент юркнуть под кровать.              Рэйдзи удивленно моргнул и, сдвинув очки с головы на переносицу, произнес:              — Доброе утро. Идем есть. Можешь принять ванну, если хочешь. Не стоит так зажиматься, чувствуй себя как дома.              Лайт лишь смог выдавить из себя короткий кивок, и дверь бесшумно закрылась.              — «Чувствуй себя как дома»? — прошептал он в пустоту. Он еще не мог привыкнуть к этой новой, роскошной обстановке. К тому же, его мучил странный сон.              Ему привиделся тот день, когда его нашли и привели в приют. Впервые за долгое время Лайт ощутил первобытный страх перед собственными снами. Он боялся, что кошмары станут его постоянными спутниками в этом доме. Он не хотел пугать свою новую семью…              Еле отыскав ванную комнату в лабиринте коридоров, мальчик умылся, почистил зубы и переоделся, с удивлением отметив, что заснул прямо в выходной одежде.              Спустившись вниз, он по доносившимся голосам нашел кухню.              — Мам, ты уверена, что Лайт будет рад это услышать? — послышался серьезный голос Рэйдзи.              Мальчик замер на ступеньках, настороженно прислушиваясь.              — Рэйдзи, ему скоро тринадцать, он умнее обычного ребенка, — со скорбью ответила женщина. — Раз Линд Л. Тейлор скрывается от полиции, не стоит ему лгать. Мы только усыновили Лайта, и нам важно построить с ним доверительные отношения.              Рэйдзи, казалось, был иного мнения, но все же ответил:              — Линд Л. Тейлора поймают в скором времени. Такой преступник не сможет скрываться вечно… — Рэйдзи отставил кружку и повернул голову, заметив мальчика. — Лайт?              Лайт стоял у входа, с непроницаемым лицом наблюдая за их разговором.              Миссис Намикава тоже посмотрела в его сторону и, прикрыв рот рукой, тихо пролепетала:              — Мальчик мой, давай поговорим.              — Вы говорили о моем отце? — небрежно проходя к столу и усаживаясь за него, спросил Лайт. — Вам не стоит об этом беспокоиться. Я понимаю, что такой ребенок, как я, — бельмо на глазу для вашей семьи. Я пойму, если вы возненавидите меня из-за моих родителей.              Рэйдзи был поражен до глубины души, а его мать, казалось, вот-вот расплачется от этих слов.              — Лайт, на самом деле, мы говорили о том, чтобы помочь полиции в поисках твоего биологического отца, — ровно начал Рэйдзи. — Раз мы приняли тебя в свою семью, то ни за что не вернем тебя обратно. Ты будешь жить с нами столько, сколько захочешь сам. А поимка Линд Л. Тейлора поможет не только нам, облегчив жизнь, но и тебе, разве я не прав?              Рэйдзи был проницательным человеком и понимал, что такой умный мальчик, как Лайт, в глубине души жаждет справедливости и мечтает наказать Линд Л. Тейлора.              Лайт остро ощущал, что в одиночку ему не поймать этого неуловимого преступника. Но на его стороне была семья Намикава, чей вес в японском обществе был неоспорим. Корпорация «Ёцуба», словно спрут, раскинула свои щупальца не только по Америке, но и по всей Японии. И ему действительно крупно повезло.              Лайту оставалось только согласиться с этим предложением.              Вскоре, за завтраком, женщина сообщила:              — Мы нашли несколько хороших школ, где твои знания смогут расширяться с каждым днем.              Лайт искренне ответил:              — Спасибо.              — Ты уже думал, кем хочешь стать в будущем? — поинтересовалась женщина, обмакивая блин в сладкий джем.              Лайт уже давно принял решение.              — Стану полицейским, — серьезно нахмурив брови, ответил он. — Засажу всех преступников мира за решетку!              Рэйдзи вдруг расхохотался, но, встретив суровый взгляд матери, тут же замолчал и, приняв серьезный вид, заявил:              — Боюсь, всех преступников мира тебе не поймать в одиночку. Придется очень долго стараться.              — И что же в этом сложного? У меня были лучшие оценки в прошлой школе, в Вамми у меня был высший балл на тестах, для меня это не проблема! — настойчиво буркнул мальчик.              — Ммм, ну, если будущий полицейский так считает, — развел руками Рэйдзи, показывая, что сдается, и, взяв чайник, налил себе чаю. — Что ж, не забудь выбрать школу. Потом мы подадим документы, и ты получишь свой пропуск.