Однажды

Все замерли, уставившись на Хаггинса. В общем-то, ни для кого не было удивительно, что именно его припёрло. Тем более, мину, дремлющую внутри Хаггинса, хулиганы изначально несли в убежище для неудачников. Ситуация была до смешного и ужаса ироничной. — Н-нам в любом случае нужно место для сортира, — сказал Билл. — Сколько, по-твоему, мы здесь пробудем? — вздрогнул Эдди. — М-максимум пару час-сов, — неуверенно отмахнулся Билл, одними губами добавив: «Надеюсь…» Хаггинса отправили в самый дальний угол, подальше от люка, из которого поступал скудный свежий воздух. Ему вручили найденное среди обломков покореженное, но еще пригодное ведро. Его раньше использовали для мусора. — А туалетка? — проскулил Хаггинс, сжимая ведро. — Может, тебе еще м-массаж и дж-жакузи? — фыркнул Билл. — Сам разбер-решься. Все отвернулись и уставились на люк, до которого было не дотянуться. Звуки, издаваемые Хаггинсом, старались игнорировать, а главное — не улавливать запахи. — Наверное, и п-правда стоит попр-робовать покричать? — предложил Билл, повторяя прежнюю идею Стенли. — Вдруг кто-ниб-будь услышит. — Да, например, твой любовничек, — сально подмигнул Хокстеттер. — Спасет тебя и покатит в даль с ветерком в приватные маршруты. — Тебя что, з-заело?! — возмутился Билл. — Чего ты прицепился?! — Ой, да ладно, не строй из себя невинность, — Патрик не унимался. Сам того не полностью осознавая, он заводился от данной темы. — Совсем недавно ты без трусов с ним в лесу уединялся. А еще я видел, как он тебя сегодня подвозил. Что там у вас было? Кино и попкорн? Или что-то… более пикантное? — Патрик причмокнул губами. — Вы же наверняка вытворяли всякие непристойности на заднем сиденье. Рассказывай в деталях. Билл почувствовал, как закипает кровь. — Б-больной ты извращенец! И вообще, это не т-твое с-собачье дело, понял?! А трусы я о ветку порвал! Мистер Грей он п-просто… — Ага, конечно. Просто друг. Просто подвез. Просто трахнул. Патрик театрально закатил глаза. И показал неприличный жест языком, внутри оттопырив щеку. — Хокстеттер… — Билл осекся, но лишь на мгновение, которого хватило, чтобы охладить пыл. Продолжил он ровным голосом, перехватив инициативу одним-единственным вопросом: — …ты что, завидуешь? Патрик замер и выдавил глупую, даже нервную улыбку. Он явно ожидал, что и дальше сможет давить на Билла, но просчитался. — Да заткнитесь вы оба! — рявкнул Генри и швырнул горсть песка сначала в Патрика, потом в Билла. — Еще мне тут гомосятину слушать! — Своему д-дружку оз-забоченному говори! — огрызнулся Билл, кидая песок в ответ. И в Хокстеттера тоже. Назревающую перепалку, грозящую перерасти в драку, ликвидировал вернувшийся Хаггинс. С ведром. — Ты на кой хрен его сюда притащил?! — взревел Генри, не веря, что можно быть настолько непроходимым идиотом. — А куда его? — Хаггинс тупо хлопал глазами. — Ну уж точно не сюда дерьмо свое тащить! — Хокстеттер зашелся в хохоте, зажимая нос и швыряя в Хаггинса пригоршни песка. — Ладно-ладно, — пробормотал Хаггинс, отступая, — я просто спросить хотел, куда это… После повисшего в воздухе тягучего молчания, особенно остро ощущавшегося после возвращения Хаггинса, тишину, как всегда, нарушил Тозиер. — А чем ты подтерся? — спросил Ричи без тени насмешки, с детским, почти невинным любопытством. Ему и правда было интересно, на случай, если приспичит самому. Хаггинс, не говоря ни слова, извлек из-за пазухи какой-то скомканный сверток и повертел им в руке. — Это… м-мой б-блокнот? — Билл узнал вещь, его голос слегка дрогнул. Он не хотел верить, что с его творением могло произойти нечто настолько гнусное. — Да, нашёл на обломках. Пострадал портрет Беверли, — будничным тоном ответил Хаггинс. — Классно ты рисуешь, Дербро. Эта запоздалая похвала не значила ровным счетом ничего, учитывая, для чего послужили несчастные рисунки. Билл резко поднялся, челюсти его судорожно сжались. Казалось, он готов наброситься на Хаггинса за подобный вандализм, как Билл окрестил этот акт про себя. Но Ричи и Стенли вовремя схватили его под руки и утянули обратно, силой заставив сесть. — Ничего, Большой-Би, — Ричи похлопал Билла по спине, натянуто улыбаясь. — Я уверен, ты нарисуешь в сотню, нет, в тысячу раз лучше! — Да, не переживай, Билл, — поддержала Беверли. Она даже не хотела представлять, что случилось с ее портретом, который она даже увидеть не успела. Но ей польстило, что Билл ее рисовал. — Нарисуешь по новой, я тебе попозирую. — Голой? — тут же вклинился Патрик с маниакальным блеском в глазах. — Заткнись! — рявкнул Бен. Он хоть и молчал до этого, один факт того, что кто-то посягнул на Беверли, пусть даже и нарисованную, привел его в ярость. Он неожиданно для себя представил, как бьет Хаггинса балкой по голове, хотя Бен никогда не отличался жестокостью, он даже насекомых никогда намеренно не убивал. — Смотрите, что нашёл! — вдруг закричал Майк, сразу обращая всеобщее внимание на себя и с триумфом поднял руку над головой, демонстрируя найденное сокровище. Воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием. Десять измученных жаждой глоток уставились на пластиковую бутылку. Майк, за секунду понял свою ошибку — не нужно было вот так разом сообщать о находке, учитывая присутствие хулиганов — и сжал бутылку в руках, чувствуя липкий пот на ладонях. — Ребята, спокойно, — попытался Майк успокоить надвигающуюся толпу. — Воды немного, нужно разделить поровну. — Уж явно не ты будешь делить, — сказал подступающий Генри. Бутылка, только что еще мирно покоившаяся в руках Майка, внезапно стала эпицентром хаотичного водоворота. Одиннадцать жаждущих тел сцепились в комичном, но отчаянном поединке за выживание. Бутылка переходила из рук в руки (а иногда и в зубы), оставляя за собой шлейф из ругательств, царапин и вырванных клочков одежды. С каждым рывком лица становились все краснее, а борьба — все более абсурдной. Кто-то откусил кусочек этикетки, кто-то получил локтем в глаз. Хаос прервала Беверли. Она с диким воплем вырвала бутылку из всеобщей свалки. Резко открыла крышку и заорала: — Я сейчас всё вылью, если вы не успокоитесь! — Беверли походила на фурию. Вокруг одного глаза у нее было большое красное пятно — с локтя недавно получила именно она, потому и была столь отчаянна и жестока. Мальчишки умолкли. Недовольство не исчезло, но здравый смысл возобладал. Хоть никто и не знал, кто в куче заехал в лицо Беверли, но им всем стало очень стыдно, будто они несчастную девочку толпой избили. Единогласным решением воду поделила между всеми Беверли — каждому сама подносила бутылку к губами и контролировала сколько можно глотнуть. — Вы в курсе, что мы все пересосались? — ухмыльнулся Хокстеттер, но тут же схлопотал пустой бутылкой в лоб от Беверли. Остальные проигнорировали его реплику. После этих драгоценных, но скудных глотков они вновь завопили о помощи. Незаметно подкрался вечер. Никто за ними не пришёл. — Я не хочу здесь спать, — захныкал Эдди. — Земля холодная. Проснёмся с циститом и двусторонней пневмонией, если вообще проснёмся. — Мы прижмемся друг к дружке, и будет тепло, — предложил Ричи. У Хокстеттера, казалось, уши навострились, как у лисицы, почуявшей добычу. Уловив любимую, волнующую тему, он от избытка эмоций и возбуждения вцепился в первую попавшуюся жертву — Стенли. — Да, пожмемся потеснее, погреемся поинтенсивнее, — промурлыкал Хокстеттер, непристойно дергая бедрами в сторону Стенли. — Отвали! Обе компании негласно решили, что на сегодня потасовок достаточно, и растащили мальчишек в разные стороны. Едва ли клочок земли, не заваленный мусором, но порядком засыпанный грязью и песком, был удачным местом для ночлега, но выбирать не приходилось. Компания Неудачников максимально прижалась друг к другу, сохраняя редкие крупицы тепла. Никого это не смущало — тактильность в их группе не была табу. В отличие от соседней группы, со стороны которой уже доносились возмущенные возгласы. Дружно притворившись спящими, Неудачники краем уха подслушивали разговоры заклятых врагов. — Отодвинься, Патрик! — сдавленно пропищал Виктор. — Уйди, Патрик! — проныл Рыгало, ткнув лежащего позади Хокстеттера локтем. В своих ёрзаньях он нечаянно задевал на редкость спокойно лежащего Генри, честно пытающегося заснуть в общей какофонии. — Хватит ко всем приставать! — К тебе что-ли пристают Рыгало? — в ехидном голосе Хокстеттера слышалась насмешка. — Уйми свои влажные фантазии… — Завалитесь ко всем чертям! — заорал недуром Генри. Неудачники рядом всколыхнулись, как ужи на раскалившейся сковороде. — Дайте поспать, суки! За короткий проблеск тишины кое-кто успел задремать, цепляясь за ускользающее тепло. Теплое дыхание, редкое шуршание одежды, причмокивания — все это разморило в холодной, продуваемой яме, что некогда была уютным убежищем. Умиротворение почти вступило в свои права, но было с треском разорвано новым взрывом ярости Генри. — Хокстеттер, падла! — Генри и не думал сдерживать голос и гнев, и удары по телу подкравшегося Патрика были далеко не тихими. — Пидорас, блядь! Генри вскочил, отряхнулся и двинулся куда-то в сторону. Билл одним приоткрытым глазом наблюдал за происходящим, прикидывая, куда собрался Бауэрс в тесноте. Пока по другую сторону от Беверли, прильнувшей к Биллу, с глухим стоном Генри не рухнул, придавив Эдди. — Подвинься, глист, — Генри пихнул Эдди, и тот нечаянно задел сопящего рядом Ричи. — Что происходит? — в растерянности прошептала Беверли, пытаясь повернуть голову. Больше она не могла пошевелиться, потому что Генри обхватил её руками и ногами, как ленивец — ветку. Марш заёрзала, пытаясь сбросить с себя чужие руки. Билл, помогая ей, вцепился в Генри, охаживая его по рукам яростными ударами. Бен, Майк и Стен продолжали безмятежно спать, а Эдди выбыл из игры, скорчившись от боли после подлого удара Генри согнутой ногой прямо в пах. Теперь Ричи, прежде собиравшегося рьяно броситься в бой помогать, безуспешно утешал скулящего Эдди. — Я сейчас загрызу ее, если вы не перестаните! — пригрозил Генри. Билл, хоть и понимал, что сил на новую схватку почти не осталось, упрямо не сдавался. Подражая Генри, он обхватил хрупкое тело Беверли, и принялся пинать Бауэрса ногами. К счастью, Беверли согнула свои ноги в коленях, иначе этот бессмысленный поединок мог закончиться травмами… для неё. Билл и Генри остервенело пинали друг друга, пока толчки не превратились в вялые, бессильные подёргивания. И вскоре на плечах девочки засопели две чужие головы, а их обладатели напрочь забыли убрать свои тела с неё. Все трое напоминали гротескную трёхголовую статую. В этой нелепой позе Беверли оставалось лишь смотреть одним глазом на кусочек тёмно-синего неба, усыпанного крупицами звёзд. Второй глаз заплывал багровым синяком. Так, сплетясь в клубок тел, они и уснули беспокойным сном, незаметно для себя теснясь всё ближе и ближе друг к другу, словно ища спасения от ночного кошмара. Но утро не принесло облегчения. Первым продрал глаза Эдди, веки слипались, как склеенные клеем. Горло жгло, тело ломило, словно его пропустили через мясорубку. Вчерашний кошмар оказался жестокой реальностью. Он попытался выбраться из сплетения тел. С одной стороны к нему прижимался Ричи, а с другой — о ужас! — Генри, повернувшийся к нему спиной. Дальше, зажатая между Генри и Биллом, как в коконе, лежала Беверли. А потом откуда-то нарисовался Хокстеттер. Этот урод практически накрывал собой спину Билла, и, что самое мерзкое, явно намеренно положил ладонь Биллу на задницу. Рядом с Хокстеттером спал Виктор, а замыкал эту странную цепочку Хаггинс. Возмущённый до глубины души, движимый благородным порывом защиты чести и достоинства, Эдди подполз к ним и, брезгливо сморщившись, двумя пальчиками, словно беря какую-то заразу, отцепил руку Хокстеттера от задницы Билла и отбросил её подальше. Теперь ладонь Хокстеттера покоилась на паху Хаггинса. Удовлетворённый восстановлением справедливости, Эдди кивнул сам себе. Через открытый люк над головой виднелось предрассветное небо. Желудок недовольно урчал, напоминая о пропущенном обеде и ужине. Завтраком стал впрыск из заканчивающегося ингалятора. С тяжким вздохом Эдди поднялся с грязной земли, он зябко поежился и стараясь не разбудить спящих товарищей, побрёл в дальний угол помещения, превратившийся в импровизированный туалет. Ступая на цыпочках, Эдди пробирался сквозь полумрак, ориентируясь на смутные очертания. Внезапно, нога уперлась во что-то непредвиденное. Эдди потерял равновесие и с глухим стуком рухнул на пол. Что-то мягкое и липкое обдало его ногу. Ощупав испачканный кроссовок, Эдди понял, что угодил прямо в ведро с нечистотами. Отвращение мгновенно сменилось паникой. Истерические вопли вырвались из его горла. Он вскочил на ноги и, забыв о всякой осторожности, бросился обратно. С безумным энтузиазмом Эдди попытался вскарабкаться по скользкой стене к люку, к свободе. — Мам! Мама! — орал Эдди. — Я тут в яме! Мамочка! Забери меня-а-а! Пальцы тщетно цеплялись за неровности, но земля осыпалась под ними. Эдди прыгал вверх и срывался вниз, поднимая новую волну воплей и проклятий. В конце концов, его обессиленного и перепачканного схватил Ричи и Майк — громкий шум и крики, конечно же, разбудили всех — и усадили его на пол, пытаясь успокоить. — Эддс, что случилось? Кошмар? Тебя кто-то укусил? — тараторил перепуганный Ричи, пытаясь перекричать его вопли. — Он просто нас всех хотел заиками сделать, — зевнул Хокстеттер, сладко потянувшись. Он-то нисколько не был перепуган или смущен, учитывая где оказалась его рука при резком пробуждении — он ее инстинктивно сжал в кулак. Бедняга Хаггинс теперь лежал корчась от боли в паху. Только Виктор молчал. Его собой задавил Хаггинс. Билл попытался пнуть Хокстеттера, но тот, смеясь, ловко увернулся, не вставая с пола. Билл оставил эту затею, снова обратив внимание на Эдди. — Эддс, а где твой к-кроссовок? Эдди, раскачиваясь из стороны в сторону, продолжал истошно реветь. — Он его в дерьме утопил, — ответил Генри, выныривая из полумрака. Воспользовавшись суматохой, он сбегал по нужде и, вернувшись, сразу определил причину приступа у Каспбрака. Все поморщились, но комментировать не стали, лишь посочувствовали бедному другу. Все, кроме Патрика, который откровенно ржал. — Так, не прошло и суток, как один свихнулся, а один подох, — сказал Патрик, постепенно успокаиваясь. Фраза всех насторожила, и Патрик кивнул в дальний угол на неподвижную фигуру. — Чур, мне ляжка. Я и сырую съем. Неподвижная фигура принадлежала Стенли. В панике неудачники бросились к нему. Он сидел, обхватив руками колени и уткнувшись в них подбородком. Стеклянный взгляд был устремлен в пустоту. Казалось, что он совсем окоченел. — О боже, почему он здесь?! — с паническим визгом проговорила Беверли. — Он же спал с нами! — Его надо согреть! — пытался сообразить Бен, как помочь. — Может быть, еще не поздно! Нужно раздеться и прижать его к себе! — Мы все мертвы… — неожиданно прохрипел Стенли, и его осипший голос, заставил всех замереть в ужасе. Он не шевелился, не моргал — чистая статуя, оживающая для кошмара, или зомби, решивший поболтать. — Стен, ты как?! — шокировано прошептал Майк, глаза его округлились. — Это не яма, а Геенна огненная! Мы корячимся в наказании, чтоб отмыться от грехов наших! — Выдал Стенли поток религиозного бреда. Друзья перепугались не на шутку — парень явно слетел с катушек, и это пугало круче, чем сама дыра. — Он свихнулся, пустим его на шашлык! — вскочил Хокстеттер, размахивая руками и облизываясь. — Пиздец полный! Лучше уж терпеть визг Каспбрака, чем этот библейский цирк, — сплюнул Генри, его лицо скривилось в гримасе отвращения. — Бросьте этого святошу и валим орать вместе! Нас наверняка ищут! Грубо, но Генри, как ни странно, был прав. Нужно было любыми способами привлечь внимание. Рядом со Стенли остались Майк и Бен, пытаясь его утихомирить. — Эй, приятель, дыши глубже, это не конец света… ну, почти, — сказал Майк, подрагивая от нервов и холода. — Вроде утро, а серо-то как… — пробормотал Билл, щурясь в мутный полумрак. — Погода дерьмо, умник! — рявкнул Генри. — Замерзнем нахрен, если ещё день здесь проторчим. Эй, народ, у кого жратвы припасено? Иначе реально сожрём друг друга от голода! Кушать хотелось неимоверно всем. Но ни у кого ничего не было, а те немногие запасы, что хранились в убежище — пали под завалами. Осознание этого факта заставило ребят сойтись на мысли снова звать на помощь. Кричали долго, в разнобой, соревнуясь в громкости, срывая глотки. Ричи даже попытался подать сигнал, подбросив вверх палку, но та едва долетела до поверхности и прилетела обратно — Хаггинсу по лицу. Неудача не вызвала обычной перебранки, и ребята с остервенением продолжали вопить, пока Беверли, набрав полные лёгкие воздуха, не издала утробный рёв, за который тут же была прозвана «дровосеком». Прозвище оказалось незаслуженным, потому что сразу после этого девочка смогла выдавить из себя лишь жалкий, осипший писк — всё, что осталось от голоса Беверли Марш. — Бесполезно, — Генри устало прислонился спиной к грязной стене и, хрипя, сплюнул на пол ком мокроты. — Никого нет в этом поганом лесу. — Ещё и связки сорвали, — шмыгнул носом Виктор, потирая озябшие плечи. Измождённые криком, подростки попадали на грязный пол, избегая смотреть друг другу в глаза. Тяжёлое молчание, наполненное бессилием, лишь усугубляло отчаянное положение. — Даже странно, — просипел Генри с кривой усмешкой, — что ещё вчера по лесу не носилась кабаниха Каспбрак в поисках своего задохлика, — Бауэрс кивнул в сторону съёжившегося Эдди, — или мелкий щенок Денбро в поисках любимой сиськи. Уставший Билл, привалившийся к противоположной стене, хрипло ловил ртом воздух, пытаясь отдышаться, пока сквозь пелену измождения до него не донеслись гнусные слова, направленные в адрес младшего брата. Из ноздрей мальчика даже пар вышел от возмущения. — Оп-пять нарываешься, Бауэрс, — сквозь стиснутые зубы процедил Билл. Он устал, проголодался, его тело ломило от холода и неудобного сна на голой земле. — С-самое время вест-ти себя как свинья. Генри вперил в Билла пристальный взгляд, губы его недобро дёргались. — Я просто сказал правду, Денбро. Без обид, но, — Генри согнул ноги в коленях и уложил на них руки, — твой мелкий брательник иной раз носится за тобой, как одержимый. — Это даже пугает, — поддакнул Виктор, по-крысиному сморщив лицо. — По-хорошему, он ещё прошлой ночью должен был искать тебя с помощью какого-нибудь жуткого ритуала, — настроение Бауэрса явно улучшилось, и на его лице заиграла задорная усмешка. — Пришёл бы ночью к статуе Пола Баньяна со свечами и принялся бы взывать: «О, Великий дух Дерри»! — Генри театрально взмахнул руками вверх. Несмотря на осипший голос, он нашёл в себе силы противно записклявить. — «Верни мне Билли! Ибо я принёс тебе эту скромную жертву!». И из своего дурацкого жёлтого рюкзака-утёнка он достанет отрубленную головищу мамаши Каспбрак. В унисон закричали доведённый до истерики Эдди и Хаггинс. — Генри, блин! — Рыгало толкнул друга в плечо. — Ты же знаешь: я боюсь ужастиков про детей! — Отвали! — Генри хлопнул друга по брюху и продолжил рассказ. — Он вознесёт её тыкву над своей мелкой и с кривого сруба шеи Каспбрак на его лицо польются кровавые струи… — Заткнись! — выкрикнул уже порядком взбёшенный Билл и швырнул горсть песка в сторону хулигана. Лицо его побагровело, жилы на шее вздулись. — Мой брат не м-маньяк! Не смей говорить про н-него такое своим поганым ртом, Б-Бауэрс! — Кто-то должен был сказать тебе правду, Б-Б-Билли! — Генри отбросил насмешливость, лицо его исказилось от напряжения и голода. — Уж точно не твои друзья-педики. Давно чулан проверял? У твоего брательника там, небось, статуя для поклонения тебе, вылепленная из носков, сломанных игрушек и прочего детского говна. Едва ощутимо закрапал дождь, пока еще не замеченный никем. Буря набирала обороты — и не только на небе. Билл уже рванулся к Генри, но его удержали свои же друзья. — Хватит, Билл! — взмолился более-менее пришедший в себя Эдди. — И вообще, признай уже правду и успокойся: твой брат на самом деле может быть липучим и приставучим и… глупеньким. Лицо Билла приняло вид жуткой восковой маски. Медленно повернувшись к Эдди, он вперил в него взгляд потемневших стеклянных глаз. — Моему б-брату пять лет! Он не глупенький, а маленьк-кий! И если уж говорить о пр-равде, Эдди, то Б-Бауэрс в своем идиотском рассказе озвучил та-тайные мечты половины жителей Дерри! Вот твоя мама — нас-стоящая заноза в заднице: п-праноидальная психопатка, которая вбила тебе в голову, что в общей д-душевой тебя непременно заразят или из-знасилуют. Честно, иногда я согласен с т-тренером Басби, когда он силк-ком тащит тебя в душ после физкультуры, чтобы ты наконец помылся! Со стороны хулиганов донеслось завороженное, протяжное «у», выражающее восторг от столь жестокого ответа Билла, от которого плаксиво скривился рот Эдди. — Билл! — вступился Ричи. — Переходишь границы! — Ты т-тоже частенько переходишь границы со своими шут-точками! — Билл не растерялся и продолжил наступление. — Ты, наве-верное, думаешь, что большой ос-стряк, но на самом деле производить впечатление придурка! Глаза Тозиера на секунду округлились, а затем сузились под нахмуренными дугами бровей. — Придурок — это ты оказался со своим планом! — выплюнул яд Ричи, руки свои он сжал в кулаки. — И отстойный лидер! — Ребята, хватит! — робко вставил Бен с другого края. — А ты вообще заткнись, Бен! — огрызнулся распаленный Ричи. — Это из-за тебя мы тут сидим! Бен мгновенно сник, будто его ударили. Нос зашмыгал, губы задрожали. Он и без того не отличался уверенностью в себе и с момента общего заточения с хулиганами терзался чувством вины. Самые худшие опасения подтвердились — его обвиняли в случившемся. — Бен, — Беверли положила руку ему на плечо, пытаясь утешить. Майк хотел вмешаться, но Стенли все еще раскачивался в оцепенении, и Хэнлон не решался отвлекаться от него. Но оставался начеку, готовый разнять всех, если драка всё-таки начнётся. — Хорошие вы друзья! — хохотнул Хокстеттер. — Мне нравится. — Чего ты ржешь, как к-конь? — Билл, вскинув голову и уставился на него. — Друзьями уж вас-то точно не назвать! Обсираете, униж-жаете и бьете друг друга! Уверен, вас связал только общий сад-дизм! — Рот по команде мистера Грея открывать будешь, — огрызнулся Хокстеттер и, сложив губы бантиком, послал Биллу издевательский воздушный поцелуй. — Генри, ты обзыв-ваешь нас педиками, но тебя дружок ваш не см-мущает? — Билл обвинительно ткнул пальцем в Хокстеттера. — Я активный, а вы пассивные, значит да, вы гомики, — парировал Патрик. — Хокстеттер, твои шуточки уже поперек горла! — Генри — и без того голодный, измученный и злой — выпалил очень грубо. Замечание Денбро задело, хоть тот и озвучил очевидное, Бауэрсу было неприятно услышать это вслух. — Задрал уже! — Как мистер Грей Заику? — ухмылка Патрика приобрела сальное выражение. — Хокстеттер, — вдруг чеканно отрезал Генри, — складывается впечатление, что это ты хочешь Денбро присунуть! — после этих слов Неудачники синхронно замолчали, вслушиваясь в ругань хулиганов. — Быстро вылетишь из команды за пидорство своё! И нахер никому не нужен окажешься, изгоем похлеще Неудачников! — Генри, это ты изгой, который без авторитета папаши и грубой силы — ноль без палочки! — Патрик на этот раз не отшучивался, как обычно. Он, как и все, измученный голодом и холодом, едва сдерживал рвущиеся наружу нервы. — Гнида! — процедил Генри. — Я никогда не прикрывался отцовским авторитетом! А ты бы сейчас хрен знает где был, если бы я не вступался за тебя! Именно ты больше всех дичь выкидываешь, за которую нам, порой, всем прилетает! Лицо Патрика приобрело по-настоящему злое выражение, которое другие ребята прежде никогда не видели. — Сдалась мне твоя помощь! Ты сам — никому не нужный неудачник, не способный завести нормальных друзей! И отец твой, все знают, тебя едва терпит и пиздит постоянно! Ты же ни с кем толком общаться не умеешь. Только Грета что-то в тебе разглядела, а стоило ей пару раз тебе дать, ты тут же нас кидал. Да только и она тебя бросила, как только я брякнул ей в шутку, что Беверли тебя в туалете ублажала при всех нас. Дура белобрысая даже не удосужилась проверить, сразу побежала тебе по шарам бить. Потом, как говорят слухи, она с подружками Марш помоями в туалете облила. — Скотина! — взвизгнула Беверли. Её репутация была и без того плачевной. Оказалось, ещё и Хокстеттер подлил масла в огонь в лице Греты, которая стала ее травить с завидным упрямством. Но выкрик Беверли утонул в общей ругани хулиганов. — И нахрена ты это сделал?! — Генри весь ощетинился, как волчонок, готовый перегрызть глотку обидчику. — В шутку, блядь?! Потому что я пару раз не пришёл на тусовку, а провёл время с Гретой?! Мерзкий пидорас и укурыш! Надо было тебя раньше в шею гнать, ещё когда ты в пьяном угаре отсос мне предлагал! Или думал, я забыл?! У всех присутствующих кожа покрылась мурашками. Атмосфера пропиталась гневом, обидой и отвращением. — А ещё он Билла лапал за задницу утром, — очень осторожно и сипло вставил Эдди, будто надеясь, что его в этом разгаре не услышат. — А я не удивлён ни капли! — активно закивал Виктор. — Он как напьется, так и меня за задницу хватает! Я тоже всё помню! — Всем плевать, Виктор! Твои поддакивания уже в печёнках! — отмахнулся от него Генри и уже собрался врезать Хокстеттеру. Тот тоже был настроен в боевую позицию. Но Крисс в этот раз не стерпел столь принебрежительного отношения и закатил истерику похлеще Каспбрака, что его никто не замечает. Закончилось все тем что он прокричал: — Вы даже Хаггиса большим вниманием удостаиваете! А он воняет вообще-то! — Спасибо, блядь! — огрызнулся задетый Хаггинс. — Ничего нового: все сводится к тому, какой я мерзкий! А я вам, между прочим, всегда искренне стараюсь помочь, особенно тебе, Генри! И в ответ — ни слова доброго! Вы даже по имени меня не называете! Я — Реджинальд, а не «Рыгало»! Оглушительный раскат грома прервал ругань. Следом за ним сверкнула яркая молния и доселе слабый дождь полил, как из ведра. В испуге ребята разом повскакивали, заметались в панике. В итоге, сбившись в тесную кучу, они уселись подальше от открытого люка, из которого теперь хлестал проливной дождь. Больше не было споров, не было деления на неудачников и хулиганов. Они молчали, но в каждом взгляде плескался невысказанный страх. — Ребята… прос-стите… — первым нарушил молчание Билл, зубы его стучали от холода. — Особенно ты, Эдди. Я во-вовсе так не думаю на самом деле. И мам-ма твоя нормальная. Иног-гда я даже завидую, что с тобой так носятся. Дома все внимание дост-тается Джорджи. Я искренне люблю его. П-Правда. Но, порой, кажетс-ся, что я неудавшаяся проба для родителей. В отличие от Дж-Джорджи, — губы Билла дрогнули в невесёлом смешке. — К его появлению они активно готовились. — Не так уж ты и не прав на счёт меня, Билл, — всхлипнул Эдди. Не сдержавшись, он спрятал лицо в изгибе локтей и продолжил говорить так. — Порой я просто задыхаюсь от её опеки. Иногда я… Иногда я хочу, чтобы она переборщила с дозой или просто глотнула все эти чёртовы таблетки разом! Все эти пилюли, сиропы, клизмы, свечи, прививки… Из-за лекарств я порой вкуса еды не чувствую… — А я наоборот своим вниманием родителей с ума свожу. Поэтому они просят сеструху запирать меня в чулане, чтобы не выглядеть жестокими, — решил поддержать общее откровение Ричи в привычной смехотворной форме, но нос его заметно покраснел. — Но я-то знаю правду… — Я маму очень люблю, — не остался в стороне Бен. — Она меня и не наказывает почти, только плачет часто. Очень часто. Она так много работает, чтобы прокормить нас. Ни о чём другом не думает. Ещё и тётя моя долги ей ежедневно припоминает. Тяжело без отца. Очень тяжело. Я его и не знал почти: я был ребёнком, когда он погиб. Но, может, будь отец жив всё было бы иначе. — Я вообще судить не могу. Ни матери, ни отца у меня нет. Думаю, вы и так знаете, почему, — присоединился Майк. Он перестал успокаивающе гладить плечи Стенли и теперь сосредоточил этот жест на своих собственных. — Дедушка часто говорит, почему я не могу быть, как отец. Я понимаю, что лишь его замена и тень. И то, крайне посредственная. Дед чаще с его фотографией разговаривает, нежели со мной. — Иногда кажется, что лучше никаких родителей не иметь, чем тех, кто считает ничтожеством и неудачником за какие-то мелочи, — всплакнул Стенли, что совсем недавно вышел из своего кататонического состояния. — Позорищем из-за невыученных уроков. — Или тех, кто домогается, — добавила Беверли. — И распускает слухи, что я с малых лет по рукам хожу. И что из-за «моих похождений» мама в петлю залезла. Уж точно не из-за его пьянок и издевательств. — Моя мать решила проблему проще, — совершенно внезапно подал голос Генри. Каким бы сильным он себя не считал, он тоже был порядком выбит из колеи. — Оставила результат порванного гондона на пороге у отца. Я не был ему нужен, это слишком очевидно. Недавно у него в кабинете брошюры нашёл о закрытой школе для мальчиков у чёрта на куличиках. Его дед, в своё время, тоже в военный интернат сбагрил. Мой старик, видимо, решил продолжить традицию, — Бауэрс почти неслышно шмыгнул носом. — Вас, в любом бы случае, больше некому бы было донимать. — Я знаю, что жирный, — хныкнул Хаггинс. Он отрывисто вздыхал, как сдувающийся воздушный шар. — Я раз ужин съел и продуктов не докупил, а мама с ночной смены вернулась. Я понимаю, она устаёт, но… Она с тех самых пор каждый раз попрекает меня, что я не доживу до тридцати из-за ожирения. — Меня даже родители не замечают, — Виктор тоже всхлипнул. — Я действительно моль, призрак. Каспер, мать вашу. — Мне нравятся не только девочки, — бросил Хокстеттер будничным тоном. Тишина повисла минут на пять, различимая даже сквозь яростный стук ливня. — Ну и с-свинья же ты, Хокстеттер, — выдохнул Билл и устало хохотнул. — Даже сейчас умудрился всё изгадить. Ярко вспыхнула молния и на миг она осветила изможденные, посеревшие лица ребят. Ветер становился всё сильнее, взвиваясь звериным криком. С громким хлопком люк в убежище захлопнулся. *** Полицейский участок гудел, как улий — офицеры метались из стороны в сторону, барикадируя двери и окна, содрагаемые ветром. Перекрикивания заглушала не прекращающаяся телефонная трель. Оскар Бауэрс грязно бранился больше обычного, а бранился обычно он очень много. С улиц накрытого ураганом Дерри всё ещё гудели сирены. — Шериф Бауэрс, — обратился Грей, появившийся на пороге. Его волосы были мокрые и налипли на лоб. Он только что закончил с другими офицерами загонять машины в гараж. — Все ходы и выходы участка перекрыты. И приблизительное местоположение телефона вашего сына установлено — оно у окраины леса. Точнее сейчас не определить: связь ни к черту из-за непогоды. — Какие черти его только туда погнали? Шкуру спущу с щенка! — кулак Бутча грохотнул по столу. — И не только с него: родители ещё нескольких пиздюков срывают телефон! — Бауэрс рявкнул в сторону трещавшего звоном аппарата. — Именно сейчас мелким сволочам всем потребовалось разом потеряться! Бауэрс, нервно пыхтя, подошёл к столу, на котором разрывался телефон и рывком поднял трубку. На том конце успел представиться Зак Денбро. В помехах его речь была не различима, хотя говорить он старался громко — даже Грей слышал. На напряжённом лице Оскара взбухли вены в попытках что-то разобрать. И тут же связь оборвалась, утонув в треске помех. Электричество моргнуло и погасло, погрузив кабинет в сумрак. Снаружи зловеще грохотал гром. Оскар грубо стукнул трубкой по рычагу телефона — так на место положил — и сжал пальцами напряжённую переносицу. — Учитывая, кто прорывался ко мне до него, ставлю зуб — Уильям Денбро тоже пропал. — Борзый мальчик с озера, что так и не вернул мне рубашку? — уточнил Грей. В голове всплыл милый образ мальчика-«Оленёночка» — как он про себя окрестил юнца. И которого совсем недавно он подвозил. — Мелкие черти. Неугомонные, блядь, — на лице Оскара залегли морщины гнева, но губы его беспокойно поджимались. Роберту ещё не доводилось видеть своего начальника по-настоящему встревоженным. — Грей, возвращайся в гараж: подготовишь внедорожник, а я попробую по рации связаться с лесниками, кто-то должен был остаться на дежурстве. Может, хоть кто-то видел моего и других балбесов. — Шериф, а что насчет той леди? — Грей кивнул в сторону приемной, видимой через жалюзи окна. Там сидела тучная, полностью промокшая женщина в смятом дождивике. Она упрямо и остервенело изводила персонал со вчерашнего дня. А огромный мокрый калтун волос на её голове и подтёкшая тушь свидетельствовали о том, что домой она так и не возвращалась. — Миссис Каспбрак. Она ещё вчера днём ведь требовала дать ей написать заявление о пропаже сына. Роберт неосознанно потёр предплечья в багровых полосах — именно ему в тот злополучный день выпала участь перекрыть даме вход в кабинет шерифа. Он всего лишь тактично хотел предложить леди обсудить сначала с ним детали её подозрений, но Каспбрак приняла это за домогательства и вступила с ним сначала в словесную, а потом в физическую полемику. Ушла София в тот день злая и с обещанием написать три заявления: о пропаже сына, халатности шерифа и попытке изнасилования со стороны его помощника. — Не могу поверить, что шизофреничка Каспбрак оказалась права, — процедил Оскар, протрая мокрый лоб и кивнул на исполосованные руки помощника. — Смотри, ни слова ей об этом: с тебя достаточно. — Пожалуй, с меня попыток изнасилования действительно хватит, — Роберт размял плечи. — Она ведь, тем более, получается, застряла в участке. Бауэрс его уже не слушал: он накинул на плечи свою непромокаемую куртку — в аналогичной был и Грей — и они вместе вышли в коридор. Оскару предстоял неприятный разговор с Софией Каспбрак, а Грей за это время готовил внедорожник: убедившись, что мотор работает, а фары ярко и надёжно рассекают плотную завесу дождя, Роберт принялся ждать за рулём шерифа. Последний долго не задержался — достаточно быстро явился, проворно запрыгнул в салон, громко хлопнув за собой дверью. В то же мгновение дом Денбро, как и весь город, погрузился во тьму. — Зак, что же делать? Где его искать? — Сара захлебывалась рыданиями, её руки дрожали. Они с Заком судорожно раскидывали вещи в поисках большого охотничего фонаря. — Я успела обзвонить всех его друзей, пока связь не оборвалась. Все родители, как и мы, думали, что они, как обычно, заночевали друг у друга! Зак, что-то случилось! Нужно не рыться здесь, а идти искать! — Сара, связи нет. И сейчас опасно выходить! Если его нет у друзей, скорее всего, они где-то укрылись, — Зак одной рукой рылся в вещах, другой освещал себе путь телефоном. Он держал голос в спокойствии, чтобы утешить жену, хотя у самого сердце отдавало неприятным стуком в теле — он был бессилен, и не мог ничего более. Слабо ещё шевелилась надежда, что Бутч его услышал до пропажи связи. — Как только утихнет ураган, я поеду в участок и организую поиски. Внезапно, шквальный ветер распахнул входную дверь настежь. Раскиданные вещи, журналы и предметы сдуло в разные стороны. Зак и Сара ринулись коридор, откуда был источник — там, в проеме входной двери стоял Джорджи с огромным фонарём в руках. У родителей синхронно мелькнула мысль, что стоило догадаться сразу — сыновья часто брали фонарь для игр. — Я пойду искать Билли! — прокричал ребёнок, натягивая на голову капюшон жёлтого дождевика, и бросился на улицу, игнорируя вопли родителей. — Билли! Фигурка мальчика с громким «ой» и дальнейшим пронзительным криком рухнула вниз. Сара и Зак ринулись за сыном. Оказалось, мальчик запнулся на мокром крыльце и слетел с него. Маленькое тельце, облаченное в желтый дождевик, быстро подхватил шквал ветра и покатил его по траве. Зак схватил жену за плечи, не давая ей выбежать а сам бросился к ребёнку, мгновенно промокнув до нитки. Малыша несло по газону, словно осенний лист. Зак успел подхватить на руки незадачливого спасателя, после чего тут же побежал обратно в дом. ***