Император трёх-ног

      Тот день не особо отличался от прочих дней, когда Шэнь Цинцю давал себе короткую передышку и спускался в красный квартал. Но, пожалуй, так было только в начале. — Ты сегодня смурнее, чем обычно, А-Цзю, — задумчиво хмыкнула Сюин, осторожно проходясь пальцами по новым струнам своего инструмента.       Звук вышел слишком резкий и девушка начала снова настраивать инструмент, всё ещё ожидая ответа.       Шэнь Цзю не знал, что ответить, а может, просто не хотел делиться этой откровенно отвратительной причиной с девушками. Оно было мерзкое, это чувство. И Шэнь Цинцю не нужно было быть таким добрым и милым человеком, как девушки из квартала, чтобы знать это.       Было ужасно осознать желание удовлетворять собственную жалкую зависть и неполноценность чужими унижениями. Нет, конечно, он не участвовал. Но он знал, что происходит и предпочитал молчать или вовсе игнорировать происходящее на пике.       Ну как игнорировать… Иногда наслаждаться, как сволочь.       На самом деле, не только уж в зависти дело было. Шэнь Цзю видел в своём новом ученике отражение самого себя и даже терялся порой от едкой желчи, поднимающейся по горлу всякий раз, когда видел мальчика. А почему же? Не желал видеть сходства? Или возможно ненависть к самому себе так выражалась.       Или это был испуг?       Он знал, где-то там, под слоями масок и дорогих одежд всё ещё стоял уличный крысеныш с торчащими на худом лице глазами, костлявыми пальцами, всегда готовыми к драке, и оскаленными зубами.       Знал, но часто забывался, следуя своей пьесе и маскараду.       Ло Бинхэ действовал на нервы. Почему-то заставлял пугаться, что фасад рухнет и снова останется только жалкая личина. На виду у всех. С каким удовольствием должно быть, все бы насмехались и… — Вот, позволь кое-что предложить, — одна из девушек подошла с тонкой изящной трубкой из дерева. — Что это? — механически спросил мужчина, хотя уже догадался о назначении инструмента. — Некоторые клиенты бывают… — старшая девушка слегка поджала губы, не зная как точнее описать. — Сложными, — продолжила за ней девушка помладше. — Да, сложными, как сказала Мей-мей. Это помогает слегка расслабиться. Ничего серьезного! Не беспокойся, — тут же попыталась она объяснить, увидев выражение его лица.       Шэнь Цинцю слегка покрутил трубку в руке, сперва подумывая отказаться, но потом что-то заставило его передумать.       Возможно, желание отвлечься от преследующего его воспоминания о возмущённо-разочарованном лице Ло Бинхэ, когда Шэнь Цинцю даже не дал ему возможности объясниться или оправдаться. Как будто ему было недостаточно шакальского оскала Мин Фаня, чтобы понять, что это была подстава.       Тоже мне, слегка разозлился заклинатель в мыслях. Желание не помогать Ло Бинхэ в этой ситуации не было равно тому, чтобы поддерживать замашки своего главного ученика. Потому что несмотря на ненависть к Ло Бинхэ, он видел в нём себя, а в мучителе Бинхэ Цзянлуо соответственно. Желание вмазать собственного главного ученика куда-нибудь в стену грозило взять верх над странно мазохистским желанием наблюдать за мучениями Бинхэ. Объяснить почему было так приятно видеть Бинхэ несчастным было сложно. — Хорошо, — ответил Цинцю как можно скорее, чтобы не передумать. Хорошо, почему бы и нет, подумал Шэнь Цинцю.       «Почему бы и нет», как потом оказалось, ознаменовало его последующее настроение на весь вечер. *** — Как-то раз заходит заклинатель в закусочную, — начал Шэнь Цинцю чуть поплывшим от веселья и расслабленности голосом рассказывать какую-то второсортную шутку, которую сам услышал от случайного пьяницы на одном из заданий во время ученичества, — И видит…       Не успел он продолжить как раздался какой-то шум, треск и возмущенные крики. — Шэнь Цинцю!       Голос Лю Цингэ словно сломал приятную атмосферу, витающую в комнате и Шэнь Цинцю хотел было подскочить с места, но Цзе-Цзе всё ещё держала свои руки в его волосах, заплетая какую-то сложную причёску. Он остался на месте, слегка нахмурившись от раздражения. Лю Цингэ ворвался в комнату с выражением презрения на лице. Он держал руку на рукоятке меча, — как будто тут был кто-либо, против кого он мог бы его использовать. Цзю недовольно поджал губы. Лю Цингэ довольно быстро нашёл его глазами и уставился в равной степени шокированным и недовольным взглядом. — Ты! — начал Лю Цингэ, но замолк, когда Цинцю, практически демонстративно игнорируя его, затянулся из трубки. — Почему этот зверь тебя преследует, А-Цзю? — Откуда мне знать, святым братом заделался, — слегка разомлевшим голосом потянул Цинцю. Глаза Цингэ округлились. — Да вы что тут, обезумели все?! Вы что с ним сделали? — Ничего, как обычно же, просто разговариваем, — испуганно пролепетала Сюин. — Разговариваете?! — вспылил Лю Цингэ. — А дурман, который он выдыхает воздушно-капельным ему передался?! Последовавшие события Цинцю запомнил плохо, только то, как Цингэ грубо вырвал его из рук Цзе-Цзе и потащил куда-то на выход. — Сейчас проветришь голову и придёшь в себя, — строго проговорил слишком быстро шагающий Лю Цингэ. — Я не хочу проветривать голову, она у меня не пустая, в отличие от некоторых, — обиженно пробурчал себе под нос Шэнь Цинцю, еле поспевая за ним. События снова смазывались и Цинцю обнаружил себя скрюченными в три погибели, пытаясь выплюнуть собственный желудок. Рвало одной только желчью, по щекам текли слезы. Хорошо хоть волосы каким-то чудесным образом держались за спиной, а сам он не падал в зловонную лужу собственого производства, хотя не сказать, что не пытался. Мотало довольно круто. Потом он как-то умудрился встать, оглядывая темное окружение. Выглядело всё совсем незнакомо и Цинцю слегка запаниковал. — Где это я? — спросил он сам себя. — В квартале Красных фонарей, — ответил нетелесный голос. — Спасибо, таинственный голос, — вертя головой по сторонам, произнёс Цзю. — Небеса, — выругался недовольно голос, — сильно же тебя достало… Цинцю понуро кивнул, соглашаясь. — Ладно, пошли, дольше ждать просто бессмысленно, — бестелесный голос схватил его вполне телесными руками и потянул куда-то в сторону. Цинцю не спрашивал, куда тянет голос, но тот сам решил рассказать. — Отведу тебя к Му Цинфану, он точно что-то с этим сделает. Цинцю обиженно насупился, он не был Этим и каким-то Цинфанам отдавать себя не собирался. Дорогу Цинцю не запомнил, обиженно скрестив одну руку поперёк груди, — вторая была в плену телесной руки бестелесного голоса, — и смотря на свои ноги. Только когда бестелесный голос постучал в дверь… — Ты можешь перестать вслух комментировать? — спросил бестелесный голос. Цинцю фыркнул и попытался отвернуться от двери этого Фу Цинфуна. Тч, не успел. — Лю-шисюн? — у голоса оказывается было имя. Цинцю намеренно пропустил разговор Фу Цинфуна с голосом мимо ушей, но зацепившись за уже знакомое слово, обратил внимание. — …только проветривание и всё само пройдёт, нет смысла подвергать каналы Цинцю-шисюна лишнему стрессу, он плохо переносит подобные процедуры. Шэнь Цинцю нахмурился, откуда этот Фу Цинфун знал что да как Цзю переносит, а даже если знал, зачем болтал? Шэнь Цинцю посмотрел на Фу Цинфуна именно тем взглядом, которым тот заслуживал, — вонючим. Фу Цинфун осёкся и быстро распрощавшись, спрятался за дверью. Цзю прищурился, сверля несчастный кусок дерева своим самым недовольным взглядом. — Пошли, — снова дёрнул его за руку голос. — Провожу тебя на твой пик, — снова проинформировал он, хотя Цинцю ничего не спрашивал у него. Но Цинцю ничего не ответил, хотя очень хотелось. — Хотелось ему, — тихо пробурчал голос совсем рядом. Голос читал мысли Цинцю.? — Боже ж ты мой… — голос тяжело вздохнул. — Я не Боже, — скромно отозвался Цинцю. — Конечно, ты не Боже, ты — не дай Боже, — голос не менял тона, но Цинцю почувствовал, что тот развеселился. Когда они добрались до его пика, Цинцю это сразу понял. Потому что здесь было намного красивее, чем у этого Фу Цинфуна. Даже трава была зеленее. А дом намного аккуратнее и изящнее. Цинцю услышал, как голос тихо рассмеялся. — Ну вот, дальше разберешься? — спросил голос. Цинцю настороженно весь напрягся. — А ты куда? — тут же спросил он. — Спать, — голос толкнул его в спину своей телесной рукой, — и тебе советую. Цинцю упёрся пятками в пол. — Я не могу, — категорически отверг идею Цзю. — Чего не можешь? — чуть устало спросил голос. — Спать, я не могу спать, — поморщился Цинцю. Голос растерялся. — То есть как это, не можешь? — Просто так и не могу, я не могу заснуть в одиночестве, — недовольно поделился Цинцю с голосом. — А… Но почему? — голос спросил тихо и неуверенно. Цинцю расстроенно сгорбился и снова скрестил руки на груди, пытаясь себя обнять. Он не помнил, почему не может спать один, но это его очень сильно расстраивало. — Ну… — начал голос и неуверенно замолк. Цинцю слегка повернул голову, чтобы лучше слышать. — Хочешь посижу с тобой, пока не уснёшь? — предложил голос будто бы испуганно. Но Цинцю весь просиял и утвердительно кивнул, толкая дверь в дом ногой. Голос потопал за ним своими телесными топами, но Цинцю его ругать за это не стал. Как бы он узнал, что голос всё ещё там, если бы тот не топал? Цинцю кивнул сам себе и направился к своей спальне. Он очень устал и сразу прилёг на кровать. Он подождал, пока голос пристроится рядом на полу и только тогда смог закрыть глаза. Голос в тишине дышал достаточно заметно и Цинцю поерзал на месте. Простыни были какие-то неприятные, слишком скользкие. А от собственной одежды плохо пахло. Какими-то тяжёлыми благовониями, а не… Зачем я это вспомнил? Спросил себя Цинцю и плотно сжал губы, сглатывая слюну. — Ну что ещё? — не сдержавшись, спросил голос. Цинцю застенчиво спрятал лицо в холодную ткань простыней и вытянул руку. — Можешь подержать за руку?.. Пожалуйста? Голос ничего не ответил, но через минуту взял его за руку своей телесной рукой. Она у голоса была грубоватая, но тёплая. Цинцю, наконец-то, удовлетворённо вздохнул и провалился в сон.