Стафф или гав-гав?

      Джеген считает, что Ким Дан – очень кайфовый чел.  У него почти медицинское образование, он хозяйственный и единственный, кто может уложить Джегена на лопатки, вы не поверите, СЛОВАМИ.       Джеген привык с детства разговаривать только кулаками, хуяриться чуть ли не до смерти и хруста носиков у оппонентов. И чтобы хруст был законным на государственном уровне пошел в смешанные единоборства, там уже начал прокачивать навыки, выровнял свою слегка кривую дорожку и начал двигаться с ровными спортиками. И каждый божий день после школы бежал с задрипанной последней булкой из буфета в зубах в зал, к куче потных мужиков, каждого из которых он завалит до скулежа и оров о пощаде.       Дан же с детства отличался паршивой интеллигентностью, только и умел, что поправив очечи на ровной переносице пассивно-агрессивно кинуть какому-нибудь долбоебу паршивую шутку о его мамаше. (За что вследствие получал по еблу) Увлекался книжками о первой медицинской помощи и проводил реанимацию на спящей бабушке, а повзрослев понял, что разговаривать – лучший способ избежать проблем.       Сдружились они в классе девятом, на фоне бедности, изгойничества и выбитых резцов в пасти. Одному – за неудачный подъеб, второму – за борзый спарринг.       На районе Джегену пацаны иногда предъявляли за дружбу с местным «пидорком», но тот их за гнилой базар быстро ставил на место и шоркая дешевыми кроссами с рынка, шел к медицинской шараге, в которой его старший дружбан зубрил анатомию и многое другое. Джеген наверное был бы не против поизучать с ним анатомию на практике. И это конечно было бы возможно, но Джеген СЛОВАМИ ГОВОРИТЬ НЕ УМЕЕТ. А если он просто кинет друга на прогиб, прижавшись к его красивой заднице – тот вряд ли это оценит. Поэтому приходится просто встречать его с пар, носить его баул с папками по химии, пить какао, заставлять друг друга надевать шапку, когда холодно и всякое такое ванильное говно. Не то чтобы Джегену не нравилось за Даном ухаживать, просто бесит, что он будучи огромной раскаченной гориллой, ссыкует как малолетка, при виде куклообразного друга и просто как собачка готов броситься к его ногам чтобы выполнить любую просьбу. Из-за этого же чуть и не обсирается. —Джеген, будь другом, насри кругом! —Бля, а если серьезно? —Я тебе геолок кину, забери посылку одну, у меня зачет по латинскому завтра, не успеваю вообще.       Цветастый пакетик с завязочками и бантиками не вызывает никаких подозрений и Ген сосредоточился бы на голосе рэпера из наушников, который поет о родных краях и братве, но ебаный пакет в руках все равно не дает покоя. Как и странный пацан, который отдавал посылку. В каком-то спальном районе. Усыпанным бутылками и шприцами… Джеген харкает себе под ботинки и вскрывает пакет, ахуевше смотря на зиплок с таблетками и набирает Дана. —Педик, мой хороший, выходи за посылкой. Дана больновато швыряют затылком об стену и хватают за ворот моднявой оверсайз куртки —Ты че ахуел, что ли? —У Джеген по ощущениям сейчас взорвутся глаза от давления и злобной красноты, —Какая синтетика, ты че в край ебанулся? Дан слегка напуган взбешенным другом, сам ведь знает как тот в штыки встает о любом упоминании алкоголя, стаффа и всякой запрещенки. Ну а что сделаешь, когда на учебе и подработке завал, а в больничке бабуля, не способная даже ложку подержать? —Ну вместо энергосов… балуюсь иногда, — выдыхает Дан, глаза в сторону, будто кирпичная стена сейчас возьмет и затянет его в другое измерение, куда он может нырнуть от разговора. Джеген стоит, прижимая пакет к груди, будто тот сейчас оживёт и укусит. —Балуется он, блядь, — повторяет он тихо, почти шёпотом, — ты вообще ебанулся? Дан, это ж не сигаретка за школой, это хрень, от которой люди дохнут! —Да я ж не… — Дан нервно дергает плечом, выскальзывает из хватки. — Я не нарик, Гён, ты же знаешь. Просто… не сплю уже третьи сутки. Голова трещит. Всё навалилось, я не вывожу, ты же знаешь, —тавтологии тараторит медик Джеген на секунду молчит. Потом швыряет пакет в мусорный бак рядом —Знаешь, я тоже не вывозил. Только мне некому было эти таблетки сунуть. У меня кулаки — вот мои таблетки. Но ты, блядь, не я, ты ж умный, ты другой. Его голос почти срывается. Сука, страшно, ебануто потерять Дана. А он даже не знает как правильно ему мозги вправит – говорить-то красиво не умеет, —Не делай из себя такого же долбоёба, как я. Дан смотрит на него, щурясь, будто не узнаёт. И впервые за долгие годы дружбы – не пытается подъебать. Просто тупит красивые глаза в асфальт и бормочет: —Ты не долбоёб, Гён. —Ага, расскажи это тем, кому я за тебя на прошлой неделе ебальничек правлял. Ну правильно, че они лезли? Гён же не может сказать: «Медика-педика люблю, кто тронет – убью». Поэтому без слов ебашит. —Ты не долбоёб, — повторяет Дан, наклоняя голову поближе к лицу друга, —Просто не умеешь по-другому. Но мне это в тебе и нравится. Воздух ними становится каким-то густым, словно все застыло. Джеген вдруг осознаёт, как близко тот стоит. Как дыхание Даеа касается его щеки. А сердце в груди сбивается с ритма, похуже чем на кардио —Слышь, Данчик, не провоцируй, — бормочет он, но не отрдвигается. —А ты попробуй не убежать. Хоть раз, — отвечает Дан. Пауза. Мир будто сворачивается в одну точку – во взгляд, в дыхание, в напряжённые пальцы, которые всё ещё дрожат от злости и страха, минуту назад сжимавшие пакет со стаффом. И Джеген, впервые за всю жизнь, делает то, что умеет хуже всего – не чешет кулаками Как девочка-девственница тянется вперёд и целует. Неловко, грубовато, как в этих анимешках. Дан замирает, но потом отвечает. Когда они отстраняются, Дан чуть улыбается: —А я все-таки люблю, что ты не умеешь словами разговаривать. Действиями у тебя лучше выходит —Закрой рот, — бубнит Джеген, краснея до ушей. — И шапку надень, придурок. Дан тихо смеется. Джеген отчего-то очень уверен, что этот смех Дану поможет лучше любой тупой синтетики.