Приказ не скорбеть

Мне вручили сложенный флаг и посмотрели с жалостью, по правде говоря всё и вся вокруг в тот момент источали жалость по отношению ко мне, но я не была жертвой - я была свидетелем. Свидетелем того, как система, которую мы с мужем защищали, дала сбой. И теперь я собиралась дать показания.

POV Афина Нэш       Мой мир рухнул ровно в тот момент, когда комья земли с глухим звуком начали ударяться об ярко красную крышку деревянного ящика, навеки спрятавшего от меня и всего остального мира моего мужа…тело моего мужа. Или, может быть, это произошло в момент, пока несколько капель крови Бобби все еще медленно стекали по толстому стеклу, разделяющему нас, пока любовь всей моей жизни тихо молилась всего в нескольких метрах от меня, но в полной недосягаемости. Возможно, последним для мира стал момент, когда голова капитана пожарной части…героически погибшего капитана пожарной части с тихим ударом упала на металлический стол. Трудно сказать, какой именно из этих моментов окончательно разрушил все то, что мы с таким трудом строили. Еще труднее было решить, что делать с этим дальше.       Глаза устали, уже было практически невозможно разбирать хаотично плывущие по экрану ноутбука символы. Затекшие от долгой работы с клавиатурой пальцы едва двигались, выполняя мои бесконечные команды, а спина давно уже умоляла остановиться и, наконец-то, немного размяться. В целом, это не было плохой идеей, и даже казалось мне неплохим планом, потому что работать так было уже нельзя.       Слишком сильно захлопнув крышку ноутбука, я лишь на секунду позволила себе задуматься о том, что экран мог треснуть или разбиться со всем от слишком сильного физического воздействия, хотя впрочем, это было далеко не тем, что меня сейчас волновало, были дела и куда важнее. Поднимаясь со своего места за небольшим обеденным столом, который на всю ночь сегодня стал для меня рабочим местом, что было очевидно по нескольким довольно большим стопкам с различными распечатками и фотографиями, с документами и протоколами, я взглянула на часы, а затем на график совместных дежурств, и, осознав, что уже давно пора было начать собираться, чтобы не опоздать на работу, машинально крикнула.       - Бобби, тебе лучше немедленно подняться с постели, если мы оба не хотим опоздать на дежурство! - Слова вырвались у меня куда быстрее, чем я смогла осознать их смысл и окончательно понять ,что они не имели никакого смысла. Мой муж был мертв. И хуже всего, что это продолжалось уже несколько месяцев. И сценарий всегда был одним и тем же.       Каждое утро, просыпаясь в пустой постели, занимаясь приготовлением завтрака или в спешке собираясь на очередное дежурство, я на автомате будила Бобби или спрашивала, чем он хочет завтракать сегодня, что он собирался приготовить на обед в пожарной части или вечером дома. Это могло быть все, что угодно - любая мелочь или важный бытовой вопрос. Не так важно, о чем именно это было, куда важнее было то, что я пыталась заговорить с погибшем полгода назад мужем. И хуже всего было то, что я совершенно осознанно готовила по утрам две чашки кофе - одни с двумя ложками сахара для себя и второй, двойной крепости, без сахара, для него. А затем ставила его чашку на подоконник, недалеко от приоткрытого окна, до тех пор бодрящий напиток окончательно не остывал, а затем выливала, допивая свой. Только после этого продолжала собираться на работу. Это не было чем-то автоматическим, скорее некоторым ритуалом перед началом дня, чтобы привести мысли в порядок и сохранить в глубине души ощущение, что Бобби все еще был где-то рядом. Но сегодня это было чем-то другим, я не сразу сообразила, что произнесла что-то не…что-то оставшееся от прошлой жизни.       - Прости, я не хотела тебя беспокоить, - На этот раз я обращалась к портрету Бобби, стоящему на одной из полок недалеко от обеденной зоны. Мой муж смотрел на меня своим уверенным и спокойным взглядом, внушая уверенность в каждой следующей минуте, но при этом одним своим взглядом каждую секунду напоминал о том, что его больше не было рядом. - Порой мне кажется, что ты действительно можешь отозваться, когда я спрашиваю будешь ли ты на завтрак тосты с жареным сыром, что ты выйдешь из спальни, когда я позову тебя пить кофе. Нет, я не схожу с ума, знаю, что уже не услышу твоего голоса и не смогу обнять, но, можно мне оставить хоть какую-то надежду на то, что ты реально вернешься?!       В последней фразе слишком четко слышался вызов и боль, от которой у меня у самой сжималось сердце в очередном приступе. Мне все еще было больно от одной мысли о том, что мой муж, человек, напомнивший, что я все еще способна любить, был мертв. И хуже всего было то, что я видела как он умирал.       Телефон неожиданно оживился, оповещая о входящем вызове. Это была Хэн, впрочем, как и всегда. Каждое утро, с тех пор как мой муж, по совместительству ее капитан, хотя впрочем все было наоборот, звонила мне, чтобы узнать о планах на день, предлагала подвезти на работу, выпить кофе где-нибудь ближе к обеду или просто интересовалась как были мои дела. Ничего необычного, если не считать того факта, что по звонкам Уилсон можно было сверять часы. Ее звонки всегда были ровно в 7:15 утра, ни минутой раньше или позже, всегда в одно и тоже время. Так что я не просто знала, но и ждала ее звонка, особенно сегодня.       - Доброе утро, Генриетта! - привычно поздоровалась я. - И нет, я не проспала и не забыла про свое дежурство.       - Эй, Фина, я всего лишь пытаюсь быть рядом, - привычно усмехнулась Хэн. Судя по фоновому шуму, она уже была за рулем и, скорее всего, уже подъезжала к моему дому. - Если тебя это напрягает, ты все еще можешь сказать мне об этом.       - Все нормально, прости, просто, кажется, сегодня я немного не в духе, - признаюсь я.       - Что-то случилось?       - Сегодня утром я абсолютно не задумываясь позвала Бобби, - Это прозвучало даже как-то жалко. - Да, я знаю, что делаю это каждое утро, наливая для него кофе и спрашивая, что он будет на завтрак, но сегодня это было что-то другое. Сегодня я действительно ждала, что он проснется и выйдет ко мне из спальни, что мой муж действительно жив. А после, оу, ничего необычного, я говорила с его портретом и просила прощения за то, что потревожила его сегодня. А так да, я в полном порядке…       - Ладно… - немного испуганно протянула Уилсон, чуть тише обычного. Она молчала с минуту или около того, а затем, тяжело вздохнув, будто собираясь с мыслями, хотя скорее всего так и было, добавила. - Может быть, Элейн была бы не против, если бы ты взяла выходной сегодня? Ты сможешь немного отдохнуть, немного позже мы смогли бы встретиться выпить кофе и пообщаться о чем-нибудь. Как тебе мысль?       - Да, ты права, - Напомните мне, почему я вообще согласилась на это? - Сегодня всю ночь я просидела за документами и уликами по очередному делу, искала что-то, что могло бы сдвинуть расследование с мертвой точки. Видимо, поэтому все и происходит…Спасибо за совет, я действительно позвоню капитану и попрошу день или два, чтобы прийти в себя.       Я положила трубку раньше, чем Хэн успела договорить свое следующее предложение. Она явно хотела продолжить, даже успела произнести что-то вроде “Я заеду к тебе немного позже…”, но я уже не слышала ее слов. Мысль, предложенная Хэн, никак не давала мне покоя, похоже, мне действительно нужен был выходной. И все это действительно звучало довольно разумно и логично, но мне все еще не удавалось представить, что именно я скажу Элейн, прося для себя небольшой перерыв в работе. “Эй, привет, мне нужно парочку выходных, чтобы прийти в себя, потому что я опять забыла о том, что мой муж мертв и велела ему подниматься с постели, после того, как сама всю ночь просидела за документами!” Или может быть что-то вроде: “Привет, Элейн. Кажется, мне нужно день или два провести дома, потому что мой мозг, вместе с психикой снова дал сбой и выдает желаемое за действительное.”? О, нет, у меня был вариант получше! “Капитан, я схожу с ума, так что останусь сегодня дома, чтобы случайно не пристрелить первого встречного, который вдруг окажется у меня на пути и посмеет напомнить о том, что мой муж мертв, ведь я почему-то особенно решила, что это не так!”       Нужно было что-то более простое, но в тоже время не вызывающее большого количества вопросов, что-то такое, что сразу дало бы понять, что мне действительно нельзя сегодня выходить на смену. Ладно, это должно быть куда проще, чем я пытаюсь себе представить. Открыв переписку с капитаном я просто набрала короткое: Мне нужен выходной, может быть, два. И больше ничего. Конечно, у Элейн наверняка возникнет достаточное количество вопросов, но, если мне повезет, то она решит задать мне их лично, когда мне все-таки придется выйти на следующую смену. Оставалось надеяться только на это, к тому времени, мне точно удастся найти для себя куда более действенное оправдание, чем это…       Ответ Элейн не заставил себя долго ждать. Довольно быстро на экране высветилось ее ответное сообщение: “Потрать столько времени, сколько тебе нужно. И помни, мы все здесь, чтобы помочь тебе!”. Это выглядело немного странно, учитывая, что я не говорила ей, что именно стало причиной такой внезапной просьбы, хотя и было вполне в духе Мейнард.

“Выглядит так, будто ты знаешь больше, чем я сама рассказываю тебе…” Афина

      Конечно, я знала, что продолжение переписки рано или поздно заставит меня рассказать о том, что действительно происходит, но все еще надеялась, что к этому моменту смогу сформулировать проблему более четко. Пока мне просто хотелось выяснить, действительно ли Элейн знала всё.

“У тебя достаточно близких, которые переживают о тебе!” Элейн

“Хэн позвонила мне только что, сомневаясь в том, что ты сама решишься попросить у меня выходной. Она все рассказала мне. Так что я абсолютно серьезна, когда говорю, что ты можешь использовать ни один выходной, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями!” Элейн.

      Едва ли я действительно знала, что ответить подруге. В первые несколько секунд, как только текст появился на экране, мне хотелось позвонить Уилсон и отчитать ее, а затем взять клятвенное обещание, что она больше не будет делать ничего подобного, но остановила себя, потому что, если быть окончательно честным, Генриетта была права, да и я сама сделала бы тоже самое для нее, если бы было нужно. Затем мне захотелось убедить Мейнард в том, что я в полном порядке, а выходной мне нужен только из-за того, что я всю ночь просидела за документами о расследовании, но и это не показалось мне правильным и только еще больше бы убедило Элейн в ее правоте, когда дело дошло до набора сообщения. Решение пришло само собой и, вообще-то, было вполне логичным.

“Спасибо…” Афина

      Элейн ничего не ответила, да и я, наверное, больше не ждала никаких сообщений. Мне было достаточно того, что она понимает и не пытается лезть или давить на меня с возвращением. Ничего такого, просто еще несколько дополнительных выходных, которые я заслужила, пока долгие годы работала без выходных, отпусков и практически без больничных. Что могло быть не так? Но каждый раз, а за последние полгода таких “раз” было довольно много, когда я брала дополнительный выходной, перед моими глазами возникал исписанный листок бумаги - неподписанный ни мной, ни Элейн рапорт об увольнении из полиции Лос-Анджелеса, написанный мной на следующий день после смерти Бобби. Я до сих пор помню какой тяжелой ощущалась ручка в моей руке, когда я писала его, сколько попыток было потрачено, потому что первые несколько листков я залила без остановки капающими слезами, из-за которых расплывались чернила. Тогда мне казалось, что это была правильным, затем пришли сомнения, потому что работа осталась единственным, что удерживало меня здесь…       Наверняка, сейчас нашелся бы тот, кто сказал бы, что это эгоистично, ведь меня действительно окружало большое количество людей, которым я была небезразлична, те, кто любил меня и нуждался во мне, в конце концов, взять хотя бы детей, да и команда пожарных не отставала от них. И да, согласна, это было эгоистично. Но дети выросли, команда была друг у друга, у них были и свои семьи, которые поддерживали их. У всех у них была своя жизнь и только моя остановилась в день, когда я потеряла мужа. Так что да, меня здесь действительно удерживала только работа и обещание, когда-то данное Бобби, что я буду продолжать бороться до самого конца…       Ничего не хотелось решать, по крайней мере, прямо сейчас. Так что я просто сделала две чашки кофе, одну из них, та, что без сахара, привычно оставила на подоконнике, для Бобби, и, прихватив вторую, устроилась на небольшом диване у журнального столика. Ни о чем не думая, только я, горячий кофе и надежда на то, что мой муж был где-то здесь, рядом, хотя бы в качестве призрака, устало попивающего стремительно остывающий кофе у приоткрытого окна. POV Автор       Афина знала это звук куда лучше, чем, например, звук сработавшего будильника или звуковое оповещение на собственной кофемашине на кухне в новой небольшой квартирке. Почти десяток пар берцев приближались с таким грохотом, что на какую-то долю секунды показалось, что закладывает уши. Кажется, человек 10…нет, 11, последний шел спокойно позади всех остальных, но с такой же силой бил подошвой по полу, похоже, руководитель команды, спешили к двери ее квартиры. Грант сделала последний глоток кофе и, оставив чашку на журнальном столике, поднялась на ноги, решив немедленно выяснить, что происходит в общем коридоре. Затем раздался удар. Один сильный удар и входная дверь поддалась будто была сделана из картона, с треском вылетел запертый замок, впуская внутрь 10 мужчин в военной форме и их шефа. Женщина непроизвольно ахнула, машинально отступив назад, защищая себя, потянулась к пистолету, который всегда был на ее поясе, но сейчас, ожидаемо, отсутствовал.       - Где он?! - Командный голос полковника Хартмана едва ли смог напугать сержанта полиции еще больше, чем неожиданно ворвавшиеся военные. Мужчина стремительно преодолев большую половину комнаты, разделяющею его и сержанта полиции, и остановился прямо перед ней.       - Позволю себе поинтересоваться, кто именно? - Афина отступила еще на шаг назад, чтобы лучше видеть полковника, которого после смерти мужа ненавидела всем сердцем. - Странно, что военные вообще могут вот так просто ворваться в квартиру к сержанту полиции и требовать какой-то информации, не имея никаких соответствующих документов на это.       - Вы прекрасно знаете, почему мы здесь и без “соответствующих документов”, - прошипел полковник. Его руки слегка дернулись вперед, у него в голове все еще закипало желание схватить Грант за воротник ее рубашки и немедленно вытрясти из нее всю нужную ему информацию, но он помнил, что не может этого сделать, не привлекая внимания ее коллег и общественности. Он и так уже был по самые уши в дерьме из-за этой семьи и не собирался забираться еще глубже. - Так что в ваших интересах немедленно сказать, где вы его прячете?!       - Я здесь никого не прячу, можете проверить, если чувствуете в этом особую необходимость, - предложила Грант, обведя руками все пространство вокруг себя. - Мне нечего от вас скрывать!       - Обыскать здесь все! - рявкнул мужчина, обращаясь с десятку подчиненных, выстроившихся в линию за его спиной. - Обыщите каждый сантиметр и найдите мне его!       Никто, из находящихся в трезвом уме, не назвал бы то, что так стремительно начинало происходить в квартире сержанта полиции, качественным обыском, соответствующим всем нормам и правилам. Это больше напоминало погром. Военные просто переворачивали все на своем пути и, не смотря на то, что судя по речи полковника, они все-таки искали кого-то, а не что-то, под удар попали даже небольшие ящики, где чисто физически не мог спрятаться человек. И даже не смотря на полное несоответствие всем существующим правилам, Афина знала, как это называлось. Особая форма психологического насилия, издевательства над ней, чтобы запугать ее еще больше и заставить выдать информацию раньше, чем все вокруг нее будет перевернуто. Но Грант не собиралась сдаваться, она давно уже не относилась к тем женщинам, которых можно было бы напугать кучкой военных, громивщих ее квартиру, она уже знала, что и Хартман, и все его подчиненные непременно ответят за то, что так грубо рушили ее маленький мир, единственно безопасное место, которое у нее осталось. Нужно было только немного подождать и позволить им, закончить то, что уже было начато.       - Может быть, вы объясните, что здесь происходит и что вы ищите? - стараясь сохранять спокойствие, поинтересовалась Афина, наблюдая за тем, как военные громили ее дом. Все, что попадалось под руки переворачивалось, а если не удавалось быстро открыть, разбивалось или ломалось. Они будто искали здесь оружие массового поражения или следы особо опасного преступника.       - Вы и сами знаете, кого мы ищем! - сухо отозвался полковник. - В ваших же интересах немедленно сказать нам, где вы прячете своего мужа!       - Должно быть, вы сошли с ума, Хартман, - усмехнулась Грант, возвращаясь к журнальному столику, чтобы успеть забрать свой недопитый перед визитом военных кофе. Она сделала небольшой глоток, чтобы выиграть для себя несколько секунд и успеть успокоиться, а главное унять дрожь в голосе, и снова обратилась к военному. - Мой муж уже несколько месяцев на одном и том же месте - на кладбище, в Миннесоте. И вы это знаете, куда лучше, чем я!       - Вот только не делайте вид, что Нэш не заявился сюда сегодня утром, после того, как ночью сбежал из правительственной больницы! - неожиданно рассмеялся Хартман, подходя к Афине. - Послушайте, он сейчас хуже любого биологического оружия! Одного его пребывания где-либо вне стен больницы опасно не только для его близких, но и для всего человечества в целом. Подумайте хорошо и спросите себя, готовы ли вы пожертвовать всем миром ради нескольких часов, а, с учетом того, сколько уже времени он находится здесь, может быть и минут в компании мужа, который едва может держать глаза открытыми?!       - Полковник… - Афине не хватило воздуха, будто весь его в одну секунду выкачали из комнаты, заставив ее лишь задыхаться и бороться за жизнь. На какую-то долю секунды женщине показалось, что она оказалась на дне заполненного водой бассейна, барахталась, глотая воду, пыталась добраться до поверхности, а Хартман лишь злобно усмехался, стоя рядом. - Что…что это значит?       - Это значит, что я хочу немедленно знать, где сейчас Роберт Нэш!       - Это значит, что мой муж жив, и он был жив все эти полгода, пока я и вся его семья оплакивала его, с трудом справляясь с тем, что его больше нет с нами, пока каждый из нас ночью был готов биться головой об стену, не в силах смириться с тем, что его больше нет… - С каждым своим словом сержант полиции все больше теряла самообладание и все сильнее напирала на военного. Хартману даже пришлось отступить назад, оказавшись на пути неожиданно разозлившейся женщины, хотя, впрочем, чего еще он ожидал, явившись сюда, да еще и с такими новостями. - Если бы Бобби пришел утром сюда, ты бы уже был под арестом за незаконное похищение и удержание против воли, чем я сейчас и займусь, пока вы громите мой дом, пытаясь найти того, кого здесь нет!       Афина отошла в сторону, прямо на ходу, дрожащими руками доставая свой телефон. Ей срочно нужен был кто-то, кто смог бы помочь ей, кто-то, кто не только смог бы успокоить ее, но и помочь с поиском пропавшего мужа, который, как только что оказалось, был жив. Звонить пришлось несколько раз, но никакого результата это так и не дало: Элейн не подходила к телефону, будто специально игнорируя звонки подруги. Конечно, Грант понимала, что скорее всего капитан просто была на каком-нибудь очередном совещании и просто не могла взять трубку, но мириться с этим точно не хотела. Тогда в ход пошли сообщения. Отправив женщине около 15 сообщений с просьбой о помощи и перезвонить, сержант все-таки бросила это дело, как раз вовремя, военные закончили обыск-разгром.       - Его здесь нет, но, сержант Грант, мой вам совет, сразу позвоните мне, если ваш муж появится здесь или у кого-либо из вашей семьи, иначе вас ждут серьезные последствия! - предупредил Хартман, скомандовав военным выходить из квартиры. - Уверяю вас, вы не хотите проверять на себе, чем конкретно опасен этот вирус.       - О, полковник, обо мне не беспокойтесь, вы окажетесь за решеткой гораздо раньше, чем планируете! - парировала Грант. - Запомните мои слова и успейте предупредить руководство, иначе они будут очень удивлены моим визитом.       Полковник ничего не ответил, он лишь тихо хмыкнул и покинул квартиру сержанта вслед за остальными военными. Афина же не собиралась сдаваться. Быстро написав Хэн сообщение, она поспешила начать расследование.