Приказ не скорбеть

      Психолог департамента выписала мне таблетки от бессонницы. Я спустила их в унитаз. Кошмары были единственным, что у меня осталось от него, и я не собиралась от них отказываться. Пусть лучше я вижу его в крови, молящимся у металлического стола за стеклом, чем не вижу вовсе.

      POV Афина Нэш       - Как насчет тех таблеток, что я выписал вам на одном из первых наших приемов? - Психолог смотрела на меня так будто я действительно могла ответить ей честно. На самом деле, все было куда сложнее, чем она себе представляла. Нет, я не отказывалась от снотворного и небольшой дозы успокоительных, что она выписала мне, когда через три недели после смерти мужа мне стало еще хуже. Я даже забрала их из указанной ею аптеки и принесла домой, но так и не выпила ни одной. Сначала день или может быть два, они просто стояли в ванной, в ящике над раковиной, где когда-то стояли и другие мои лекарства, затем были перенесены в спальню, а позже на кухню, пока в конечном итоге не были смыты в туалет, чтобы больше не попадались случайно на глаза.       Меня раздражало буквально все. Любая мелочь, как, например, этот ожидающий взгляд психолога. На что она надеялась? Неужели серьезно думала о том, что я сержант полиции реально начну принимать подобные препараты, из-за которых меня могли лишить оружия, а позже и значка. Бред!       - Сержант Грант?       - Нэш, - тихо поправила ее я. Да, даже фамилия от прошлого брака начинала меня раздражать. - Вы ведь знаете, что я официально меняю имя на службе.       - Да, а еще я знаю, что ваш капитан не совсем одобряет это решение…       - Плевать, моя жизнь, мой значок, и моя нашивка на форме, - пожала плечами я, отведя взгляд в сторону. На стене за спиной психолога все еще висели ее дипломы за различные достижения, кажется, с прошлого раза даже добавилось пара или тройка новых рамок.       - Сержант…Нэш, как вам будет угодно, что насчет таблеток?       - Я не выпила ни одной, - говорю больше на автомате, потому что не привыкла врать, как будто вранье может что-то исправить. - Работа для меня сейчас единственное лекарство. И я не собираюсь терять ее даже временно из-за снотворного и успокоительных, которые вы выписали мне. К тому же, знаете, сейчас кошмары это единственное, что позволяет мне увидеть моего мужа живым, хотя бы во сне. Давайте позволим нам видеться хотя бы так?       - Простите, Афина, вы ведь осознаете, что ваш муж…       - Я знаю, что мой муж мертв, уже почти полгода, как мне пришлось похоронить его на семейном участке…       - Что вас злит больше, что вы похоронили его или то, что вам пришлось сделать это далеко от Лос-Анджелеса? - все еще сохраняет осторожность психолог. У меня у одной сложилась впечатление, что она разговаривает со мной так будто я неуравновешенный псих-преступник? Нет? Кто-то еще думает также?       - Меня злит, что мой муж долгие годы руководил целой пожарной частью, был одним из лучших капитаном округа, сделал столько всего для города, департамента и людей, но никто не стал даже пытаться противостоять военным и вытащить его из этой чертовой лаборатории живым! - Это было грубо, даже слишком грубо. Я понимала это, но было уже слишком поздно.       - Хорошо, сержант…       - Отлично, теперь вы в своем отчете напишите целый список причин, чтобы отстранить меня от службы, а лучше уволить вовсе, и я вылечу из участка как пробка,с волчьим билетом!       - На самом деле, я хочу написать в отчете рекомендации для вашего капитана вывести вас в…как правильно это называется? в полевую службу? Чтобы вы снова оказались в центре событий и хоть ненадолго почувствовали себя снова живой, увидели, что жизнь не остановилась, просто немного потеряла краски…       - Просто… - тихо усмехнулась я. Только после до меня наконец-то дошел смысл сказанных девушкой слов. - Полевая служба? Вы действительно дадите мне допуск?       - Работа лучшее лекарство, - улыбнулась психолог. - И сейчас это “лекарство” нужно вам куда больше всего остального! Только у меня есть маленькое условие.       Девушка быстро поднялась со своего места и подошла к одному из ящиков в своем рабочем столе. Я старалась не выпускать ее из виду, почему-то ощущая постоянную угрозу ото всех, кто находился со мной в одной комнате, но девушка достала лишь небольшой черный ежедневник.       - Возьмите его. И каждый день, может быть, несколько раз в день, если чувствуете необходимость, записывайте туда мысль, характеризующую ваше общее состояние, какие-то мысли, которые вас посещают и кажутся особенно навязчивыми или стойкими. Может быть, то, что вас особенно раздражает. Все, что угодно.       - И все? - насторожилась я. - Я пишу сюда все это, а вы снова допускаете меня к службе?       - Все верно, - подтвердила психолог, чем еще больше загнала меня в тупик. - Сами увидите, это позволит вам расслабиться. Как будто вы рассказали, кому-то о проблеме, но на деле, не сказали вслух ничего такого. Захотите поделиться этим с кем-то, отлично. Нет, тоже хорошо!       - Хорошо, значит будем тренировать подчерк.       - Вот вы и придумали легенду для случая, если кто-то случайно застанет вас за этим занятием, а рассказывать вы не захотите! - Черт! А мне все больше и больше нравились эти визиты к психологу!