В тени

      Узреть закатное солнце в «сердце» клана Учиха не представлялось возможным. Но фиолетовые облака, медленно ползущие в сторону, прекрасны и без него. Уйдя от людей, Итама вздохнула с облегчением. Будто действительно дышать легче. Икки поддерживала её за руку. Она бы сказала хоть что-то из своих мыслей, если бы не Учиха за их спиной со своей служанкой. Икки использовала свою ладонь вместо веера, чтобы дать лицу госпожи прохлады. Итама поднесла одно запястье к лицу: не переборщила. Но всё же досадно, что ожидаемого эффекта не случилось.       – Если ваш Мадока-сан всё же заставит меня сыграть, я просто опозорюсь, – как Куро, Итама надула щёки от недовольства. Всё равно Мадара не видит.       – Принеси химе воды, – бросил он служанке и подошёл к ней, встав впереди. Без доспехов он всё же менее грозно выглядит. И это хорошо! Легче расположить друг друга к разговору. Но у Мадары настроения не было: – Он тебя надоумил? – подошёл близко, но не так, чтобы возникли лишние вопросы. И развернулся так, чтобы не было у кого-то мысли подслушать или прочесть по губам. Икки напряглась. Хаширама-сама предупредил её в последний момент, что Мадара явно узнает их принцессу. И всё же хотелось избежать.       – А что, я им не по нраву? Разве что… – Итама заговорила шёпотом. – Тэн, а? Шутка шуткой, а он напрягся, стоило старику упомянуть свадьбу. Ежели я не та, кого надо опасаться, можно и задуматься о союзе, – наверное, Мито гордилась бы ей. Или придушила бы. Принцесса Узумаки наставляла свою будущую сестру во всём, чтобы та себя защищала, а не лезла в пекло. Но что поделать.       Спокойная, как в детстве. В голосе пустая наигранность, неискренняя весёлость. Интриги не доставляли ей удовольствия. Мадара закатил глаза. Итама дёрнулась, повернув голову в сторону леса.       – Ничего не слышали? – спросила она у обоих. Но Икки покачала головой. Мадара тоже ничего не слышал, но заметил, что в безразличных глазах затаился страх, страх изведанный. – Ладно, не важно, просто устала, вот и померещилось, – Итама улыбнулась. Чёрный цвет волос ей к лицу, и всё же родные цвета внушали Мадаре куда больше доверия.       – С хенге ты всё же переборщила, – он усмехнулся. И строго добавил: – Как вернёшься за стол, сбавь обороты, – и отошёл от неё подальше.       Служанка принесла воды, но вместо того, чтобы выпить, Итама смочила руки и похлопала себя по щекам, протёрла глаза. В голове прояснилось. Послышался детский смех. Несколько мальчиков и три девочки прибежали сюда вслед за бабочками. Но остановились, увидев наследника с чужачкой. Самая маленькая девочка не могла оторвать взгляда от бабочек, которые окружили черноволосую госпожу. Одна бабочка села на цветок в волосах. А остальные закружили рядом с ладонями.       – Что вы здесь делаете? – Мадара строг. Прямо как Тобирама, честное слово.       – …простите, мы не хотели. Просто помогали матушкам, а потом бабочки столпились и полетели в одну сторону…       – Вай, они действительно красивые, – Итама широко улыбнулась, хотя не считала необходимостью передавать свою радость улыбкой. Но ведь именно улыбки располагают людей? Особенно детей. Итама присела перед самой маленькой девочкой, ведь та ближе остальных подошла к ней.       – Госпожа – Амэ-но-Удзумэ? – девочка наклонилась к запястью девушки, и бабочки с него перелетели на волосы. – А… – она явно не хотела напугать.       Выбравшись из-за стола, Мадара мог позволить себе закатывать глаза сколько угодно раз. Тупица Хаширама, он специально подослал саму гуманность. Но как Мадара должен поверить в искреннюю доброту Итамы к детям Учиха? Или, став главой Сенджу, Хаширама растерял рассудок, фанатично преследуя их детскую мечту? Но он не стал прогонять детей, которые окружили «Куро-сан». Спутница её отошла в сторону. Тоже хенге? Внешность совсем непримечательная. Обычный контраст между госпожой и слугой.       – Давай-ка я возьму тебя на ручки, – это не было предложение. Итама легко подняла маленькую девочку и встала на ноги. Остальным детям пришлось расступиться, потому что Итама быстро закружилась: – Не закрывай глазки, – и маленькая девочка увидела водоворот из улетающих прочь бабочек. Дети рассмеялись. Увиденное впервые не могло им не понравиться.       «Признаю… актрисы из твоей сестры не получится», – Мадара фыркнул, не оборачиваясь к подошедшему Изуне. Он единственный, кто мог подслушать их. Наверное, сразу ушёл за ним. Младший даже не пытался скрыть своей неприязни к «Куро-сан». Либо открыто выскажет ей всё, либо потом брату жаловаться будет.       – Живо по домам, негодники! – Изуна нахмурился, посмотрев на каждого из детей. Взгляд смягчился только для испугавшейся его появления малютки. И как только дети, забрав её, убежали, обратился к Куро-сан: – Твоё дело сопровождать Йоко-химе. Не веди себя так, будто на своей земле, – он повернул голову к Мадаре, явно в своих мыслях обвиняя, что тот позволил какой-то гостье так себя вести. Может, они знакомы? В Танзаку познакомились? Где ещё брат бывал? А если и так, брат же понимает, что не должно яшкаться с Яманака? Изуна всё больше утверждался в своей теории.       Итама даже не моргнула. Вся весёлость и нежность к детям, которую она постаралась отобразить на лице, свелась к вежливой улыбке, что видели все Учиха за столом. Тобирама называл Изуну противным. Но он скорее вредный. И чересчур ревнивый. Хотя Тобирама Хашираму к ней тоже когда-то ревновал. Итама в детстве не задумывалась над этим, но на примере отношений брата и сестры Узумаки многое переосмыслила в своих взаимоотношениях с братьями. Любила она их одинаково, но, честно признавая, с Хаширамой всегда проще.       – Я и собиралась порадовать химе представлением, только бабочки прилетели слишком поздно, – Итама снова поднесла запястье к лицу; от аромата ничего уже не осталось. – Так почему бы не порадовать детей? У них и без того мало времени для приятных воспоминаний. Спасибо можете сказать в другой раз, Изуна-сан, – проходя мимо него, Итама ещё не определилась, надо ли оно ей, но задела его плечом. – Идём, Кики, нельзя дать химе и старику заскучать!       Один глаз Изуны дёрнулся, раз, другой. Мадара посмеялся в кулак. Он признал поражение. Цветок астры в волосах Сенджу был намёком на воспоминание. И то, как Изуна сейчас злился на неё, напомнило ему, как Хаширама мог бесить.       – Аниджа… – Изуна постарался остыть, шумно дыша полной грудью.       – А потом старик всё же подбил твою сестру на соревнование в поэзии. Она даже не старалась, – вспоминал Мадара, любуясь раскинувшимся внизу горы видом. За прошедшие года они редко здесь пересекались. Всегда случайно, и кто-то из них всегда уходил. Или один приходил, когда уходил другой. Но в этот раз, встретив пришедшего Мадару, Хаширама не ушёл. И Мадара встал рядом с ним. Показалось правильным успокоить его как брата сестры, которая находилась в логове врага.       – Она ужасна во всех развлечениях аристократов, – и снова Хаширама отозвался о своей сестре нехорошо. Но это правда, так что Мадара пожал плечами. Нет, Хаширама неплохого мнения о способностях Итамы, просто этот факт известен еще со времён её пребывания в Узушио. Абы до азартных игр никто не довёл, страшно узнать последствия. А вдруг… Хаширама повёл плечом. Его сестра не такая, ей точно не до этого.       – Отец отправил Изуну с процессией до границы. Не понимаю его мотива, – Мадара вздохнул. И за кого он переживал больше? Изуна себя обидеть не даст, особенно какой-то девчонке. Хотя Хаширама уверен, что после Итама только игнорировать младшего Учиха и будет.       – Значит, процессия отбыла на следующий день? – как благородно со стороны Хаширамы не подколоть Мадару с его переживаниями о младших.       – В то же время, что и прибыли. Ты зачем её надоумил? Отсиделась бы тихо, и беспокоиться не пришлось бы, – ворчание Мадары грело душу. Хаширама доволен.       – А что? Я упрямый, от своего не оступлюсь. А моя сестра, как видел, легко откроет сердце новым людям. Это располагает, правда? – Хаширама похвалил Итаму от всей души. Он ведь не говорил, что ей нужно очаровать весь клан. То, что она понравилась кому-то из старейшин и смогла понравиться встреченным детям, говорило о вероятности успеха. – Да, узнай они, что это была Сенджу, будут плеваться ядом. Правда? – на небе появились первые звезды. Хаширама похлопал Мадару по плечу: – Но, знаешь, если просидеть на камне три года, можно его согреть, – он открыто заявлял о безграничности своего терпения.       – А ты уверен, что остальные Сенджу смогут открыть свои сердца для Учиха? – но Мадара не разделял его оптимизма. Их встреча здесь очередная случайность. Оба знали об этом месте, оба его любили.       – Но моё сердце ведь открыто? И думаю, Итамы тоже. Я тебе не говорил, что однажды один Учиха её чуть не убил? – Хаширама давно не удивлял Мадару в простом разговоре. – Но я убил его первее, – Хаширама махнул рукой на прощание. Если Мадара захочет разобраться, легко сопоставит факты. – Но мы сможем вырастить новые поколения без этой вражды и ненависти. Да, с вашими устоями это сложнее… – Хаширама не кричал, и его голос стихал с каждым шагом. – Но ты можешь стать замечательным примером. Как я для Сенджу.       Хаширама не справится в одиночку, прекрасно понимал. И он не собирался действовать один. Брат смирится и будет помогать. В сестре не сомневался. Но большего всего в этом деле Хаширама нуждался в поддержке друга. Мадара хмурился ему вслед. В следующий раз они снова встретятся в сражении.

«◊»

      Последняя остановка на территории Учиха. Итама успела устать от юной принцессы. Не то чтобы та капризничала или проявляла дурной характер, девочка просто хотела, чтобы «Куро-сан» всегда была рядом. Даже Учиха Изуна не выдержал и провёл назидательную беседу с обычными принцессами, которые и останутся с Йоко в стране Ветра. Кому ей доверять, как не им? А в итоге девочка нашла себе «мамочку». Принцессы-куноичи только между собой переглянулись да увели дочь даймё подальше, в дом старосты деревни. Самый приличный дом, где принцесса могла помыться и сменить одежду. Но Йоко услышала достаточно, потому Итама и смогла удалиться да прогуляться по деревне. Учиха помогал не ей. Себе, своему клану, стране. И только в последнюю очередь мог посочувствовать ей. Как он сказал пару дней назад? Лицемерке. Итама не стала отвечать грубостью в ответ.       Сёрбать лапшой приятно. Ингредиентов мало. Деревня не самая богатая, но и не бедствовала. А старики со старухами, к которым Итама и присоединилась, довольно приветливые. Одна бабушка подлаживала ей больше мяска. Молодой и здоровой нужнее. Вот был бы здесь Хаширама, мог бы и расплакаться. Такие старики легко могли его растрогать, и вряд ли это изменилось.       – Спасибо, – прожевав, поблагодарила Итама. – Может, я чем-то могу помочь? Я сильная, – и выпила всю юшку. – Дрова уже на зиму заготавливаете? Порублю. Воды наносить могу…       – Так ты ж госпожа чья-то, вон одежка богатая. Как можно? – говорила в основном бабуля, у которой в почтенные года остались почти все зубы. Вот это здоровье у обычного человека!       – Госпожа госпожой, а есть на халяву можно только дома, – ну, или в Узушио. Итама повела плечами, а то спина затекла.       – Что ты здесь делаешь? – Изуна не церемонился. Откуда бы её ни заметил, в один прыжок оказался рядом. И старики признали в нём господина из клана Учиха. Поспешили подняться, раскланяться. – Оставьте, – махнул рукой. Сдались ему поклоны от стариков. – Смотрю, правда, как дома себя чувствуешь, – старики выпрямились, но стоять или уйти – воля господина.       – Садитесь, вы же не отдохнули толком, – Итама, под личиной Куро, всё же осмелилась на небольшую провокацию. Но старики её не послушали.       – Я считал, что ты Яманака. Но недостаточно тщеславна, – Изуна скрестил руки на груди. «Куро» сама собирала для принцессы Йоко цветы. В одной из деревень помогла женщинам наносить воды. Не стала скрывать своих медицинских навыков и осмелилась помочь больному ребёнку, осознавая все риски. Изуна ещё проверит, как тот мальчик. – Простовата. Но нет нинкена рядом, чтобы принять тебя за химе клана Инузука.       – Чего ты ко мне прицепился? Как сорняк колючий, – спокойный тон только подливал масло в огонь раздражения Изуны. – По-моему, я хороший и образцовый гость. А вот старикам мог бы разрешить присесть или уйти. Зачем им слушать перепалку господ? – Итама даже не встала. – А я успела подумать, что Учиха хорошие хозяева для своей земли.       – Вот именно, хозяева. Благородная госпожа да панибратство допускает? – Изуна скривился. Он явно презирал её. Любое действие Куро рассматривалось прикрытием для шпионажа. Вот только что она могла выяснить? Зато пыталась споить отца, брата и старейшин. Что она хотела, услышать по случайности нечто важное? Или будет пускать слухи, как вернётся домой? Старшие мужчины его семьи точно расслабились!       – Не путай доброе отношение к людям с панибратством, Изуна-сан. Крестьяне не грязь под ногами, они нас кормят, на их деньги мы живём, – девушка встала и собрала все миски с деревянными палочками. Они уже совсем распухли. Им бы новые. Вот если бы она могла легко, как Хаширама, выращивать из себя древесину, сама бы сделала, заточила как надо.       «Нет, это просто совпадение», – то, как девушка перед ним нахмурилась, натолкнуло Изуну на мысль, что он уже видел такой взгляд. Что у одного, что у другого.       – Мы сами, госпожа, сами, – старушка забрала у неё миски. И раз господин про них забыл, женщина подала знак соседям уходить. Итама недовольно на него посмотрела.       – Кажется, я поняла в чём дело, – Итама подошла почти вплотную, хотя мысль увидеть шаринган не пришлась ей по душе. Но Акира учил отбиваться от недоброжелателей уверенностью в том, что ты им нравишься. Мол, они тебе не по душе, вот и бесятся. Итама не была согласна, что так всё и работает. Но если она заставит Изуну возмутиться, он либо нападёт, либо благоразумно от неё отстанет. Голос даже не дрогнул: – Я нравлюсь вам, Изуна-сан. Вам нравится выдуманный образ. Беситесь, что нравится. И не хотите знать, кто я на самом деле. Потому что любой ответ вас не устроит. Особенно если эта наглая лицемерка окажется Сенджу, – Итама ожидала увидеть, как благородный чёрный цвет зрачка изменится на красный с узором томое.       – Тц! Много думаешь о себе, – Изуна отошёл от неё. – Не знаю, из какого мелкого клана вытащили такую деревенщину, но только болтать и умеешь. Вся чакра на хенге ушла? За приятным личиком наверняка замарашка прячется, – и эта откровенная одежда! Чьё внимание она так хотела привлечь? Изуна развернулся. Ей же хватит ума возвращаться домой не через их земли? Изуна прикусил язык: в мыслях понадеялся – понадеялся!       «Реально Сенджу?» – замер, но оборачиваться не стал. Разумное зерно в её словах присутствует. Действительно, бесится, но не потому, что понравилась. Потому что напоминает противника, которого больше всего Изуна ненавидит. Личное проклятие Изуны от того, что не может с ним расправиться. Напоминает и дурака Сенджу, с которым брат всё играется, да прикончить не может. Сенджу? Тогда ей повезло, что от её благополучного возвращения домой зависят добрые отношения с даймё.       Итама наклонила голову на бок.       «Прости, ни-сан, очаровывать явно не моё», – Итама точно не расстроена. Но Тобирама немного преувеличил, называя Изуну вспыльчивым. Вредный и ядом плюётся, да, но по её меркам не вспылил. Так, оставил за собой последнее слово. Хотя на фоне Тобирамы и остальных Учиха… да, вспыльчив.