Темный правитель

Больно. До чего же это больно и мерзко… Зря он тогда не выбрал смерть. Живот сжимало так, будто внутри ползали раскалённые иглы. Боль пронзала насквозь, выворачивала изнутри. Всё происходившее казалось не просто унизительным — противоестественным, оскверняющим. Ради чего он живёт? Клифф мёртв. А сам Леон не может ни накапливать силу, ни залечить трещины, что покрыли его тело и душу. Трещины, которые никогда не зарубцуются. Он прикусил нижнюю губу до крови, сжал руки в кулаки. Он сбежал — просто сбежал сюда, в то место, где покоится тело Клиффа. Но что дальше? Какой в этом смысл? Для чего жить, если единственный смысл — давно растворился в мраке? Стиснув зубы, Леон поднялся. Боль пронзила живот ещё сильнее, будто предупреждая, что его предел близок. Но сейчас это не имело значения. В прошлый раз, когда он приходил сюда, тела Клиффа не было. Но что-то изменилось — и теперь оно лежало здесь. Может, дело в маскировке. Может — в самой земле. Может — в нём. Только сейчас Леон понял, насколько настоящее тело Клиффа отличается от прочих существ этих земель. Последний, шаткий шаг… Он смог коснуться холодной, тёмной чешуи. Раньше он касался только его человеческого тела — и никогда не позволял себе думать о драконе. Не видел смысла. Не хотел. Но сегодня… сегодня всё иначе. Он медленно опустился рядом с огромным телом и прислонился к нему плечом. Из глаз потекли слёзы. Леон растерянно смахнул их, посмотрел на мокрую ладонь, затем — на безжизненную чешую, поглощающую отражённый свет. — Ты был прав… — его голос дрогнул. — Это… невыносимо больно. Клифф предупреждал. Предупреждал, что Леон не выдержит его потери. Но он не слушал. Он думал, что справится. Как же он ошибался. Слёзы текли непрерывно. Боль лишь усиливалась. Он ненавидел своё тело — слабое, измученное, сломанное. Его мутило от того, что с ним сделали. То, что он пережил, было отвратительно. Холодной дрожью пробирало до костей. Тихий плач сорвался в хриплый вскрик… а затем в душераздирающий, нечеловеческий вопль. Раньше он утоплял боль в крови тварей, что попадались под руку. Тогда он обезумел. Тогда за ним лежали тысячи тел. — Почему ты тогда спас меня?! — его крик отражался от стен, будто хотел прорвать барьер. — Ты ведь знал, что я сам не выживу! Ты знал, что всё закончится так! Я не хотел этого… Никогда… Он сжал кулаки так, что ногти впились в кожу. Острая боль, словно ледяной клинок, пронзила тело, заставив прийти в себя. Леон дрожащей рукой снял серьги — те самые, что когда-то подарил ему Клифф. Сжал их в ладони. Холодный металл обжигал сильнее огня. — А ведь… — он разжал кулак, рассматривая золотые, знакомые серьги. — Я могу это сделать. Жизнь в обмен на жизнь. Ритуал, о котором он узнал спустя сотни сражений. Без магии. Без силы. Только голая жизнь, отдаваемая взамен другой. Глупо. Безрассудно. Клифф бы рассердился… возможно, возненавидел бы его за это. Но Леону было уже все равно. Он не видел другого пути. Боль расползалась по телу, медленно подбираясь к сердцу. Но он уже не чувствовал страха. Алая кровь стекала по камню, образуя незнакомые символы. Дальше — печати, сотни тонких линий, пересекающихся на чешуе дракона. Леон качался от слабости, но продолжал двигаться. Продолжал чертить. — Наверняка у тебя осталось незаконченное дело, — прошептал он, чувствуя, как сознание то уходит, то возвращается. — Ты никогда… никогда ничего не делал просто так, исключение стало только моё спасение. Он отступил назад, и ноги подкосились — он упал на колени. Земля ударила по ним больно, но он почти этого не заметил. Нечеловеческие слова, резкие и древние, прорвались сквозь барьер. Словно рев разъярённого дракона, они трещали в воздухе, пытаясь согнуть саму реальность.

***

Берил сорвался с места. Что-то было не так. Грудь сжала непривычная, болезненная тревога — будто мир кричал, что совершено нечто недопустимое. В нос ударила вонь. Такая густая, тяжёлая, что даже самые гнилые трупы пахли лучше. Сердце взбесилось. — Нет… так не должно быть.

***

Внутри барьера воздух искрился. Леон стоял на коленях, едва держась. Кровь стекала с руки, смешиваясь с мерцающими символами. Слова, что он произносил, становились всё громче и увереннее, хотя голос давно сел. От его тела поднималась слабая фиолетовая дымка — вместе с жизненной силой, вытягиваемой ритуалом. Барьер сверкнул. Печати сомкнулись. Земля дрогнула. И мир будто замер, затаив дыхание. И тогда… в тот миг, когда мир начал расплываться, когда зрение заволокло серой мутью и последние нити его жизненной силы ускользали, — он увидел его. Силуэт, до боли знакомый, настолько настоящий, что сердце Леона будто попыталось рвануться вперёд, хотя уже почти не билось. Фигура стояла рядом с огромным телом дракона — и свет от печатей отражался на её очертаниях. Родные очертания. Невозможные. Клифф. Леон попытался вдохнуть, но воздух не послушался. Губы дрогнули, едва успев сложиться в шёпот: — Прошу… не возненавидь меня, Клиф… Сознание треснуло, как тонкое стекло. Сила покинула его полностью. Измученное, обескровленное тело рухнуло на камень, повалившись прямо в лужу собственной алой крови. Звук был таким тихим — будто его не услышал даже сам мир. В следующее мгновение всё застыло. Печати осыпались пеплом и исчезли, разлом реальности затянулся, и мир снова стал цельным — словно секунду назад он не ревел от нарушения мирового порядка. Тёмный силуэт пошатнулся… и медленно сделал шаг к лежащему в крови телу. Он наклонился. Тёмные пальцы скользнули по золотистым волосам. Он опустился на колени — прямо в его кровь — медленно поднял тело и прислонил к себе. Руки Клиффа сжались в кулаки так сильно, что на них вздулись вены. Он не до конца понимал, что произошло, но чувствовал одно: это было неестественно. Неверно. Противоестественно для самого мира. — Что ты сделал, глупый ребёнок?.. — голос сорвался на тихий хрип. Он не ждал ответа. Он знал, что подобное требовало не просто колоссальных сил — оно требовало жизни. Что-то было не так. Хотя… всё было не так. Леон никогда не стремился умереть. Он держался за жизнь до последнего, цеплялся, как умел. Что же могло заставить его пойти на такое? Неужели горе от смерти Клиффа поглотило его настолько глубоко? В нос ударил чужой запах — точнее, несколько. Резких, неприятных. По сравнению с естественным запахом Леона они казались мерзкими. Клифф опустил взгляд на его руку. Она была изрезана, расцарапана, синяя от ударов. Выше — лицо: измученное, осунувшееся, со свалившимися тёмными синяками и следами укусов, расцарапанных до крови. Щёки всё ещё блестели от слёз. Клифф поднял руку, пытаясь стереть эти слёзы… но от этого только хуже стало внутри. Поэтому он просто крепче прижал к себе его бездыханное тело.