Я не боюсь жить

Мои руки вовсе не в крови. Они чисты, будто кожа младенца. И дело не в том, что я не убивал. Я убивал. Много убивал. Вся проблема в том, что мои руки от локтей до самых кончиков пальцев — это то самое, единственное, что

виднеется из несчетных литров крови, в которых я давно утонул.

***

Прошло уже несколько лет. Ему шестнадцать. Это место по-своему родное, но всё же у рыжего никогда не повернётся язык назвать это место «домом». Как и перед другими подростками, перед ним открылись новые двери. Но лучше бы они всегда были заперты. Меркурий служил своеобразным проводником в мир легкодоступных девушек, сигарет, алкоголя и наркотиков. Если первые три было доступно ему ещё с четырнадцати, то с последним у него были ещё ограничения. Он помнил, как голубоглазый вставил ему и себе между губ крепкие Мальборо, свел кончики сигарет вместе и поджег их. Дым тут же наполнил его лёгкие, обволакивая мельчайшие бронхиолы. Карий глаз, не скрытый под плотным слоем бинтов, начал слезиться, но рыжий все же не выплюнул сигарету. — Отлично держишься. Однако, всё же лучше достань её. Не хватало ещё того, чтобы ты в обморок грохнулся. Октябрь послушно вынул фильтр изо рта и тут же закашлялся. — Неплохо-неплохо, но в следующий раз ты должен выкурить сигарету. С алкоголем была похожая история — он насильно напоил Октября и в ту же ночь в стельку пьяного парня отправил в публичный дом, дабы тот там развлёкся. Но Октябрь не мог сказать, что Меркурий делает это насильно. Рыжик видел, как на него давят Паук с Крёстным, поэтому ничего не говорил, лишь сочувствующе смотрел голубоглазому в спину, когда тот уходил. Один раз он услышал как Крестный разговаривал с юношей, да так, что рыжику стало немного не по себе. — Теперь, Меркурий, ты будешь Наставником этого мальчишки. Возражения не принимаются. — Но… — Никаких «но», или ты забыл, как он жался к тебе, когда Слизня «купали» в ванной? -… я сделаю всё, что в моих силах. — Замечательно. Надеюсь, ты помнишь все запреты. — Да, Отец. — Что же, тогда можешь идти. Рыжик ринулся от двери и спрятался за ближайшим углом. Тихо. Похоже, Меркурий пошел в другую… — Думаю, ты всё слышал, Октябренок. Не то, что я этого хочу, я просто должен. Обязан. И ты теперь тоже, — голубоглазый смерил мальчишку сожалеющим взглядом, — идем. Октябрь взялся за протянутую ему руку, и они пошли к его комнате. — Алкоголь и сигареты разрешены с четырнадцати, наркотики — с шестнадцати. И не смотри на меня так, даже в этой дыре есть свои правила. Как только ты зайдёшь в комнату, ты должен делать вид, будто ничего не было. — Меркурий?.. — Да? — А кто эти «Наставники»? — Это люди, которые не дают сломаться своим подопечным. Знаешь, почему тебя не трогают, обеспечивают жильем и едой? Тебя скоро начнут использовать, Октябрь. И ты должен быть к этому готов. — Я буду готов. — Не говори того, чего не знаешь. — Я. Буду. Готов, — отчеканил малыш, и Меркурий в кои-то веки почувствовал себя неуверенно.

***

С тех пор у них появилось еще одно негласное занятие — изучение английского языка. Октябрь не спрашивал зачем, просто усердно зубрил про себя всевозможные вариации слов, ожидая того момента, когда его знания понадобятся.

И этот час настал.