De ogen liegen niet?(Я знаю, что глаза не врут)

Время тянулось неумолимо медленно, будто кто-то назло всем поставил скорость воспроизведения много меньше стандартной. Последний удар режиссерской хлопушки прозвучал по меньшей мере две недели назад, и теперь все ждали окончания монтажа, наслаждаясь заслуженным отдыхом после работы. Со съемочной командой давно расплатились, призрачный город на окраине вернулся к одиночеству, скрашиваемому малочисленными приездами слишком любопытных туристов, которые были готовы исследовать каждый необычный угол планеты. Остался только один вопрос. Что дальше? Солнце по-прежнему поднималось и опускалось изо дня в день, приближая конец лета, отчего мысли Ноа все чаще возвращались к обыденности. Еще две недели, а потом аэропорт, самолет, квартира, Кайла, Сильва и последний год в университете. Тоску от прощания с отпуском усиливало очередное расставание с семьей. Не с родителями, а со всеми остальными. Несмотря на тот месяц, что они были рядом, во время прощания этого всегда казалось мало, ведь следующая встреча будет только в следующем году. Все племянники первой очередью облепливали ее вокруг, обнимая за ноги и за руки, слезно говоря, как будут скучать, потом бабушка с привычной заботой приобнимала ее за плечи со словами, что все обязательно будет хорошо, затем дядя трепал ее по волосам, хотя знал, что она этого не любит, говоря, что они пришлют в октябре к ней Беллу, чтобы она не слишком скучала. В такие моменты всегда казалось, что даже огромная груда людей в аэропорту не ведет себя так шумно, как они. Уже который день подряд утро Ноа затягивалось до обеда, и всё это время она безвылазно проводила в кровати, не желая покидать хрустящие белоснежные простыни. Все равно ничего больше не надо было делать. Кроме сегодняшнего дня. — Так что, ты теперь безработная? - из светящегося прямоугольника в мониторе компьютера выглядывало загоревшее лицо Сильвы. Даже сгоревшее. Нос, лоб и щеки на фоне шоколадной кожи все равно отливали краснотой, как и плечи с четкими светлыми линиями, оставшимися от лямок купальника. — Получается, что да, - Ноа болтала свешенными с кровати ногами, мечтательно глядя в потолок. Они не созванивались с Сильвой почти месяц, потому что вторая на все лето уехала к семье в Мексику, где они устроили ей полный ретрит без интернета, о чем Вудс выслушивала уже добрый третий час, но с улыбкой на лице. За все время звонка за спиной у подруги появились почти все ее родственники, громко передающие Ноа “привет”, на что Кабрера только закатывала глаза, говоря, чтобы они дали ей спокойной поговорить по телефону. Были выслушаны сотни историй про поездки на машине, по пустыне или в горы, про походы на деревенские ярмарки, и обещания привезти ей по меньшей мере десять магнитиков на холодильник и пять сувениров из своей поездки. — А что у тебя? - кареглазая оперлась головой на руки, стоящие локтями на столе, и пытливо улыбнулась, разглядывая изображение брюнетки. — У меня.. - первым делом вырвался только выдох. Событий и эмоций было так много, и все они были уже пережиты, что рассказывать становилось лень. От каждого очередного вспоминания любой мелочи, она меркла еще на полтона и становилась неинтересной. Но рассказывать она все-таки начала. Сначала медленно, а под конец тараторила, даже забыв, что говорит об этом не сама с собой, как привыкла, а с другим человеком. Хорошо, что она не смотрела в это время на экран, ведь эмоции на лице мексиканки сменялись со смехотворной быстротой по мере ускорения рассказа. Она не успевала вникнуть в одно предложение, как уже начиналось другое с абсолютно другим событием. Конечно, последней темой для рассказа стал блондин. — Я уже думала, ты ничего про него не скажешь, - Сильва улыбалась чуть ли не во все тридцать два, пока собирала в единую картину все ответы, копившиеся в голове по мере повествования из уст Вудс. - А как же твой девиз “не наступать на одни и те же грабли”? Уже второй раз, скоро на лбу живого места не останется от ударов, - теперь улыбка трансформировалась в какую-то насмешку. Ноа повернула голову на бок, замечая выражение лица подруги, а сама сникла, понимая правдивость ее слов. Иногда у Сильвы очень даже хорошо получалось ударить по больному месту. — Я же не виновата, что мы так сталкиваемся.. - но в глубине души уже винила себя. Хотелось сказать, что она просто выдумала все, о чем рассказала, захлопнуть ноутбук и никогда больше никому об этом не говорить. И не появляться у людей на глазах. Удивительно, что ей приходилось стыдиться за собственные чувства и перед собой, и перед другими, казалось бы, близкими людьми. — Да ладно тебе, я шучу, всякое бывает. Значит судьба. Так он сам тебя позвал сегодня? — Да, написал вчера вечером. Только я не знаю, зачем там я. — А кто еще будет? — Ну, Рэйна, Танту, он… и почему-то я, - она неопределенно пожала плечами. — Ты не понимаешь почему, да? - однокурсница крутила пальцами сережку, висящую на ухе, не переставая улыбаться. — Прекрати смотреть на меня так, - девушка закатила глаза, поворачиваясь к камере затылком, чтобы скрыть предательски растягивающиеся в улыбке губы. — Значит понимаешь, - кареглазая похлопала в ладоши, точно маленький ребенок, и нетерпеливо поерзала на стуле. - Только обойдитесь в этот раз без ссоры, ладно? Может, получится что-то хорошее. — Посмотрим, кто первый начнет, - она сморщила нос, возвращаясь лицом в поле зрения подруги, послала на прощание воздушный поцелуй и скинула звонок. Речь шла о сегодняшнем просмотре готового клипа. Ноа всего несколько раз вникала в подробности дальнейшей жизни материалов, которые запечатлела камера в ее руках. Знала, что отводится пару недель на монтаж, отсматривают готовое, делают промо, потом выкладывают. На словах звучало просто, на деле, как она думала, давалось сложнее. Работа огромной команды никогда не была чем-то легким и бесследным. И Ноа не отпускала мысль, что она может прикоснуться к чему-то важному. По-крайней мере важному для Кляйна. Особенно после его слов о том, что раньше в этом принимали участие только его друзья, естественно Танту, Рэйна и иногда сестра. Удивительно, как похожи мысли двух разных людей, разделенных несколькими километрами в одном городе, ведь это приглашение было важно и для самого Йоста. Экран телефона, держащегося в огромной ладони, вмещал в себе три окошка с разными лицами и разными фонами. В одном обозначался Мартин, хвастающийся видом на Эйфелеву башню с балкона своего номера, и вальяжно курящий сигарету, с вечно растянутым в улыбке ртом, во втором - Апсон, за спиной которого виднелись только деревянные стены дачного дома родителей его девушки. Йост тоже расположился на балконе. Казалось, он проводил там больше времени, чем во всем остальном номере, потому что не успевал покупать новую пачку сигарет, как она уже заканчивалась. Он, как и Ноа, битый час пялился в экран то на одно лицо, то на другое, выслушивая бесконечные рассказы о новом увлечении Мартина и о счастье Апсона, когда он наконец то второй месяц ничем не занимается и живет в свое удовольствие. Голубые глаза, впитывающие солнечные блики с отполированных стекол и глянцевого экрана, смотрели сквозь. Когда просьба рассказать интересное свалилась на него, как-то пересохло во рту. Отяжелевший язык ворочался от одной щеки к другой, а губы не размыкались. Хотелось рассказать что-нибудь, но что? Если все, о чем он думал в последнее время, были не ощутимые жизненные перипетии, а его переживания и накручивания. Как бы у него получилось донести это до друзей, если он не мог здраво обсудить это наедине с собой? — Все отлично, - в конце концов выдавил он. - Клип готов, сегодня смотрим, и, как и ставили дату, через неделю выложат. — Даже непривычно, что мы не посмотрим, как обычно, вместе, - Апсон повертел головой, разминая шею и отпивая чай из огромной кружки, коими всегда поглощал этот напиток. — Так вы втроем сегодня? Представляю, что за смертная скука там будет. У одной только Рэйны чего аура стоит в такие моменты. Мне кажется, если бы это было реально, в радиусе километра от нее лопались бы все лампочки, - Мартин сказал последнее предложение тише, на что музыкант только усмехнулся, ведь друг был прав. — Вчетвером..я еще Ноа позвал. — Ого, - оба парня в унисон растянули междометие, округляя глаза. Будь они вместе, явно бы многозначительно переглянулись. — С чего вдруг такая щедрость? - выпалил Апсон, двигаясь ближе к камере. — Никакой щедрости, просто подумал, она ведь тоже над этим много работала и ей будет интересно посмотреть.. - блондин физически ощутил, как наливается жаром лицо, словно его за что-то пристыдили. — Клип все равно выйдет в сеть, почему она не может посмотреть его сама? И с каких пор ты так превозносишь работу операторов? - Мартин разделял воодушевление Апсона, подшучивая над смущением Йоста. — Мне так захотелось, ладно? Не делайте из этого сенсацию, - ноздри раздулись при резком выдохе, пальцы постукивали по сигаретной коробке, вызывая шуршание пластиковой обертки. — Да ты уже месяц отнекиваешься и молчишь, только “все нормально” или “как обычно”. Тебя же раньше было не заткнуть. С нами то можно поделиться, - друзья не сбавляли напора, их любопытство грозило разрастись до невероятных масштабов. — Я не знаю, как об этом сказать, и все, - перед произнесением он проворачивал каждое слово на кончике языка, не хотел, чтобы это звучало иначе, чем у него внутри. - Это..тяжело. Раньше у меня все получалось, с кем угодно и как угодно, а здесь я только и делаю, что веду себя странно, - невидимая заслонка, стоящая на страже полнейшего урагана, отодвинулась на миллиметр, и он уже запуганным щенком метал взгляд от одной пары глаз к другой, всеми фибрами надеясь на понимание, а не очередную шутку для разбавки атмосферы. — О-о-о, так значит все серьезно, - намек на ухмылку мелькнул на лице Мартина, но быстро исчез. — Странное ощущение с самого утра, - сам Йост на миг замялся. Не знал, стоит ли говорить. — В смысле? - теперь была очередь Апсона насторожиться. — Как будто сегодня что-то произойдет, и я не могу угадать что. То ли что-то плохое, то ли слишком хорошее. Оба парня тут же расслабились, понимающе хмыкнув. Кляйн в мгновение ока нацепил броню обратно. Почувствовал, как шея напряглась, как под чьей-то давящей рукой. — Это не смешно, - говорил серьезно, жестко. — Слушай, Йост, - Мартин затушил сигарету раньше времени, так и не дойдя до начала фильтра. Было видно, как теперь и ему приходится обдумывать все сказанное. - Если ты боишься - это нормально. Если она на тебя так действует, это того стоит. Будь собой. Что должно случиться, то и случится. Главное, не облажайся совсем уж явно. — По правде говоря, ты даже в пятнадцать так не боялся, - Апсон не удержался от свойственного ему подкола. Голландец потер ладонями лицо в попытке согнать с себя что-то или, наоборот, спрятать поглубже, закатать внутрь. — Спасибо, - прошептал он. Сколько бы он ни прятался от чужого мнения, любая поддержка от друзей была важна. Любая поддержка в принципе. Он не мог представить себя без чужих слов. — Только не вешай нос! Если она тебя отошьет, ты всегда знаешь кому звонить, чтобы плакаться в плечо, - при этих словах Апсон поднял указательный палец, будто делал важное объявление, что всегда смешило Йоста. И сейчас не стало исключением. Звонок окончен. Он глянул время, и сразу положил смартфон экраном вниз на подоконник. Оставалось три часа. С незастекленного балкона было отлично видно верхушки раскидистых пальм, ровным строем тянувшихся вдоль дорог, крыши зданий, некоторые из которых вмешали на себе кафе под открытым небом. Каждый поворот машины за угол, каждый людской шаг - все казалось предсказуемым. А свой день он предсказать не мог. Раздражало. “И что ты собираешься с этим делать, слабак?” - в очередной раз проводя ладонью по лицу, ощутил ее прохладу, противоречащую всеобъемлющему теплу, ложащегося на штат Флорида ежедневно. Два часа. Небольшая колонка на прикроватной тумбочке распространяла по номеру песни. Тихие, почти незаметные– для отвлечения от внутреннего беспокойства. Ноа стояла перед зеркалом, привычными движениями наносила тон. Она не могла понять, что ее так беспокоит. “Может я там буду лишняя?” - в ответ самой себе пожала плечами, провела кистью по скулам, оттеняя их. - “Тогда зачем он меня позвал? Явно не с целью поставить меня в неловкое положение”. Пальцы бережно растушевали розоватого отенка тени по веку. Кисточка с тушью делала ярче и удлиняла каждую ресницу, но из-за предательски дрожащих рук пара капель смазалась. То же и с губами: пальцы не слушались, и контур получался неровный. “Да что такое” - она встретилась с собой в отражении. Опять видела не себя. В этот раз не кого-то хуже. Глаза, пусть хронически усталые, но отдавали неясным блеском, как перед чем-то важным. - “Смешно. Что ж такого может быть сегодня”. Достала из шкафа кремовую свободную рубашку, надела, закатала рукава. На ногах обозначились шорты. Каждая проколотая в ухе дырочка заполнилась поочередно своей сережкой, на руке - тонкий браслет. Час. Танту первым занял студийное пространство своей возней на правах хозяина. Ему всегда было чем занять руки в присутствии родного монитора и изученных до малейших деталей программ. Он давно все настроил. Сейчас сидел, откинувшись на спинку стула, перебирал клавиши на синтезаторе, параллельно допивая до жути остывший двойной эспрессо. Компанию составила Рэйна, в этот раз довольно антуражно выглядящая в обстановке неряшливой студии: на смену деловой одежды пришли родные джинсы и черная футболка, с автографами ее любимой популярной группы. — Ты рано, - он не поднял глаз, стал тише нажимать на белые и черные пластинки. — Не рано, а нормально, - она уселась на диван, оставляя около ноги огромный пластиковый стакан с бултыхавшимся в нем кофе со льдом. Женские глаза метнулись к столу. Сначала подцепили россыпь флешек неподалеку от клавиатуры, а затем изображение на огромном мониторе, транслирующее первый кадр клипа. Она протяжно выдохнула. — Как будто мы это целый год снимали. — Это называется профессиональное выгорание, - Танту усмехнулся. — Может, - она пожала плечами и ответно усмехнулась. В третий раз за дверью послышались узнаваемые шаги. Показался Йост. Без стука, как и всегда. Поверх футболки рубашка тускловато-белого оттенка, джинсы, потрепанные кеды, на голове небрежно поправленные рукой минуту назад волосы. Он держался, как на стержне: спина прямая, руки болтались по швам, подбородок параллельно полу. Думал, что так проще скрыть переживание. Рэйна наблюдала за ним краем глаза. Её профессиональная часть, как менеджер, отметила: спокоен, не раздражен, контактный. А человеческая видела другое — он волнуется. Она почти улыбнулась, но ничего не сказала. Теперь Танту ковырялся в проводах у микшера - непонятно зачем, если он больше не будет им пользоваться сегодня, Рэйна крутила в руках тот же стакан, слушая как кубики льда бьются о стенки, Йост стучал пальцами по подлокотнику дивана. Нога, вслед за пальцами, отбивала по полу тот же ритм. Внутри еще больше поднималось чувство, мешающее физически: дышать, смотреть, слышать. “Зачем я её позвал?” — пронеслось где-то в голове. Не с раздражением, скорее с растерянностью. Он прекрасно понимал, почему. Просто не хотел в этом признаваться. Хотел, чтобы она увидела результат. Хотел, чтобы это был не просто проект, не просто видео. Но теперь, когда между приглашением и моментом её прихода оставались считанные минуты, всё вдруг стало казаться ошибкой. Он не представлял, как вести себя. Что сказать первым? Как смотреть? Как не облажаться? Но дверь уже открылась в четвертый раз. После стихания и без того неуверенных шагов пробился свет, потом появилась сама Ноа. “Снова здесь” - невидимая струна в ней натянулась от первого же шага. Короткими вспышками пролетел тот день пару недель назад, который они провели здесь вместе. Она чуть запнулась на пороге, поправила рукой волосы, без конца выбивающиеся из небрежного пучка на голове, улыбнулась одним уголком губ, и остановилась глазами на Йосте. — Привет, - говорила всем, но казалось, что исключительно ему. — Привет, — ответил он. — Ты вовремя, - вмешалась Рэйна, спасая их обоих от этой короткой, но слишком насыщенной паузы. - Танту уже всё подготовил. Садись, сейчас начнём. Ноа прошла внутрь. Сначала — несколько шагов к пульту, потом обвела взглядом студию. Та же студия. Всё на своих местах. Она прошла мимо Танту, что сидел перед столом в своем стуле и приветливо подмигнул ей, опустилась на край дивана, оказавшись в самом центре, между Рэйной и Йостом, в сторону которого старательно не смотрела. А Йост — наоборот. Смотрел. Не в упор, не открыто — просто взгляд всё время возвращался, как будто его туда тянуло. Каждый её жест, движение рук, то, как она поправила волосы за ухо, — всё цепляло внимание. И в этом было что-то мучительно знакомое. Началось все вполне закономерно: приглушили свет, чтобы было лучше видно, запустили. С первого кадра немного перехватило дыхание. Ноа пробегалась глазами по мелким деталям, боясь упустить самое важное, несмотря на то, что помнила каждый кадр по кусочкам, помнила, как смотрела на это через экранчик в огромной камере. Йост - то же самое. Только вспоминал не работу над кадрами, а что было за этой самой работой. Они оба инстинктивно почувствовали, как усмехнулись на одном и том же моменте, и по рукам, находившимся запредельно близко, от узости дивана, пронесся электрический заряд. Ноа дернула рукой от этого ощущения, но в его сторону смотреть так и не решилась. Когда видео закончилось, в комнате повисла тишина. Несколько секунд никто не говорил. Потом Танту шумно выдохнул: — Ну, наконец-то. Всё. — Да, получилось даже хорошо, - менеджер кивнула в знак согласия. — Хорошо? Это вообще шикарно, — добавил Танту, уже потянувшись к бутылке воды. — Я предлагаю это отметить. — В баре, — тут же подхватила Рэйна. Йост помедлил. — Почему бы и нет, — сказал он, стараясь звучать нейтрально. Рэйна тут же обернулась к Ноа. — Ты же идешь? - спросила так, будто ответ был очевидным. Только “да”. Та чуть вздохнула, как будто собираясь отказаться, но всё же сказала: — Да, пойду. Улица встречала удивительной прохладой, скорее от ветренности сегодняшнего дня, чем от влияния приближения первого осеннего месяца. Единогласно было принято решение идти пешком. Из аргументов– от Рэйны, что это полезно, и от Танту, что вечерний город красивый. Темп задавала Рэйна - энергичный, чеканный шаг. Она не переставала рассказывать о том месте, куда с нетерпением хотела всех привести, клялась, что они никогда не пробовали ничего вкуснее, что лучше места для такого повода не найти. Никто и не сопротивлялся. Они шли почти все друг за другом одним рядом, но в какой-то момент Вудс сравнялась с блондином, а он, при виде ее отрешенного лица, не удержался от вопроса: — Все нормально? — Да, - она встретилась с ним взглядом всего на секунду, а он больше ей не докучал, хватило и этого короткого ответа. Ноа сместила фокус на Рэйну. - Так сколько нам идти? — Минут пятнадцать–максимум, — ответила Рэйна. — И предупреждаю, там шумно, как на взлётной полосе. — Отлично, — отозвался Йост, — никто не услышит, как Танту опять начнёт философствовать о музыке. — Ты просто не ценишь искусство, — театрально вздохнул Танту. Бар был именно таким, как обещала Рэйна — маленький, но переполненный, с приглушенным светом, запахом пролитого алкоголя, лаймом и табаком. Музыка гремела так, что вибрировали столы, кто-то кричал, кто-то смеялся, бармен кидал бутылку в воздух и ловил ее, как фокусник. Яркие неоновые огни переливались, создавая причудливую игру света и тени на стенах. Они протиснулись к свободному столику у стены. Рэйна первой заказала текилу. Все последовали ее примеру, и уже через считанные минуты опрокинули по первой рюмке. Первый раунд быстро сменился вторым. Потом третьим. Музыка, гул голосов, смех — всё смешалось в одно мягкое, размытое состояние, когда время перестает иметь значение. Рэйна вскоре была в центре внимания — смеялась, болтала с кем-то из соседнего столика, даже танцевала, когда кто-то включил знакомую песню. — Смотри на неё, — сказал Танту. — Через пару минут она начнет спорить с барменом о правильном роме, — заметил Йост. Ноа засмеялась. — Или она уже начала? Они обернулись — и правда, Рэйна стояла у стойки, энергично объясняя бармену в чем суть его же работы. Она вернулась через минуту с новой порцией шотов. — На спор! — сказала она. — Кто проиграет — поёт! — Нет, нет, — замахал руками Йост, — только не это. — Да ладно, ты даже не знаешь, в чём суть! — Рэйна щёлкнула пальцами. — Мы играем в “Правду или действие”. — Господи, — выдохнула Ноа, прикрывая лицо рукой. — Начнём с тебя! — ткнула в неё Рэйна. — Правда или действие? — Правда, — сдалась Ноа. — Когда ты последний раз целовалась? Ноа фыркнула, склонила голову и пожала плечами. — Эм… может, полтора месяца назад? — “Может”? — передразнила Рэйна. — Это что за неопределённость? — Долгая история, — ответила Ноа, закатывая глаза. — И неинтересная. — Ну ладно, теперь твоя очередь задавать, — сказала Рэйна, откидываясь на спинку стула. Ноа задумалась, потом повернулась к Йосту: — Правда или действие? — Правда, — сказал он, с ленивой улыбкой. — Хорошо. — Она склонила голову чуть вбок. — Сколько у тебя было безумных поступков, о которых ты жалеешь? Йост рассмеялся, но не сразу ответил. — Так много, что всех не вспомнить, — сказал он после паузы. — Скучный ответ, — хором сказали Рэйна и Танту. Йост поднял руки. — Извините, у нас же не вечер воспоминаний. — Моя очередь! — вмешался Танту. — Рэйна, действие. — Бесстрашно, — сказала она, подалась вперёд. — Выйди на танцпол и укради у кого-нибудь напиток. Рэйна подняла брови, рассмеялась и без колебаний встала. Через пару минут вернулась с бокалом маргариты, ухмыляясь. — Легко, — сказала она. — Даже спасибо сказали. Игра продолжалась, а воздух между ними становился всё теплее — то ли от алкоголя, то ли от смеха, то ли от того, что каждый знал: этот вечер уже не будет просто “отметить конец работы”. Ноа сидела ближе к Йосту, чем в начале, и когда она смеялась, её рука порой касалась его плеча или колена, небрежно, но слишком часто, чтобы быть случайным. Может, от переизбытка эмоций, а может потому, что подсознательно ей этого хотелось больше всего. После ещё пары раундов Танту зевнул, Рэйна снова подняла бокал и предложила “последний”. Никто не стал спорить. “Последний” на самом деле стал предпоследним, но до улицы они все же добрались. Помимо них перед распахнутой дверью там и тут стояли люди, по одиночке или компанией, точно так же собираясь уезжать или, наоборот, оставаться. У края тротуара Рэйна, заметно захмелевшая, вдруг остановилась: — А давайте ещё куда‑нибудь! Я знаю одно место — там живая музыка… Танту мягко взял ее под руку: — Рэйна, думаю, тебе уже хватит. Давай я провожу тебя до такси? Она хотела возразить, но он уже вызывал машину. Йост и Ноа остались у входа. На улице воздух показался прохладнее, но влажность всё равно липла к коже. Йост прислонился к кирпичной стене, достал сигареты. — Дашь одну? — спросила Ноа, наклоняясь ближе. — Конечно. — Он протянул ей, прикурил. Йост затянулся и слегка выдохнул дым в сторону, а Ноа тоже, с привычной грацией, пустила струйку в воздух. Ноа вдруг снова начала смеяться. — Не могу поверить, что мы реально играли в “Правду или действие”. Это же кошмар. — По шкале вечеров — это лучше, чем все остальное, — заметил он. — Согласна. — Она чуть приблизилась. — Хотя, если честно, я думала, ты сбежишь после первой рюмки. — Я… собирался, — сказал он. Она глянула на него, с мягкой полуулыбкой. — Ты не очень хорошо врешь. Ветер шевелил волосы Ноа, а её смех сливался с гулким шумом улицы, смешиваясь с музыкой, доносившейся из баров по соседству. Йост наблюдал за ней, стараясь не отводить взгляд — и чем дольше смотрел, тем меньше хотел, чтобы этот момент заканчивался. — Ты смеёшься со всего подряд, — сказал он, слегка раздражённо, но с улыбкой, когда Ноа энергично размахивала руками, рассказывая какую-то смешную историю о своём дне. — А почему бы и нет? — ответила она, подпрыгивая на месте, словно энергия, накопившаяся за вечер, просто вырывалась наружу. — Тебе нравится? — добавила она с насмешкой, слегка толкая его плечом. Йост фыркнул, но в этот раз не от раздражения, а скорее от того, что хотел смеяться вместе с ней. Он протянул руку, почти невольно, и его пальцы коснулись её кисти. Она не отдернула, а наоборот, чуть сильнее сжала его ладонь, продолжая смеяться. — Ещё одна? — спросил он, доставая следующую сигарету из пачки. — Нет, — ответила Ноа, неожиданно серьёзно, но с мягкой улыбкой. Мгновение тянулось долго. Йост почувствовал, как что-то внутри него смягчается и одновременно разгорается, и без слов наклонился к ней. Глаза встретились в который раз, но этот ощущался самым важным. Он снова увидел в ее зеленых глазах нечто большее, похожее на детское воспоминание, что-то глубокое, что напугало его тогда, когда они сидели на пляжу во Франции после целого дня вместе. Она в нем видела все ту же холодность почти что ледяного голубого, только не отталкивающую, а работающую как магнит - хотелось посмотреть еще ближе или напрочь раствориться. Красной нитью через двоих прошло общее осознание неизбежного. “Глаза не врут” Их губы встретились — сначала осторожно, будто проверяя, потом увереннее. Поцелуй был тёплым, медленным, наполненным чем‑то, что они оба долго сдерживали. Их дыхания смешались, гул бара остался где-то за спиной, почти незаметный. И когда их губы встретились, это был лёгкий поцелуй, немного отрезвляющий. Он был не первый, но в этот раз осознанный. Она никому не мстила, а он никого не пытался спасти на холодном балконном полу. Затем еще один, и еще один, как короткие обрывки, потому что становилось сложно оторваться. Смех Ноа вернулся сразу после, лёгкий и искренний, она подтолкнула его локтем и, улыбаясь, сказала: — Ну всё, теперь ты обязан со мной провести остаток ночи. — А ты уверена, что не пожалеешь? Она по-ребячески пожала плечами. — Одной ошибкой больше, одной меньше, я думаю, что смогу пережить, если опыт будет горьким. Йост лишь фыркнул, но в его глазах светилась улыбка. И ночь продолжилась вместе, тихо растворяясь в шуме города, но уже вне каких-либо слов, планов или сомнений.