Правила Перезапуска

      Все выходные Лайт корпел над анализом обрывков информации. Улику, найденную у Рэя, он благополучно вернул в его комнату, но от тягостного ощущения, что эта семья его просто выбрасывает, избавиться не смог.              Впрочем, паника была излишней. Здравый рассудок подсказывал, что иного выбора у них не было. Несколько лет назад миссис Намикава дала обещание помогать полиции в поимке особо опасного преступника. Тогда Лайт не задумывался, на какие жертвы они готовы пойти, лишь бы сдержать своё слово.              Пока это не имело значения. Впереди еще целых две недели свободы.              Возвращение к учебе стало глотком свежего воздуха, разумным решением. Лайт никогда особо не вникал в детали уроков, ведь знания давались ему с поразительной легкостью. Порой ему казалось, что он и вправду вундеркинд, одарённый свыше. Но это было не совсем так. Он просто схватывал всё на лету, его мозг работал на недостижимой для большинства скорости, словно задействуя скрытые резервы.              Формулы и решения отпечатывались в памяти мгновенно, и он мог с лёгкостью извлекать нужный фрагмент для решения любой задачи. Возвести в корень, привести к общему знаменателю, запомнить десяток иностранных слов — всё это не составляло для него труда.              «Человек всегда останется смертным, и без знаний ему не прожить и добрую десятку лет».              Когда-то услышанная фраза накрепко засела в его сознании. Возможно, она задевала его сильнее, чем других, ведь это была неоспоримая истина. Стремление к знаниям, чтобы стать достойным членом общества — вот что было для Лайта главным. Без знаний его мечта останется лишь призрачным миражом…              Задумчиво глядя в окно класса, он вдруг ощутил странное чувство дежавю… Он смотрел на серый пейзаж, словно в ожидании чуда. И словно в ответ на это ожидание по венам разлилась неведомая сила.              На внезапный вопрос учителя Лайт дал безупречный ответ, как всегда. Оставалось лишь доживать свои дни, до краёв наполненные свободой.              После занятий его окликнули. Лайт обернулся и увидел Саю, свою подругу.              — Саю, у тебя уже закончились уроки? — поинтересовался он.              — Какой кошмар, — девочка устало вздохнула, сделала неловкий шаг вперёд и побрела с ним по коридору. — Уроки закончились, а завтра мне предстоит тест, иначе к экзаменам не допустят, — по-детски надулась она, скрестив руки на груди. — Как у тебя это получается?! Ты вообще из нашего мира? Никто не знает всего так хорошо, как ты!              Лайт шел слева от неё и расхохотался:              — Для начала открою тебе страшную тайну. Я просто учу уроки, а не засоряю голову всякой ерундой! — Он поучительно щёлкнул её по лбу и добродушно улыбнулся.              Ягами вспыхнула от возмущения, потирая ушибленное место:              — Неправда! Я не увлекаюсь ерундой! Просто… программа слишком сложная, — фыркнула она, сложив руки на бёдрах. — Вот если бы кто-нибудь помог мне подготовиться к завтрашнему тесту, я была бы безгранично счастлива!              Лайт чуть вскинул подбородок, прекрасно понимая, к чему она клонит, и наигранно зевнул, прикрывая глаза:              — У тебя и так хватает поклонников, готовых тебе помочь.              Саю сначала обиженно посмотрела на него, потом вздохнула, признавая поражение:              — Лайт, говорят, даже гений не понимает намёков…              — Ерунда, — закатил глаза юноша. — Я всё понимаю. Но ты могла бы хотя бы ещё немного попросить!              — Так ты мне поможешь?! — радостно воскликнула девочка, хватая его под локоть. — Тесты у меня дома, можем пойти прямо сейчас, и я познакомлю тебя с моим отцом! Он давно тебя увидеть хотел, Лайт. Говорит, благодарен тебе за помощь с моей подготовкой.              Лайт изо всех сил старался проигнорировать это предложение.              — Наверняка я знаю все эти тесты, могу подготовить тебя без них. Просто скажи тему…              — У тебя плохо получается игнорировать приглашение, — сощурилась Саю, потянув его к лестнице. — А вдруг я тебя на свидание зову?              Лайт старался сохранить невозмутимое выражение лица.              — Кто угодно, только не ты, — покачал головой шатен. — Я не в твоём вкусе.              — Да откуда тебе знать, кто в моём вкусе, — обиженно фыркнула девочка.              Лайт действительно знал Саю слишком хорошо и умел находить с ней общий язык. Но это предложение было для него чересчур… Во-первых, он мог показаться не самым достойным другом в глазах её родителей, во-вторых, он знал профессию мистера Ягами и прекрасно понимал, что дело Нориноми коснулось и его. Если полиция вместе с детективом Денёвым собирали информацию о Ёцубе, то Ягами Соитиро наверняка уже выяснил, кто помогает с уроками его дочери.              Стать врагом семьи Ягами — перспектива не из приятных…              Но грубо отказать Саю Лайт просто не мог и решил сдаться.              Направляясь к дому Ягами, Лайт украдкой оглядывался по сторонам. Район этот был до боли знаком, ведь когда-то он бежал сюда из дома, пытаясь укрыться от грохота насилия над матерью. Тогда он был слишком мал и беспомощен. Мать, словно в отчаянии, прятала телефон, лишая его возможности позвать на помощь. Теперь, повзрослев, Лайт понимал её мотивы… Вызов полиции мог лишить её тех денег, которые она "зарабатывала" ради его будущего.              Он искал на этих улицах призрачное спасение, блуждая в поисках тихого уголка, где можно было бы переосмыслить свою жизнь. Грустное очарование счастливых семей причиняло острую боль, но он упорно заставлял себя смотреть на эту идиллическую картину, словно в надежде однажды создать нечто подобное — тёплое, уютное, семейное.              Сейчас же само слово «семья» меркло в его сознании, теряя свой свет и значимость…              Дом Ягами, как и любой другой в этом благополучном районе, отличался простором и уютом. Саю провела Лайта к дверям, и вскоре они оказались в прихожей.              — Мам, я дома! — звонко воскликнула Саю. — И я не одна, со мной Лайт!              Сердце юноши ухнуло в пропасть, его охватило небывалое волнение. Лоб покрылся испариной, а ладони предательски вспотели.              Из гостиной вышла молодая женщина, с тёмными волосами, аккуратно подстриженными до плеч. На её лице сияла приветливая улыбка, а взгляд, скользнув по Лайту, наполнился восхищением.              — Лайт? Боже мой! — воскликнула она, бросаясь навстречу юноше. — Я Сатико, можешь запросто звать меня по имени! Саю столько о тебе рассказывала, Лайт. Проходи, пожалуйста, мой муж скоро вернётся с работы, поужинаем все вместе, — миссис Ягами казалась воплощением искренней, почти лучезарной, любви. С первого взгляда было ясно, что это — островок подлинного, неподдельного счастья.              Лайт невольно поджал губы, ощущая, как к горлу подступает горькое разочарование. Ведь он должен был чувствовать себя счастливым в семье Намикавы, но, глядя на эту идиллическую картину, понимал, что в их доме не было и доли такого тепла.              — Спасибо, большое спасибо, — он мягко улыбнулся. — Я с удовольствием присоединюсь к вашему ужину.              Разуваясь, Лайт робко взглянул на Саю, та, словно очнувшись, подмигнула ему:              — Мам, я покажу Лайту свою комнату. Мы оставим вещи наверху и спустимся к ужину.              Женщина приветливо махнула рукой и упорхнула на кухню, чтобы достать ещё одну тарелку и приборы.              Поднимаясь по лестнице, у Лайта невольно вырвалось:              — У тебя такая замечательная мама.              — Мама у меня и правда самая лучшая, — улыбнулась Саю. — Только папа немного строгий, но ты не бойся. Дома он о работе почти не говорит, и думаю, он будет рад с тобой познакомиться.              — Хорошо, но если вдруг что, я спрячусь за твою спину, — попытался пошутить Лайт.              — Договорились, — рассмеялась Саю.              Смех и улыбки были редкими гостями в жизни Лайта, и он изо всех сил старался насладиться этим мимолетным моментом. По возвращении домой ему вновь придется забыть о них…              Вскоре их позвали к ужину. В этот момент вернулся мистер Ягами, он никак не ожидал увидеть незнакомого мальчика, спускающегося по лестнице вместе с его дочерью.              Мужчина нахмурился, внимательно разглядывая Лайта, а тот, в свою очередь, испытывал, казалось, все эмоции мира одновременно. Лайт слишком переживал во время знакомства с мистером Ягами.              — Мистер Ягами, — произнес Лайт, стараясь сохранить самообладание. — Меня зовут Намикава Лайт. Я давно дружу с вашей дочерью…              — Дружишь? — ещё суровее нахмурился мужчина, скрестив руки на груди.              Всё нутро Лайта содрогнулось от ужаса. Он, словно загнанный в угол зверь, поспешил оправдаться:              — Что вы, нет-нет! Саю мне как младшая сестра, я очень дорожу ею. Я помогаю ей с уроками, поэтому и провожу с ней время, исключительно в поучительных целях, чтобы подтянуть её знания! Но это ещё не всё! Она очень хорошая подруга… Да, подруга!              Неожиданно мужчина расхохотался, опустил руки и дважды похлопал юношу по плечу.              — Да брось, Лайт, ты хороший парень, — Ягами Соитиро посмотрел прямо в глаза юноше. — Я тебе верю.              Саю то заливалась краской от стыда, то бросала на Лайта смущенные взгляды. Ей следовало сразу внести ясность, но Лайт так и не понял, что Ягами Соитиро с самого начала притворялся строгим отцом.              За столом воцарилась тишина. Лайт смотрел в свою тарелку, пытаясь понять, что он здесь делает. Возможно, без него этот семейный ужин был бы наполнен непринужденными разговорами и смехом. Не только Лайт чувствовал себя неловко, но и все остальные…              Саю, чувствуя напряжение, прервала молчание:              — Кстати, мам, пап, Лайта перевели на год вперед. Он закончит школу раньше всех!              Миссис Ягами удивлённо посмотрела на юношу:              — Неужели? Лайт, значит, ты отлично учишься, да?              — Д-да… — юноша неловко сглотнул, потянулся к стакану и сделал большой глоток сока.              — Значит, ты закончишь школу в семнадцать лет? — поинтересовался мужчина. — Уже решил, куда будешь поступать и кем хочешь стать? — Ягами Соитиро закончил с едой, сложил приборы на тарелку и взялся за свой сок.              Лайт смотрел на мистера Ягами c непроницаемым спокойствием во взгляде, но внезапно почувствовал, как щеки предательски заливаются краской. Мысль о карьере в полиции, его давней мечте, застряла в горле комком неловкости. Не прозвучит ли это как жалкая лесть?              — Лайт хочет стать полицейским, папа, — выпалила Саю, одним махом лишив его возможности сформулировать свои намерения с достоинством.              Лайт метнул на подругу предостерегающий взгляд, но было уже поздно. Оставалось лишь сдержанно кивнуть, подтверждая ее слова:              — Всё верно. Я планирую поступить в престижный университет, а после — в правоохранительные органы.              Ягами Соитиро, искренне удивившись такому повороту, на мгновение застыл. Он, глава семьи, мудрый советчик, впервые почувствовал необходимость поддержать Лайта в его стремлении:              — Как замечательно! Тогда я с нетерпением буду ждать тебя в наших рядах, — прозвучало в его голосе с отеческой теплотой, а на лице расцвела искренняя улыбка. — Теперь я окончательно спокоен за выбор друзей моей дочери.              По столу прокатился раскат мужского смеха, и напряженная атмосфера, словно тонкий лед, начала оттаивать.              — Папа! — воскликнула Саю, залившись краской смущения.              — А что? Я всегда знал, что у моей дочери прекрасный вкус.              — Вы правы, мистер Ягами, — согласился Лайт, постепенно осваиваясь в этой теплой обстановке. — И я буду рад возможности сотрудничать с вами в будущем!              Сатико, казалось, погруженная в свои мысли, все это время неотрывно наблюдала за Лайтом. Материнское чутье подсказывало ей, что это не последняя их встреча, и эта мысль согревала ее сердце надеждой.              После ужина Лайт и Саю поднялись на второй этаж, чтобы заняться учебой. Лайт терпеливо и доходчиво объяснял сложные темы, помогая девочке с решением задач. Он записывал формулы, приводил примеры, демонстрировал различные подходы. Саю быстро схватывала материал и, надо отдать ей должное, справлялась с заданиями самостоятельно.              Время неумолимо приближалось к восьми часам вечера, а Лайт, увлеченный занятиями, совсем забыл предупредить Шэрон о задержке. Он откинулся на спинку стула и устремил взгляд в потолок.              — Саю, — позвал он подругу. — Как думаешь, я произвожу впечатление хорошего человека?              Девочка окинула его оценивающим взглядом:              — Да, очень хорошего, — искренне ответила она. — А почему ты спрашиваешь?              Лайт еще многого не знал о себе. Он не представлял, на что готов пойти ради достижения цели, какие жертвы ему придется принести. Недавний сон, в котором фигурировал Ниа, поселил в его душе тревогу и сомнения. Он не считал себя плохим человеком, но подсознание упорно твердило обратное…              — Просто… так, — улыбнулся юноша, опуская взгляд на подругу. — Я ведь собираюсь стать полицейским, вот и интересуюсь.              — А! — воскликнула девочка, словно что-то вспомнив. — Да, я уверена, что из тебя получится отличный полицейский. Мне однажды приснился сон, где меня взяли в заложники, но ты спас меня, Лайт. Это было так странно, ведь там ещё был мой отец… Во сне я была благодарна тебе и отцу за своё спасение.              Сны — загадочный феномен. Говорят, что они отражают воспоминания из прошлого… Если во сне Лайт действительно спас Саю, значит, его долг — защитить ее и в реальности.              Юноша улыбнулся и легонько потрепал подругу по волосам, напоминая ей о недорешенных задачах.              Расставаться с гостеприимным домом Ягами было непросто. Попрощавшись с этой чудесной семьей, Лайт вышел за порог и, поправив сумку на плече, направился в сторону черного тонированного автомобиля, за которым давно наблюдал краем глаза.              Как и ожидалось, за ним следили…              Дверца машины бесшумно открылась, приглашая Лайта занять свое место. Он подчинился, смирившись с тем, что от навязчивого внимания ему так просто не избавиться.              Автомобиль тронулся, и Ватари, сидевший за рулем, произнес:              — Я отвезу тебя домой.              Рюдзаки, расположившийся на сидении в своей странной позе, тут же его поправил:              — В дом семьи Намикавы, Ватари.              Лайт неотрывно смотрел на бледное лицо темноволосого парня, пытаясь разгадать его истинные намерения.              В глубине души он надеялся, что это всего лишь удобный способ добраться до дома, но на самом деле жаждал заглянуть в глаза этому бесцеремонному человеку, который посягнул на его свободу.              — Лайт-кун, мы снова встретились, — Рюдзаки посмотрел на него и протянул конфету в яркой обертке. — Угощайся.              — Я уже говорил, — процедил Лайт сквозь стиснутые зубы. — Я не люблю сладкое.              Рюдзаки поджал губы и спрятал конфету обратно в карман:              — Я понимаю твое раздражение…              — Да что ты? — с притворной улыбкой отозвался он. — Неужели тебе знакомо понятие «отнять свободу»? — в голосе Лайта прозвучали раздраженные нотки. — Ах, да… Ты ведь лишил свободы множество людей, так что, разумеется, тебе это известно.              Рюдзаки хранил ледяное спокойствие, неотрывно наблюдая за Лайтом, казалось, еще сильнее кутаясь в подобие кокона из собственных колен. В полумраке салона его огромные, черные глаза казались бездонными колодцами, пугая до дрожи. Лайт ощутил нарастающее беспокойство и непроизвольно заерзал на сиденье.              — Лайт-кун, я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, — ровным голосом произнес Рюдзаки. — Но вчера я снова прилетел в Японию, чтобы встретиться с тобой и поговорить о твоем будущем.              — О моем будущем? — криво усмехнулся Лайт, скрестив руки на груди. — Каким образом ты, Рюдзаки, вообще можешь стоять рядом с понятием «мое будущее»?              — Видишь ли, — брюнет вдруг резко обернулся и извлек из недр машины небольшую коробочку, — у меня есть то, что не сможет дать тебе ни одна семья, — он открыл ее и начал неторопливо отправлять в рот кусочки сахарного рафинада.              Лайт не мог представить, чтобы кто-то испытывал такую маниакальную страсть к сладкому, чтобы поедать один лишь сахар. От этого зрелища у него заныли зубы, и он с отвращением фыркнул, передразнивая детектива:              — Рюдзаки, я не понимаю, о чем ты говоришь.              — У меня есть ресурсы и влияние, чтобы многократно расширить твои умственные горизонты, — пояснил Рюдзаки, закинув в рот еще два сахарных кубика.              Лайта едва не стошнило. Не выдержав, он резко подался к нему, выхватывая из рук парня злополучную коробку:              — Прекрати! Нельзя же есть один только сахар!              — Лайт-кун, верни, — в странном оцепенении прошептал Рюдзаки.              — Я не выношу, когда кто-то рядом поглощает столько сахара, — огрызнулся парень.              — А я не выношу, когда кто-то отнимает мою еду.              — Что?.. Только не говори мне, что ты питаешься одним только сахаром… — Лайт был в ужасе. Он бросил полный недоверия взгляд на коробку, затем снова на Рюдзаки.              — Нет, не одним сахаром, — ответил тот, и, когда Лайт было облегченно вздохнул, добавил: — Пирожные, печенья, мороженое…              — Всё, с меня хватит! — воскликнул Лайт, забросив коробку на переднее сиденье, рядом с Ватари, который, казалось, был искренне удивлен происходящим. Рюдзаки широко распахнул глаза, в ужасе провожая взглядом улетающую коробку, но не двинулся с места. Он бросил на юношу укоризненный взгляд и уже хотел было высказать все, что думает о его несправедливости по отношению к нему и его драгоценному сахару, но не успел — Лайт опередил его:              — Мне не нужны твои ресурсы и влияние. Мне нужна семья и свобода, иначе я бы остался в Вамми, ты понимаешь?              Рюдзаки склонил голову набок, задумчиво проводя большим пальцем по губам.              — Я понимаю… но я уже говорил тебе, что семья Намикавы тебе не подходит, Лайт…              — Они мне подходят гораздо больше, чем ты себе это представляешь, — отрезал Лайт. — Они уже делают все так, как ты им и приказал. Может, хватит их испытывать?              — Я не понимаю…              — Все ты прекрасно понимаешь, детектив Денёв! — пристально глядя на Рюдзаки как на опасного преступника, Лайт заметил странное выражение на его лице.              Около тридцати секунд Рюдзаки молчал, словно анализируя ситуацию, прежде чем ответить:              — Молодец, ты узнал, кто я такой. Но это всего лишь один из моих псевдонимов, не более… — после этих слов машина остановилась на углу соседнего дома, недалеко от дома семьи Намикавы, и Рюдзаки продолжил: — Причина, по которой я хочу вернуть тебя в Вамми, — Линд Л. Тейлор. Этот человек очень опасен, поэтому я веду расследование по его делу. Но в моем расследовании не хватало одной детали…              Лайт не мог поверить своим ушам. Неужели это человек действительно ведёт дело об этом преступнике? Сердце бешено колотилось, и он с трудом сглотнул, формулируя в голове собственные предположения:              — Меня, верно?.. Линд Л. Тейлор — мой настоящий отец, и, скорее всего, он захочет меня найти… Неужели ты хочешь использовать меня, как приманку?              — Ты почти прав, Лайт-кун, — Рюдзаки извлек из кармана брюк ту самую конфету, которую ранее предлагал Лайту и отправил ее в рот. — Если ты хочешь мне помочь и внести свой вклад в это дело, то для начала ты должен вернуться в Вамми.              И Лайт вдруг осознал, что с таким раскладом он может подвергнуть опасности семью Намикавы, а возможно, и своих друзей. Например, Саю…              Это было непростое решение. Лайт ничего не ответил и вышел из машины, направляясь к дому. Но уже на подходе к своему временному пристанищу он все для себя решил: он не сможет рисковать жизнями других людей.