В тени

      Под долгий вой суровой бури Итама оглядывала окровавленный снег на поле боя. Красные беспорядочные пятна заметало, как и тела. Мёртвые. И ещё живые. Настоящей её здесь нет. Не после того, как Буцутама не приметил ничего подозрительного, а лишь измучился от переживаний. Да так измучился, что и глава с братом младшим прониклись. Конечно, Хаширама потом поймал её да с глазу на глаз поинтересовался, угрожала ли ей смерть от рук Мадары. Он не хотел верить, но перепугаться успел. Особенно испытывая сильную эмпатию на волнение Тобирамы, казалось, самого толстокожего из них.       Но связи с клонами достаточно, чтобы испытывать и зимний холод, и печаль по прерванной жизни. Шиноби. И куноичи. Различала их только одежда, да герба на ней. Один из клонов укутался в зимнее кимоно теплее. Никаких доспехов. Длинные белые волосы сливались с потоком падающего снега. У ног ещё живой Учиха.       Итама присела на колени, не церемонясь порвала крепежи нагрудника и откинула тот в сторону. Чтобы легче было дышать. Тело шиноби крепче тела любого обычного человека, который бы не смог дотянуть до её появления. И тело это жадно, насколько возможно, вдохнуло холодный воздух. Удар пришёлся по голове. Проломило. Руки с мягким свечением опустились на голову. Кровь идти перестала, но пальцы в ней испачкались. Слабый пульс. Другой бы ирьенин не стал ничего делать. Среди проколотых насквозь тел, свёрнутых шей и прочих последних травм и ран – один из немногих счастливчиков. Не окажись он брошенным, уже бы был в тепле. Шинигами явно не по вкусу такое наглое вмешательство.       Итама зевнула. Холодно. Интересно, а клон может познать смерть? Не просто развеяться, а приблизиться к грани…       В известном ей одной спокойствии она почувствовала пульсацию мозга. Едва заметная сама по себе, ослабла вместе со стуком сердца. Природная чакра почувствовала власть созидания. А казалось, немного просунь пальцы да примени силу – и можно дотронуться до мозга. В Узушио Итама и Мито видели один, даже трогали, но он давно иссох. Было бы гуманнее дать ему сгнить?       Одной руки будет достаточно. Так что ладонью другой она вытерла лицо молодого человека. Ослабшая чакра оживилась, жадно перемешиваясь с природной, которая, если бы обладала душой, будто с радостью позволяла себя подавлять. Кажется, этот мужчина был вместе с Мадарой. Во время стычки у сожжённой деревни.       – …хи…ме… – другой клон постарался на славу, умудрившись вернуть себе «детскую» внешность.       Кажется, катана Учиха задела органы Сенджу, а шиноби, редкий обладатель катона в их клане, прижёг их. Но повалился без сил. Заметил ли Хаширама? Или оставил на неё? Итама сделала всё в последний момент. И всё-таки тем, кому посчастливилось дождаться, придётся испытать последствия обморожения. Её задача упасти от смерти и придать сил для возвращения домой. Клон создал ещё одного. Скинули доспехи, пусть Тобираме это и не понравится. Но так клонам определённо легче. Итама не Узумаки, чтобы провести эксперименты по запечатыванию людей в свитки. Пока ещё сомнительная техника.              Тот же Учиха. Ни следа от вмятины. Это кто же из Сенджу тупой стороной бил? Мимолётный интерес. Стук сердца выровнялся до нормы.       Учиха открыл глаза.              В буре темно. И холодно, окоченело. Но пальцами рук и ног получилось пошевелить. Над ним лицо. Женский облик сливался со стихией. И тёмные глаза. Он точно жив?              – Вставай, – мягко обратились к нему, но как будто игра собственного разума. – Вставай, не стоит умирать, – Итама без дурного умысла ущипнула Учиха за щёку. – Кто другим поможет? Порадуй господ…              Итама встала. Ей невдомёк было, с белым демоном или снежной богиней сравнил её человек. Главное, зашевелился. Встанет и пойдёт. Бежать никто не просит. Посмотрела в сторону отдаляющихся с ношей клонов. О своих людях позаботилась. А Учиха, кого спасла, если этот не поторопится, заснут навечно.              – Кто ты? – чакры в этом клоне осталось совсем мало. Даже не заметила. Или другой Учиха слишком быстрый. В гуле ветра не сразу признан знакомый голос. Изуна. Итама попробовала повернуть голову. А в ответ крик: – Не двигайся! Отвечай! – что он подумал? Какая разница… клон развеял себя, позволяя настоящей Итаме провалиться в дрёму.              Изуна подбежал к соклановцу. Тот едва ли мог уверенно двигаться, но на лице отображалась радость жизни. Он ухватился за протянутую руку господина, чтобы ему помогли подняться.              – Эта женщина меня спасла, – хрипло, жадно, сухо. Но всё больше слюны. Хотя в памяти ещё тяжелый удар по голове. Давящий, желающий размозжить, но остановленный своим мечом.              Изуна в услышанном усомнился. Клоны Сенджу. Видимо, обучают вассалов. Но Мадара тоже выучился этой технике, пусть клонов всего-ничего. И у Изуны по примеру брата получилось. Уже несколько тел забрано. Но они же живые… и эти волосы. Из-за темноты бури они не такие светлые, но Изуна отчего-то уверился, что это была Куро. Спасла? Или всё же хотела убить? И если служит Сенджу, что за двойную игру ведёт? Точно лицемерка!              Хотя с делом о пропаже людей покончено. Сенджу прекратили поиски. Особенно теперь, когда сами ничего и не оставили от трёх деревень. И всё же не мешало бы убедиться в её молчании. Ведь ничего подозрительного Изуна не нашёл.

«◊»

      Семейный ужин Сенджу. Почти семейный, не считая того, что Мито ещё в статусе невесты, и таким образом Акира братьям и сестре Сенджу пока вообще никто. И старейшина Цутама. Вот уж кто точно навязался. Но Мито и в этом выгоду нашла. Ведь старейшина ворчал. И причина была дельная. Их посетила шугонин из клана Хатаке с указом даймё о прекращении любых сражений между кланами шиноби. А всё из-за большого пожара в столице, который не только унёс человеческие жизни, но и уничтожил запасы двух столичных складов на зиму. Даймё провозгласил всеобщий для страны траур.       – Всё чаще находят причину не воевать и грозятся наказанием главы. Того и глядишь, на цепь посадят, – Цутама неплохо так поел за их столом.       – Цутама-сан, что ж хорошего в том, чтобы сеять смерть в такой тяжкий для страны час? Не лучше ли лишний раз отправиться на задание, получить награду, выделить из неё одну-две десятых на помощь простым людям? – Итама невинно захлопала ресницами, как когда-то пыталась научить её Мито для поддержания образа безразличной к политике клана принцессы. – И стране легче, и поживёте чуть дольше. Или умереть в бою с Учиха для вас куда желаннее? А что будут расхлёбывать после вашей смерти, уже не волнует?       – Но траур продлится до весны, а там посевы. У Учиха будет время восстановиться. И их наследник получил Мангекё. Подумайте о правильности своих приоритетов, химе, – пожурил Цутама Итаму.       – Что же, мы слабеем? – Тобирама на стороне Хаширамы, но если до кого и могли достучаться старейшины, то только до него. Переглянувшись с наследником, Цутама сглотнул. – Даже с легендарным Мангекё Мадаре будет нелегко сражаться с братом.       – Боитесь, временно? – рассмеялся Хаширама. – Вы не думайте, но в скором времени могу вас удивить. Не забывайте, мы тоже воспользуемся этой передышкой с умом. И вы, Цутама-сан, всегда можете вернуться на поле боя, в первые ряды, – Хаширама улыбнулся другу отца.       – Нет, что вы… я ведь пекусь о будущем. К тому же есть пока ещё непроверенная информация, что Учиха понесли потерь меньше, чем мы предполагали… – Цутама покосился на Итаму.       – В любом случае, как будущая госпожа клана, – Мито подала голос, перетягивая внимание на себя, – хочу предложить воспользоваться передышкой с умом. Раз уж даймё настроен поддерживать мир как можно дольше, надо расположить его к себе. Прибавим к деньгам, что я привезла с собой из Узушио личные деньги Итамы, которых за годы должно быть прилично…       У Цутамы глаза на лоб полезли.       – Не сказать, что прилично, – спокойно перебил Тобирама. – Итама никогда не проявляла интереса к бессмысленным тратам, как и сейчас. Так что…       – Положенное содержание не копится в качестве приданного, ты хочешь сказать? – Мито быстро переключилась с прагматичного настроя на женский гнев.       – Почти что невестка, не понимаю твоего негодования, когда ты хочешь воспользоваться её средствами в своих интересах, – старейшина смотрел на наследника с толикой восхищения. Женщины Узумаки страшны в гневе испокон веков. Наверное, Цутаме стоит его поддержать.       – Я не против, Мито плохого не придумает, – вмешалась Итама, улыбнувшись. – Умаслим даймё и поможем жителям столицы. Нужно менять отношение простых людей к шиноби. Им пора перестать нас бояться, – она посмотрела Хашираме в глаза. Это тоже важный шаг на пути к желанному им миру.       – Ты слышал, брат, – в голосе Хаширамы ни жёсткой нотки, ни суровости. Тобирама кивнул. Пусть принцесса Узумаки…       – Отлично! Тогда на празднике весеннего равноденствия в вашей столице попросим у даймё благословения на наш брак. И сыграем свадьбу, – Мито посмотрела на удивившегося Хашираму. – А что, мне ждать, пока ты не умрёшь со своей безрассудностью? Мне нужна определённость, нам всем нужна определённость, да, старейшина? – Мито лукаво улыбнулась, намекая на наследника. Хотя на деле ей нужно больше реальной власти, а не ограниченные права почтенной гости и «всего лишь» невесты.       – Я даже предложения не успел сделать, – Хаширама склонил голову на бок от расстройства.       – Ничего страшного, отсутствие таких формальностей меня не расстроит, – Мито налила себе сакэ и мигом опустошила чарку.       – И всё же без праздника совсем никак… – как оказалось, справиться с этим старейшиной куда проще, чем представлялось.       «Про таких говорят, куда ветер подует, туда и склонятся?» – Итама вежливо улыбалась происходящему. Близость с Хаширамой Мито могла получить и до брака, но ей, куда более вовлечённой в жизнь общества, необходимо что-то делать, что-то решать. И держать под контролем. Иной образ жизни плохо влиял на душевное равновесие принцессы Узумаки. Акира с Итамой неплохо справлялись с оказанием всяческой поддержки и отдыхом. И всё же со своим характером Хаширама идеально подходил для того, кто мог бы научить Мито жить для себя, несмотря на ответственность перед целым кланом.       – Я так понимаю, пора строить отдельные дома для ваших людей, – бросил Буцутама.       – Цутама-сан, займитесь этим завтра, – Тобирама вежливо намекнул, что пора оставить их семью. – И если кто-то из Узумаки желает отправиться на задание, подберите в команду наших надёжных людей, – и не обидел старика!       – Может, я ещё должна знать о чём-то? – спросила Мито, когда сёдзи за старейшиной закрылись, а его шаги достаточно отдалились. – Или о каких ещё своих правах не знает Итама?       – После трёх лет жизни с химе Узумаки, думаю, сестра прекрасно осведомлена о преимуществах и недостатках своего положения…       – Давайте не ссориться? – осторожно подал голос Акира и вздрогнул, когда сестра и Тобирама повернули головы в его сторону.       – Мы не ссоримся.       – Кто сказал?       Весьма единодушно. Что же, Акира поднял руки, сдаваясь. В семье не без споров.       – Есть кое-что, – неожиданно сказал Хаширама и посмотрел на Итаму. – Даймё тебе в личное владение землю передал, которую я присмотрел, – уточнять при присутствующих необязательно. Да и несколько небезопасно. – Прибереги её, договорились?       – Хорошо, – быстро согласилась Итама, пока Тобирама и Мито не атаковали расспросами. Сестрино безразличие – лучшее оружие.

«◊»

      Мадара ошибся снова. Принял Итаму за Хашираму. Стояла у края скалы, укутываясь в зимнее хаори, вжимая голову в плечи. Под лунным светом длинная двухцветная коса извивалась на лёгком ветру. Учиха вспомнил, как предвидел печати подмены тела и позволил случиться обманному манёвру. Но вместе с тем он тогда представил, как коса настигла-таки цель. Как оружие могло впиться в бок, порвав одежду, разрезав плоть, как лезвие окрашивалось в кровь. Такая потеря ослабила бы Хашираму. От ярости и отчаяния к печальному принятию. Нет, так поступать Мадара не желал.       С Мангекё он стал быстрее. Настолько, что даже она не могла не вздрогнуть со всей свой отстранённостью и равнодушием. Итама вскинула руку, собираясь ударить неизвестного по переносице, что чревато – в качестве малого – помутнением рассудка или – что-то серьёзнее – переломом. Мадара схватил её запястье, приложив силу только чтобы остановить.       – Испугалась, – не успел сказать, как она зажмурила глаза. Мадара почти и не держал её, но Итама не спешила шевелиться. – Хаширама как-то сказал, что в детстве ты чуть не погибла от рук Учиха.       – Так и есть. Раз знаешь, уже догадался, когда было дело, – Итама медленно открыла один глаз. Уже знакомый узор не казался таким пугающим, как той далёкой ночью.       – Да, Сенджу пытались зайти в глубь наших земель, – уточнил Мадара без нападок и осуждения. Отпустил руку Итамы.       – Они красивые, – она не отошла, только опустила руку.       Земли? Или всё-таки глаза?       – Давай без лести, – Мадара махнул рукой, устремляя взор вдаль. – Хаширама показал-таки тебе это место, – и снова никакого осуждения или неприятия, как могло бы быть в детстве.       – Они красивые, как хоровод золотых карпов. И три хорошее число, связь прошлого, настоящего и будущего, – Итама приняла ту же позу, в которой Мадара её застал. – Показал, потому что указом даймё это моя земля, – она знала, что Учиха удивится. И также знала, что оценит её честность.       – Ты не показываешься в Укиё. Я не могу доверять жрицам, – Мадара определённо испытал смятение от этой новости. Хаширама снова на шаг впереди?       – Я не хвастаюсь, но ходить точно не запрещаю, – Итама рассмеялась. – Сборы делала я. Ему лучше? Хочу, чтобы он дожил до того дня, когда Учиха и Сенджу прекратят эту непонятную войну, – спрятала нос в воротнике.       – Вряд ли, – Мадара косо посмотрел на девчушку со снисхождением. На сердце тяжелело при воспоминании о неприятном, но действенном плане отца.       – Жаль, – Итама не стала уточнять, что Учиха ставил под сомнение. – Не думаю, что брат забыл о вашей дружбе. Сам понимаешь, обязанности и присутствие невесты отнимают всё время вне поле боя, – вполне серьёзно, но на последних словах с толикой ехидства произнесла Итама.       – Да, как-то он хвастался наличием невесты, – даже порывался фотографию показать, одну, другую. – В любом случае, спасибо за помощь. Больше эти сборы не понадобятся.       Итама повернула голову к нему. С прямой спиной, но осунувшимися плечами. Она ведь правильно поняла? Итама дотронулась до его плеча, осторожно сжав. Не та поддержка, которую можно получить от друга-соперника. Но и она не совсем бесчувственная тварь. Мадара посмотрел на Итаму. Что брат, что сестра – такие простаки!       – Я не хотел нападать, но должен был…       – Слова лишние, – Итама убрала руку. – Оба клана раздражают. В войне стран смысла и того больше. Я пойду, – алые глаза угасли, уступая место чёрному цвету. Доживёт до их новой встречи, он уже будет главой. Не то чтобы что-то изменится между их кланами. Да поскорее. А всё же хотелось бы!       – Последний вопрос! – Мадара успел схватить Итаму за ладонь. Вспоминая, с каким недовольством брат сопоставлял факты, разоблачая «Куро». Он, конечно, ничего Изуне не сказал, окончательно выдавая принцессу Сенджу, несмотря на последствия подобной лжи. И всё же с каким восхищением в глазах младший вспоминал «лицемерку»! Поэтому Мадара спросил: – Зачем ты спасаешь проигравших?       – Просветлённый говорил: ненависть не побеждается ненавистью, лишь любовью. А я люблю людей. И сострадаю вашим женщинам, матерям, сёстрам и дочерям.