Комплекс

Раздались тихие шаги босых ног. Гарри улыбнулся. Она пришла вновь. Всё началось летом, после первого курса. Во снах ему стала являться какая-то девчушка. Она смеялась, кружилась в полоске лунного света и тихо, почти неразличимо, шептала его имя, чтобы потом исчезнуть вместе со сном. Гарри не видел её лица, не знал кто она. Но был пленён её необыкновенной красотой, какую, впрочем, не смог бы описать, попроси его кто-то об этом. Шло время. Незнакомка подходила к нему со спины, закрывая его глаза ладонями, целовала в щёку, садилась рядом и гладила по волосам и щеке нежными руками. Но стоило ему поднять веки, как посетительница отскакивала прочь и вновь танцевала по комнате, не приближаясь к нему. Если же он спрашивал кто она, девушка смеялась, звонко, как сотни колокольчиков. Где-то на пятом курсе, она явилась ему обнажённой, введя Поттера в состояния шока. Юноша и думать забыл о её личности, лице. Тело, залитое бледным лунным светом было подобно мраморной статуе, что он видел в музее и на страницах книг. Через год Гарри сумел мельком увидеть длинные рыжие волосы. Неосознанно перебирая знакомых ему девушек, Поттер остановился на Джинни Уизли. Бойкой, острой на язык гриффиндорке. Сестре его лучшего друга. Он окликнул её, назвав имя Джинни. Девушка отозвалась его именем. Догадка потвердилась. Весь поход за крестражами, Джиневра из снов забиралась в его постель, грея холодными ночами, разгоняя тоску. Они целовались, и пошли дальше, отчего Гарри просыпался в поту, проклиная свои фантазии и странные сны. Эти сны убедили юношу, что он любит Джиневру. После победы они сошлисью как пара и даже всерьёз готовились к помолвке. Но постепенно, он усомнился что эта девушка — сестра Рона. Она целовалась по-другому, иначе касалась его. И, что греха таить, в постели они вели себя как полные противоположности. Её появление, отвлекло его от воспоминаний. Она вошла, и Поттер уверился в своих подозрениях: она была выше, стройнее, изящнее. Гладкие плечи и ключицы, красивые тонкие руки с такими нежными пальцами. Упругая даже на вид грудь, в отличие от прелестей Джинни была небольшой, иной формы, к тому же. Ноги, длинные, стройные, прямые, а не искривлённые от полётов на метле. Изящные пухлые ягодицы, прямая спина, тонкая нежная шейка. Овал лица, улыбка ярко-алых губ, едва обнажавшая жемчуг зубов. Всё было другим. Даже рыжие волосы были темнее и не шли вниз, прямой лентой, а прекрасной волной спадали ниже плеч. Дав Победителю Волдеморта полюбоваться собой, незнакомка медленно, соблазнительно покачивая крутыми бёдрами, приблизилась к нему. Жаркий, полный страсти, поцелуй лишил Гарри способности мыслить. Упав на кровать, они обнялись, прижимая друг друга к себе. Руки юноши коснулись прекрасной груди, сжали её, вырвав стон. Посетительница застонала и, двигая бёдрами, оказалась на одном уровне с ним. Поцелуй обжёг его щёку. Белоснежные зубы сомкнулись на мочке уха. Гарри коснулся губами её щёк, губ, носа, лба, гладил по волосам. Она приподнялась. Насадилась на него. Задвигалась в бешеном ритме. Незнакомка достигла пика первой. Затем снова, и лишь потом, кончил Гарри. Лёжа на нём, она тяжело и сладко дышала. Парень нежился в её объятиях, водя руками по телу красавицы. — Я ведь лучше Джинни, верно? — спросила она. Поттер напрягся. Голос был ему знаком. Открыв глаза, он раскрыл рот от испуганного крика. Он увидел её лицо. Увидел и узнал. * * * — Теперь вы довольны? — проворчал Гарри, потирая отозвавшиеся болью виски. Вопрос относился к Рону и Гермионе. С тех пор, как расстались, они заметили в поведении друга странности. Он не отвечал на их вопросы и потому сегодня загнали его в сарай Артура, где применили легиллеменцию. — Ты поэтому бросил Джинни? — спросил Рон. — Не начинай, — огрызнулся Поттер. — Я по-твоему не понимаю, что хотеть собственную мать ненормально? Таких снов было множество, вы увидели лишь тот, где я узнал, кто она. Я не понимаю, где реальность, где сон. Я не знаю, когда меня целовала твоя сестра, а когда та пришелица, когда и с кем я делил постель! Джинни просто думает, что я в раздрае после Войны. Как и она сама. Мы разошлись мирно. Немногим раньше вас. — Успокойся! — Уизли положил руку Гарри на плечо. — Тебя никто ни в чём не винит. От меня никто не узнает. Но, что ты собрался делать? — А что я могу? — Избранный сполз по стенке на пол. — Я взывал к её разуму, к родственным чувствам, сражался с ней, как не сражался с Волдемортом, даже непростительные использовал. Лили это только больше возбуждает. Она сильная волшебница, потому постоянно меня одолевает и в результате, мы трахаемся где попало. Она моя мать... мне стыдно. Но я боюсь обращаться куда-то. Сочтут сумасшедшим и буду я коротать время в одной палате с Локонсом. А одному мне не справиться. — А если тебе помогу я? — спросила Гермиона. — Я ведь дочь врачей. Они желали, чтобы я пошла по их стопам и многому меня научили.