Гнев Идзанаги

      Тишина после урока с ножом была иной. Она не была гнетущей или неловкой. Она была... насыщенной. Словно воздух в «Гневе Идзанаги» сгустился, наполненный невысказанными словами и новым, трепетным пониманием. Сет больше не чувствовал себя полным идиотом. Теперь он чувствовал себя учеником, получившим доступ к следующему, более сложному уровню знаний.       И с этим пришло неизбежное — сравнение.       Он всегда знал, что они разные. Но раньше он видел лишь тактическое превосходство Кайдо. Теперь же он начал видеть детали, и эти детали сводили его с ума.       Вечер застал Сета у стойки бара, где он исподтишка, стараясь не привлекать внимания, наблюдал за движениями Кайдо. Тот неспешно переставлял неподъёмную на вид кастрюлю, и это простое действие приковывало взгляд Сета. Его собственная ладонь невольно сжалась на гладкой поверхности столешницы.       Рука Кайдо была ощутимо больше, пальцы — длиннее и тоньше, а на кончиках виднелись тёмные, аккуратные когти. Они были притуплены каждодневной работой, но от этого не казались менее внушительными, скорее наоборот. На его коже, отливающей медью в приглушенном свете, золотистые узоры складывались в причудливые, сложные символы, рассказывающие без слов о древней, давно забытой истории, чуждой пониманию Сета. Он опустил взгляд и посмотрел на свою собственную руку, лежащую на стойке. Тильная сторона ладони была покрыта короткой серой шерстью с россыпью тёмных, едва заметных пятен. Просто. До банальности обычно. Как у любого безродного уличного кота, каких сотни бродят по переулкам. Именно поэтому Сет и старался всегда и везде носить перчатки, скрывая свою звериную сущность от посторонних глаз.       Раньше Сет по праву гордился своим мускулистым, подтянутым телом – оно служило ему верой и правдой, было его главным и незаменимым орудием. Теперь же, когда он смотрел на мощные плечи Кайдо, на его широкую грудную клетку, искусно скрытую под просторным хаори, на ту самую недюжинную силу, которая, казалось, парадоксальным образом сочеталась с невероятной ловкостью и грацией, Сет не мог отделаться от ощущения собственной неполноценности. Он чувствовал себя... подростком, юнцом. Поджарым, угловатым, каким-то недоделанным, словно природа не успела завершить над ним свою работу. Сравнение с Кайдо было не в его пользу.       Он вдруг заметил, что пристально разглядывает своё отражение. Тусклый отблеск поймал его лицо в полированной поверхности стойки. Он рассматривал собственные черты, словно оценивал незнакомца. Острые, хищные черты, напоминающие рысь, выделялись даже в неясном отражении. Большие глаза, широко распахнутые, казались вечно полными удивления и настороженности, будто он всегда ожидал чего-то неожиданного. Уши, торчащие в стороны, украшали небольшие кисточки.       Мило, – подумал он.       Или, скорее, он вспомнил, как некоторые говорили, что это мило. Но его взгляд не задерживался на себе долго. Почти непроизвольно он переводил взгляд на Кайдо, на его совершенно иную внешность. Резкие линии его лица словно были высечены из тёмного камня, чёткие и определённые. Скулы, выдающиеся вперёд, подчёркивали волевой характер. Тяжёлый, массивный подбородок говорил о силе и решимости. А пронзительные глаза с вертикальными зрачками, казалось, видели всё насквозь. В глубине этих глаз плавала вся мудрость мира, накопленная за бесчисленные годы. И, конечно, рога. Эти чёрные, словно отполированные до блеска, рога, изящно изогнутые и направленные вверх, венчали его голову, как королевская корона. В их форме чувствовалось дикое, первобытное достоинство, несокрушимая мощь и связь с древними силами.       Сет бессознательно провёл рукой по своему собственному гладкому челу. Никаких рогов. Только уши, которые сейчас, как назло, предательски подрагивали, улавливая каждый звук с той стороны стойки.       Даже их хвосты! Его собственный хвост — пушистый и мягкий, полосатый словно у домашней кошки, такой выразительный и живой, но... всё равно кошачий. Он невольно вилял им из стороны в сторону, выдавая его нервозность, или лениво подёргивал кончиком, когда он погружался в глубокие раздумья, обдумывая что-то важное.       Хвост Кайдо был совершенно другим, разительно отличающимся от его собственного. Тяжёлым и сильным, мускулистым, он скорее напоминал мощную конечность какого-то крупного хищника, внушающего страх одним своим видом. Он не вилял бесцельно, не совершал суетливых движений — он двигался плавно и размеренно, целенаправленно и осознанно, словно это было отдельное разумное существо, живущее своей собственной жизнью. Каждое его движение было исполнено грации и силы.       Раньше все эти различия между ними просто констатировались как факт, не вызывая особых эмоций или переживаний. Теперь же они жгли его изнутри, причиняя острую боль и вызывая чувство неполноценности. Он чувствовал себя... всего лишь милым и безобидным котёнком, по сравнению с Кайдо. А Кайдо, в свою очередь, казался величественным и грозным демоном, воплощением силы и власти. Это было изначально неравное сравнение, в котором он неизменно проигрывал по всем статьям, ощущая своё ничтожество на фоне его величия. Он не мог тягаться с ним ни в чём.

***

      Сет снова погрузился в пучину самобичевания, как это часто случалось по вечерам. Он копался в своих недостатках, раздувая их до невероятных размеров, пока его разум не заполнился мрачными образами собственной никчемности. Его мысли текли медленно и тяжело, окрашивая всё вокруг в серые тона. В этот момент, когда он уже почти утонул в самоанализе, Кайдо неожиданно вырвал его из этого состояния.       Не говоря ни слова, Кайдо поставил перед ним небольшую тарелку с чем-то аппетитным. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это обжаренные во фритюре кальмары. Они выглядели невероятно привлекательно: хрустящая золотистая корочка так и манила попробовать. Аромат свежего моря смешивался с пикантными специями, пробуждая аппетит.       — Новая закуска, — произнёс Кайдо, слегка наклонив голову, — «Хруст пустоты». Требуется беспристрастная оценка. Нужен тестовый взгляд со стороны, — в его голосе звучала деловитость, но в глубине глаз мелькнул огонёк заинтересованности. — Твоё выражение лица... на удивление точно передаёт тонкости вкуса. Интересно, как это у тебя получается.       Сет оторвал от своего жалкого отражения, которое он видел в начищенной до блеска стойке бара. Он перевёл взгляд на тарелку с кальмарами, словно не понимая, как она здесь оказалась. Некоторое время он просто смотрел на них, не решаясь прикоснуться. Затем, собравшись с духом, он взял один кальмар и откусил кусочек. Хруст раздался по всей тихой закусочной, нарушая её спокойное течение. Вкус оказался насыщенным и многогранным, с приятной остротой, которая приятно щекотала язык, и лёгким намёком на цитрусовую свежесть, добавлявшим свежести.       — Ну, как? Нормально? — спросил Кайдо, внимательно наблюдая за каждым движением Сета. Он ждал его вердикта с нескрываемым любопытством.       — Да, — коротко ответил Сет, кивнув головой. Он всё ещё чувствовал себя немного задетым замечанием про своё «выражение лица», но вкус кальмаров отвлек его от этих мыслей. — Хрустит. И довольно вкусно.       — Иногда простота — это не всегда признак слабости, Лоуэлл, — заметил Кайдо, словно прочитав мысли Сета.       Он повернулся, чтобы достать что-то с полки, расположенной за ним, и в этот момент его длинный хвост на мгновение мягко коснулся руки Сета. Это было легкое, почти незаметное прикосновение, но Сет почувствовал легкий укол электричества, пробежавший по коже.       Контакт длился меньше секунды. Но Сет снова почувствовал тот же электрический разряд, что и в первый раз. Только теперь к нему примешивалось осознание всей мощи и грации, скрытой в этом существе. И его собственной... простоты.       Он сидел неподвижно, устремив взгляд на свою ладонь. Обычная рука, покрытая мелкими пятнышками, ничего особенного. Но именно сейчас она казалась ему символом чего-то важного. Он погрузился в раздумья. Думал о себе, о своём простом, понятном мире. О том, как его собственные представления о «нормальности», его прямолинейность, его привычное «хрустит» сталкиваются с мудрыми, глубокими притчами Кайдо. Притчами о ножах, о Пути, о скрытых смыслах, которые ускользали от него. Он думал о том, что он — Сет Лоуэлл, упрямый, прямой, не отличающийся особой сложностью тирен. Человек, привыкший к простым решениям и понятным вещам. А Кайдо... Кайдо был целой вселенной. Огромной, многогранной, непостижимой. Вселенной, полной тайн и загадок, которую ему, Сету, вероятно, никогда не удастся до конца понять.       И вдруг, в его голове возникла самая дурацкая, самая абсурдная мысль, какая только могла прийти. Он задумался: а хочет ли эта вселенная, чтобы её постигали? Действительно ли Кайдо стремится к тому, чтобы его полностью разгадали, чтобы проникли во все уголки его сложной души? Может быть, этой вселенной, этой загадочной личности, вполне достаточно простого, искреннего восприятия? Может, ему достаточно видеть перед собой человека, который относится к нему с честностью и восхищением, пусть и не понимает всех его глубин? Может быть, простое «нормально» и искренное восхищение — это именно то, что нужно Кайдо?       Ответ ускользал от него, словно призрак, таящийся в тенях. Он не мог ухватить его, не мог сформулировать, не мог даже приблизиться к пониманию. Единственное, что он знал с абсолютной уверенностью, несмотря на груз комплексов, давивших на него, несмотря на ощущение собственной неловкости и неуклюжести, словно он был чужим в этом мире — это то, что он будет возвращаться сюда снова и снова. Его тянуло сюда с неумолимой силой, словно магнитом.       Он был похож на самого упрямого ученика на свете, готового раз за разом терпеть неудачу на экзаменах, проваливаться с треском, лишь бы получить крохотную возможность хотя бы изредка услышать этот глубокий, бархатистый голос, проникающий в самую душу. И ощутить на себе этот тяжёлый, проницательный взгляд. Взгляд, который, казалось, видел его насквозь, понимал все его страхи и сомнения, все его сокровенные мысли и чувства. Он готов был платить любую цену за эти мгновения.