Под дулом пистолета. «Макс и Гусь»

Утро разливалось по Пензе розовым рассветом. По небу плыли яркие облака, делая зиму слишком красивой. Ночью был лёгкий снегопад. Улицы припорошило. На рябинах сидели пухлые птицы, клюя алые ягодки. Атмосфера умиротворения и спокойствия. Не то что в двухэтажном особняке на окраине города в крутом посёлке. Ещё ночью в масштабных размеров дом привезли двух щуплых парней, которые так легко обвели вокруг пальца бандита, бизнесмена и пензенского авторитета – Анальгина. Ребята сорвали большой куш, провернув аферу: прикинулись арабами и решили купить трёх футболистов одного из клубов. Тренер повёлся на деньги и сбил сумму трансфера своих игроков. В итоге они остались с носом. Парни же напротив. Выиграли двадцать пять миллионов и скрылись с сумкой, набитой пачками алых купюр. Только вот незадача... Футбольный клуб принадлежал самому Анальгину. Их действия быстро пересекли его люди, которые и привезли к нему двух избитых друзей. Когда они пришли в себя, охранники подхватили их под руки и повели в столовую. Стены увешаны картинами и фресками. По правой, в стеклянном шкафу, стоит антикварная посуда. Напротив, на небольших стойках, расположились статуэтки ангелов и греческих богов. Несколько белых колонн, за которыми стоял красный кожный диван. Посередине – длинный, лакированный дубовый стол, отражающий потолок, и восемь позолоченных стульев Несколько кухарок в чёрной форме и с белыми фартуками поставили перед сидящими парнями сок, булочки, яйца, три вида хлеба, мясо, сладости. И удалились. Друзья, переглянувшись, не понимали что им ожидать от этой встречи. Присутствовали отголоски страха. Похитили. Избили. А теперь держат непонятно где и хотят... накормить? Чего? Долгих ожиданий не случилось. Громко цокая каблучками по мраморному полу, в столовую вошла важная женщина лет двадцати пяти. Короткая тёмная стрижка, цепкие карие глаза, резкие скулы и ярко-красные губы. Во всём чёрном: кожаное платье, чуть выше колен, капроновые колготки и лодочки на тонкой шпильке. От неё пахло дорогими духами и властью. Она подошла к ним, нагнулась и положила пластинку. Затем разогнулась и, обогнув стол, села на один из стульев. Перекрестила руки на груди и начала изучающие смотреть на «пленников». Один из пацанов взял руки пластинку и начал выдавливать таблетки. — Макс, это кто?.. — покосился на женщину второй — Хуй её знает... — бросил на стол лекарства. — Ты что ли будешь есть таблетки от этой странной бабы?... — А чё нет? — нахмурился. — А вдруг там яд?.. — Гусь! Вот ты сам башкой своей подумай... Стыдно блин теперь перед девушкой, — начал оживлённо жестикулировать руками. — Они нас упаковали, отмудохали в гаражах, провезли через весь город сюда. Посадили на стол и такие: «А! Давайте-ка мы их анальгином отравим тут!» Так получается? — Ну мало ли... Она так выглядит... Во всём чёрном... — кашлянул и посмотрел на женщину. — А почему Вы так одеты? — Это траур по моей жизни, — без эмоционально проговорила она. — Вот видишь: несчастная женщина... — вздохнул Макс, переводя взгляд с друга на стол в поисках того, чем можно было запить таблетки. Со спины опять послышались шаги. На этот раз более мягкие и лёгкие. В столовую вошла молоденькая девушка в белом коротеньком облегающем платье на тонких бретелях. Длинные ножки в такого же цвета кроссовках, стройная фигурка с соблазнительными попой и грудью. Розовые локоны спускались чуть ниже плеч. Серо-зелёные глаза, вздёрнутый нос и пухлые персиковые губки. В одной руке держала новенький 13-й iPhone, а в другой небольшой фиолетовый подик. Не отрываясь от телефона, она поднесла электронную сигарету к губам и затянулась сладковатым паром. Не спеша прошла к столу и села. Выдохнула дымок в сторону. — Лис! Ну ей-богу! Не в столовой же! Да и вредно это! — хмурилась женщина рядом. Парни впитывали каждое движение молоденькой девчушки. Рот Гуся приоткрылась. Дыхание перехватило. Он никогда не видел таких красавиц. — Вик, ты тоже куришь в комнате. И я же тебе ничего не говорю. Тем более тут только ты и я, — закатила глаза. — Насчёт себя – сама решу, а если он придёт, уберу подик, чтобы не нудел и нотации не читал. — У нас «гости». Давай не тут? Лиса подняла глаза от ленты новостей и проскользила взглядом по парням напротив. Их лица украшали свежие заметки от ударов, запёкшаяся кровь на ранках и синяки. — Это кто? — нахмурила брови. — Мы тут не по своей воле, — заговорил кудрявый брюнет. — Меня звать Максом, а это – Гусь. А тебя как? Живёшь тут? Она заблокировала и отложила iPhone крышку стола. Перекрестила руки на груди и закинула ногу на ногу. Наклонила голову в бок. — Лиса, — отчеканила девушка. — Работаю тут. — «Лиса»? — смутился парень. — Кем? — Она тренирует наших охранников и телохранителей, — пояснила Вика. — Чего? — с лёгким недоумением рассмеялся Макс. — Я владею любым видом оружия. Имею феноменальную точность. Ну и драться хорошо умею, — спокойно произнесла, беря в руки стакан апельсинового сока. — Что-то не так? — Да не гони! Как такая молоденькая девочка может это делать? — Легко. Можем забиться на желание. В особняке, в подвале, есть тир. С тебя будет выбор оружия. Кто наберёт больше очков – тот и выиграл. Или ты только языком чесать умеешь? Слабо? — ухмыльнулась, прищуриваясь. В голосе была лёгкая, ядовитая насмешка. Гусь отошёл от ступа и тихо присвистнул. — Хорошо, — Пушкаренко цокнул языком и протянул ей ладонь. — Я согласен. Только потом не плачь, что проиграла. Лиса усмехнулась, встала со стула и пожала его руку со сбитыми костяшками. — Тогда после завтрака Вы идёте со мной. И там посмотрим: кто будет плакать? — Доброе утро, молодежь! — расплываясь в улыбке и размахивая руками, вошёл высокий лысый мужчина в сером бомбере и спортивных штанах. Девушка с парнем расцепились и опустились на свои стулья. — О, Лисенька, ты тоже тут. Я думал, что приедешь позже. Всё решила? Что они тебе сказали? — Здрасте, — хлопая глазами, произнес Гусь. — По классике. Что понятия не имеют: куда же делись деньги. Блеяли как невинные бараны, — перевела на него взгляд. — Но как только у их виска появился пистолет, сразу память вернулась. Всё отдали. Даже больше. — Умница! Умница! Всё-таки действенные у тебя методы! Горжусь! — улыбнулся и посмотрел на парней. — Вот. Наше будущее! Чего не едим? Давайте-давайте! — подошел ближе и похлопал их по плечам. — Налегайте. — Ды как-то не хочется... — пробормотал Макс. — Что такое? — Самочувствие просто не то. Аппетита нет... — Нас накормили... — потупил взгляд второй. — Ага. Накормили так скажем. Тумаками, — добавил Пушкаренко. — Ну ничего! — нагнулся к нему мужчина. — Бывало и похуже. И правда? Да?— отошел от них и опустился на стул во главе стола. — И то верно. — Я готов ответить на любые Ваши вопросы, — сложил руки на груди. — Они же у Вас имеются. — Ну конечно имеются. А мне бы хотелось прежде узнать: с кем я имею честь общаться в данный момент? — подался вперёд кудрявый. — И во-вторых: почему мы против своей воли здесь находимся? — Да, — оживился Гусь. — И почему нас отпиздили... ну... избили. А потом вот фасолькой, мяском, птичкой, яичком кормите? — Вот молодец, — отперся на стол авторитет. Девочки переглянулись, на губах застыла тень улыбки. Уж слишком эти парни казались им забавными. — Уважаю. За то, что матом не ругаешься. В жизни и так грязи хватает. — Угу, — телефон Макса под столом завибрировал. На экране белыми буквами высветилось имя любимой: «Настя». Послышалось: «Ты ответь». Он скинул вызов. — Ды нет. Всё нормально. Мужчина прокашлялся. Снова откинулся на спинку и, глядя на двух орлов, проговорил: — Вы футбольный клуб такой знаете: «Энергия»? Слышали? — Слышали, да, — синхронно кивнули. — Ну так вот. Я – его хозяин. — А, я понял, кажется, — всплеснул руками Пушкаренко. — Вы, наверное, историю про деньги имеете ввиду? Авторитет хохотнул. — Про деньги... нет! У меня здесь совершенно другие ценности, — поднялся и снова двинулся к ним, останавливаясь около Гуся. — Вы когда-нибудь в спортивных кругах такое понятие как «Fair play» слышали? Ребята переглянулись. Макс покосился на него и произнёс: — Эт чё такое? Его друг пояснил: «честная игра». Мужчина похвалил его: — Молодец! Я вот тоже не люблю эти все иностранные словечки, — начал расхаживать по комнате, словно хищник вокруг добычи. Раскинул руки. — У нас своих русских хватает! Мы нашими словами можем выразить всё, что угодно! Да? — Конечно... — начали опять синхронно говорить. — Козел там... иволга... терем... Лиса и Вика прикрыли глаза ладонью и закачали головой, тихо усмехаясь. — Молодцы! Так вот я хочу, чтобы эти ценности со мной молодежь разделяла. Понимаете? — навис над парнями. — Да, согласен. Мои люди, чуть-чуть перестарались, но это тоже элемент воспитания. Знаете... то же самое, как поощрение. Человек должен знать, что он способен на что-то большее. На новый виток энергии. — Ну... мы свой поступок, конечно, осознаем и... честную игру тоже уважаем, но всё же я вынужден напомнить Вам свой вопрос: что мы будем делать с деньгами? — опять принялся за своё Пушкаренко. — Ну посмотри на них, Лисенька... — покосился на девушку. — Вроде, старше тебя. Должны понимать всё. А говорят такие смешные вещи. Вот как с ними можно молодежь воспитывать? Я им про ценности, а они мне про деньги... да что Вам дались эти бумажки? — Не смыслят ещё ничего. Вот и болтают что зря, — актерски вздохнула она, широко улыбаясь. — В смысле? — Александр Ефимович отдаст деньги, — пояснила она, хитро ухмыляясь. Словно и правда лисица. Глаза блеснули озорством. — Только не Вам. А в юношеский клуб при своей же команде. — У Вас есть и юношеский клуб? — пробормотал Макс. — Есть! — сел за стол мужчина. — У меня там столько пацанов талантливых. А денег не хватает. Вот куда они должны идти! Ты же сам спортсмен, боксом занимаешься. Должен понимать. Вот! Молодец! — тут же подскочил, ухмыляясь. Повернулся к Вике. — Ладно, слушай, как только ребята закончат завтрак, отвези их туда же, откуда мы их вчера и забрали. Хорошо? — Да. Конечно, — на автомате ответила женщина. — Давайте! Наворачивайте! Угощайтесь! Не каждый же день Вы довольствуетесь едой, привезенной из другой страны специально для меня, Анальгина, — развернулся, но не успел сделать и нескольких шагов, как был остановлен. — Постойте! — оживился Гусь. — Князь. Граф... а Вы привезли нас сюда только чтобы это всё сказать? — Конечно! И я очень рад познакомиться с Вами лично. Александр Ефимович, — подал ладони для рукопожатий. — Максим, — крепко сжал ладонь. — Ничего, Максимка. До свадьбы заживёт, — похлопал по плечу и пошёл на выход из столовой. — Угощайтесь! Как только авторитет скрылся, Гусь устремил взгляд на девушек, спрашивая: «Он – наркоман?» Лиса не сдержалась и звонко рассмеялась. Вика же спокойно добавила: «Он – манифестор». Они были словно две противоположности. Важная, строгая и властная Виктория, во всем чёрном. Лиса же – милая, показывающая свои эмоции, словно ангел. По ней и не скажешь, что обращается с оружием и ездит на дела. Пушкаренко заохал и хотел что-то сказать, но Гусь его заткнул. — Лис, а сколько тебе лет, если не секрет? И как ты пришла к тому, что работаешь на него? — улыбнулся он, беря в руки вилку. — 23 года. 31-го января исполнится 24, — поднесла к губам подик и затянулась. — На соревнованиях, когда мне только исполнилось 18 лет, Анальгин увидел меня, — выдохнула дымок. — Тогда заняла 3 подряд первых места. Пригласил на работу. Ну я и не отказалась. — Не для девушки это, — хмыкнул Макс, взяв в руки стакан с соком. — А что же для меня? Дома сидеть и борщи варить? Да вещи стирать? Не, — усмехнулась. — На это есть повар и стиральная машинка. Я живу в своё удовольствие. Занимаюсь тем, что мне нравится. — Деньги выбивать из должников и тренировать подчиненных Александра Ефимовича? Да не поверю, — огрызался парень от чего получил локтем в бок от друга. — Отстань! Не видишь: я с замечательной девушкой общаюсь. Кстати, а настоящее имя твоё как? — Лиса, — достала телефон, разблокировала и уткнулась в него, демонстративно отгораживаясь от кудрявого. — Не хочешь – не верь. Твоё право, Максик. Пушкаренко закатил глаза и принялся за завтрак, изредка сбрасывая звонки от своей девушки. — Поешь, — положила на локоть розоволосой ладонь Вика. — Надо. — Мне не надо, — отрезала она. — Надо. Иначе... — Иначе что? — резко повернула на неё голову, блокируя айфон. Безрадостно ухмыльнулась. — Пожалуешься? И? Давай ты не будешь в мать играть? Я сама знаю: что мне надо, а что нет. Это моя жизнь. Всё. Тема закрыта. Женщина покачала головой, но больше ничего не сказала. Парни изредка перебрасывались взглядами. Тишина между присутствующими была напряженной и не очень приятной. Доев свой завтрак, они, вместе с Лисой поднялись. Девушка обошла стол и, махнув им рукой, вышла из столовой. Друзья неспешно поплелись за ней. Дубовая полированная лестница в подвал, где находился тир, была словно спуск в другой мир. Первая комната была оружейной. На длинном столе лежало оружие разных эпох и систем. От классических пистолетов до внушительных автоматов. — Выбирай, — сказала она ему, проведя по столешнице. Макс, плохо ориентирующийся в стволах. С неким пренебрежением взял в руки обычный пистолет Макарова. На его взгляд, это была простая и надежная вещь. — И на всём этом ты умеешь стрелять? — не удержался от колкости. — Ага, — парировала она, беря в руки точно такой же ствол. — Ты стреляешь первый. — Почему? — покосился на неё. — Чтобы не было цели перебить соперника. Так люди не могут нормально сконцентрироваться на цели, прокручивая результаты в голове, — фыркнула, объясняя, будто это самая очевидная вещь на планете. — А ты не боишься, второй стрелять? Будешь знать количество моих очков, — усмехнулся, обнажая щербинку меж передних зубов и глядя вплотную на неё. — Не-а. Я профессионал, который всегда попадает в десятку. Без разницы какая по счёту, — уверенно парировала Лиса. — Ну-ну... — недовольно процедил сквозь зубы. Гусь и Вика остались за бронированным стеклом в соседней комнате, наблюдая. Макс закатил глаза и вместе с ней прошёл в сам тир. Пространство было длинным, прохладным, пахло оружейным маслом и металлом. Девушка прошла к дальнему концу и установила на пяти стойках небольшие картонные мишени с числами от одного до десяти. — Максимальное количество очков — пятьдесят, — вернувшись, пояснила она. Он встал на огневой рубеж, принял стойку и прицелился. Палец сжал курок. Щелчок. Тишина. Пистолет не выстрелил. Парень нахмурился, попытался ещё раз, потом ещё. Ничего. Лиса тихо рассмеялась. Смех был мелодичным, но для него он звучал как насмешка. Она подошла к нему, взяла пистолет из его рук. Её пальцы с белоснежным маникюром скользнули по затвору с такой скоростью и точностью, что глаз не успел уследить. Раздался резкий, металлический щелчок. — На, герой, — протянула ему уже готовый пистолет. В глазах читалось весёлое презрение. Раскрасневшийся от злости и стыда Макс взял оружие. Девушка отошла и облокотилась на стойку, наблюдая за ним с видом тренера. Выстрелил пять раз. Глухие хлопки оглушали его. Он отправился за мишенями, снял их, поставил новые. Принес свои обратно. На его лице играла уверенность. — Тридцать четыре, — объявил, стараясь звучать победителем. Лиса лишь усмехнулась и заняла его место. Её стойка была идеальной. Ноги устойчивы, корпус собран, руки вытянуты в одну линию без единой дрожи. Она не целилась долго. Пять выстрелов прозвучали как один сплошной грохот. Быстро. Ритмично. Безжалостно. К ним подошли Гусь и Вика. Девушка принесла свои мишени и начала считать. — Ровно пятьдесят, — сказала спокойно. — Ты проиграл, Пушкаренко. Теперь должен мне желание. — Не может быть! — вырвалось у него. Он выхватил из её рук бумажные мишени. В центре каждой, ровно в «десятке», зияла одна-единственная, идеальная дырка. Пересчитывал, вглядывался, но факт был неоспорим. Тридцать четыре против пятидесяти. Сокрушительное и унизительное поражение. Им овладела злоба. Не из-за проигранного пари, а из-за того, кто его сделал. Какая-то девочка с розовыми волосами, которая должна была падать в обморок от вида ствола, взяла и сделала его, боксера, тем, в чём он считал себя опытнее и сильнее. — Убедился? — её голос вернул его к реальности. — Помни про желание, Максик, — рассмеялась, провела пальцем по линии его скул, повернулась и вышла из тира. — Ничего себе! — восторженно прошептал Гусь, глядя на друга с нескрываемым восхищением к Лисе. — Как она тебя сделала! Умница! — Завали ебало! — рявкнул, с силой швыряя пистолет на стол. — Ты блять за меня должен быть! — Казённое имущество не порть. Она у нас такая, — холодно констатировала Вика, закуривая тонкую сигарету. — Признай, что тут Лисенька лучше. И жди, пока придумает желание. Поехали, я вас отвезу. Они поднялись наверх, молча оделись и вышли на морозный воздух. У входа их ждал чёрный гелентваген. За рулем сидел молодой пацан с татуировками на лице, которого звали Сахарком. Друзья плюхнулись на заднее сиденье, Вика же на пассажирское. Макс откинул голову на прохладный подголовник, смотря в стекло, но не видя улиц Пензы. Перед его глазами стояла девчонка с розовыми волосами и идеальными пробоинами на мишени. Та, которая должна интересоваться косметикой, салонами красоты и шоппингом, но не оружием. Девчонка, которая его, Макса Пушкаренко, сделала. И от этой мысли его сердце сжималось не от страха, а от невыносимой, жгучей досады.