Общежитие №16. Судьба наследника

      Все трое стояли над пустой кроватью Джисона, думая, когда и куда он успел уйти. Они проснулись поздно, до выхода на первую пару оставалось пятнадцать минут, поэтому время на должные поиски отсутствовало.       — Это очень плохо… — сказал Феликс, стоящий посередине, между Минхо и Хёнджином. — Это прям пиздец.       — Спасибо, блять, что уточнил! — развёл руками Минхо. — Его хоть наручниками к себе привязывай — всё равно умудрится съебаться.       — Может, он в универе? — предположил Хёнджин. — Не настолько же дебил, чтобы пропускать лишний раз. Он даже под кайфом на парах сидел.       — Ещё и без телефона убежал, — сказал Феликс, взяв в руки разряженное устройство Хана. — Давайте сейчас в уник пойдём, там уже встретимся с пацанами. Если не увидим Джисона, то будем думать и коллективно искать.       Истинная причина отсутствия Хана заключалась в том, что ему было стыдно появляться перед парнями. Он даже не попробовал уснуть этой ночью, поэтому бродил по универу в таком виде, будто приехал с войны. На нём была вчерашняя одежда, грязные волосы скрывались под капюшоном, круги под глазами стали ещё больше, а взгляд действительно напоминал мёртвый. Джисон остановился перед аудиторией, где уже собралась толпа однокурсников из пяти групп, ведь в расписании стояла совместная пара, собирался надеть наушники, но вспомнил, что забыл и их, и телефон в общежитии. Жить захотелось ещё меньше.       — Господи, Джисон… — раздался женский голос позади. Хан обернулся и увидел Цзыюй, с которой общался крайне редко и не имел большей связи, чем с одногруппницей. — С тобой всё нормально?       — Нормально, — без каких-либо эмоций ответил он. — Просто не спал.       — А где остальные? Вас с середины прошлой недели не было. Все думали, что вы умерли.       — Да там дела… — Джисон решил не посвящать её в подробности. — Скоро придут.       Это и произошло. Через пару минут к толпе присоединились ещё семеро, которые были крайне заинтересованы Ханом, стоящим спиной к ним. Тот, увидев их, не стал убегать или прятаться в скоплении людей, а вместо этого намеренно дожидался, когда парни подойдут и начнут разговор. Чонин схватил его за руку, оттащил от толпы, у которой очень быстро увеличивались уши, когда речь заходила на подобные темы, и остановил рядом с остальными, отделившимися от массы однокурсников.       — И зачем, собственно? — задал первый вопрос Чанбин. Он не стал произносить это коварное слово «наркотики», чтобы избежать утечки информации.       — Причины те же, — повернув голову так, что парни видели Джисона в профиль, сказал он. — Накопилось, больше не мог держаться. Меня никто не заставлял.       — Почему так внезапно? — подключился Бан Чан. — То есть, раньше ведь всё было точно так же, но ты не срывался.       — Не знаю, — тяжело вдохнул Хан. — Вся эта хуйня с работой… короче, добила меня. Вы уж сильно не сердитесь, пожалуйста. Признаем, что этого стоило ожидать.       — Хватит делать вид, что всё нормально, — сказал Сынмин, и в этот момент Джисон понял, что без конфликта не обойдется. — Вчера сорвался, а завтра что? Опять тебя откачивать придётся?!       — Не ори ты… — сквозь стиснутые зубы произнёс Хан и посмотрел в сторону, чтобы убедиться в отсутствии заинтересованных. — Я обещаю, что больше не притронусь. Пока не ломает, но если начнёт, то лично попрошу вас привязать меня к батарее.       — Джисон, скажи честно, — Чан сделал шаг вперёд, так как стоял позади Хёнджина, — ты просто хотел увидеться с Юнсо? Или произошло что-то другое, но ты опять молчишь?       — Я всегда хочу с ним увидеться, — мимолётно улыбнулся он. — Вы знаете обо всём случившемся. Сказал же, что накипело.       Люди начали заходить в аудиторию, и Хан не упустил возможность закончить неприятный разговор. Поняв, что он отправился за толпой, парни также зашагали ко входу в помещение и лицезрели Джисона уже за партой, который выложил из неё одну единственную тетрадь и погрызенную ручку. Казалось, что он чётко ответил на все заданные ему вопросы, но что-то всё равно оставалось в тайне. Будто сама суть его действий до сих пор была нераскрытой.       — Мы сегодня на тренировку идём, — сказал Минхо, расположившись рядом с Джисоном. — Чтобы из общаги не выходил, пока нас нет, понял?       — В смысле? — спросил тот. — А я типа не иду?       — Ты не типа, а просто не идёшь, — уточнил Ли. — Свалишься посреди поля, как жмурик. Пока Флекс на твоём месте стоять будет, а как окрепнешь, так вернёшься. Хотя бы жрать и спать начни по-человечески.       — И когда следующая игра?       — Через три дня. С детдомовскими…       Организаторы сделали то, что могло привести к апокалипсису — поставили их в одну подгруппу. На этот раз подгрупп было всего две, в каждой по четыре команды, и от результатов следующей игры зависело, будут парни сражаться за третье и четвёртое место, или же за второе и первое. Если победят детдомовских, то пройдут в финал, а если нет, то заберут бронзу, особо не стараясь, ведь их весомыми соперниками была только команда старых знакомых Хёнджина.

***

      После окончания тренировки Феликс опять заставил Минхо задержаться, чтобы попросить его заехать в офис и проверить документы, которые вчера принёс Мун Джо, а также уточнить у секретаря, на какое время была назначена завтрашняя встреча по поводу продажи участка под строительство очередного жилого комплекса в Тэгу. Проект планировался масштабным, и Феликс решил провести переговоры с менеджерами лично, а не через кого-то, чтобы у тех возникла уверенность в сотрудничестве. Минхо планировал отправиться сразу, как переоденется во всю ту же чёрную рубашку и брюки, но перед вызовом такси спросил, кто из парней планировал остаться в общежитии. Откликнулся Чанбин, но предупредил, что планировал посвятить это время подготовке к завтрашней пересдаче зачёта, а если быть точнее — созданию шпаргалок. Минхо попросил его периодически заглядывать в соседнюю комнату и «ненароком» проверять, как обстояли дела у Джисона.       — Ты-то куда собрался? — спросил Чан, смотря, как Минхо застёгивал пуговицы на рубашке.       — Флекс попросил его бумажки проверить, — ответил он, параллельно посматривая в настольное зеркало. — Кстати, Чанбин, спизди у девчонок пылесос. Живём в свинарнике.       — Это новость? — усмехнулся тот, смотря на Пеппу, которая спала на кровати Минхо, но через секунду переварил сказанное парнем: — Стоять… Какие бумажки?       — Так я работаю на него. Секретаршей, можно сказать.       — Охуеть… — прокомментировал Сынмин, даже переместившись из лежачего положения в сидячее. — И давно?       — Пока только один раз в офисе был. Вы прикиньте, я прям официально устроен! Ну, почти… Ещё врачей для мед-книжки пройти надо, но это всё хуйня.       — Нас не твои блохи интересуют, — сказал Чанбин, сидя с удивлёнными глазами. — Это ж сколько он бабла пообещал, раз ты согласился? Неделю назад ты клялся отрезать ему яйца за то, что по ночам головой об стену бьётся, а сегодня уже коллеги.       — Хёнджин знает? — спросил Чан, сидящий за ноутбуком на своей кровати, из-за чего не особо принимал участие в разговоре. — Если нет, то пизда тебе. Будет рвать и метать.       — В честь чего, интересно? — прыснул Ли. — Я же яйца к нему не качу. Хотя…       Бан Чан полностью оторвал взгляд от ноутбука и заострил внимание на Минхо, который подозрительно улыбался.       — Это была проверка на реакцию, — объяснил Минхо и достал телефон из кармана, чтобы заказать такси. — Спокойно, ракета не взлетает. Сынмин, в меня не стрелять.       — Не шути так… — замотал головой тот. — Я ведь вспыльчивый.       — Отличай это понятие от «ёбнутый», — усмехнулся Чанбин. — Так Хёнджин в курсе или нет?       — Сейчас узнаем, — сказал Ли и ловко переместился на подоконник, а затем, встав на пожарную лестницу, постучал кулаком по распахнутому на сорок пять градусов окну, откуда открывался прекрасный обзор на кровать Хёнджина, где он сидел с Феликсом, едва не развалившись на нём. — Флекс, я поехал! Сегодня на меня планов больше не строй, а то я уже заебался!       Феликс молча смотрел на него широченными глазами, думая: «Вот же скотина…» Джисон и Чонин, находящиеся на кровати Феликса, сидели с идентичными выражениями лиц, а эмоцию Хёнджина в целом было трудно описать: изогнутые и в то же время приподнятые брови, веко одного глаза приподнялось и закрыло его почти наполовину, а в губах образовалась маленькая щёлка, через которую даже не было видно зубы.       — В смысле?.. — Хван повернул голову влево и закрепил взгляд на Феликсе. — Какие, нахуй, планы?.. От чего он там заебался? Я вообще ничего не понимаю.       — Для тебя это свойственно, — сказал появившийся в окне Чанбин. Он аккуратно перелез на подоконник, так же тихо подошёл к кровати и уселся рядом с Ханом. — Вы продолжайте-продолжайте, я мешать не буду.       — Ты зачем припёрся? — шёпотом спросил у него Чонин.       — В эпицентре всё самое интересное, — с широкой улыбкой произнёс Чанбин и обхватил пальцы ног, сложенных «бабочкой». — Пиздюк, тащи пиво и чипсы.       — Я жду, — напомнил о себе Хёнджин. — Принцесса, у тебя нет варианта опять подогнать мне телефон, чтобы уйти от ответа.       — Да там… — почесал затылок Ли, думая, как правильнее сформулировать, но все выстроенные в голове варианты приводили к скандалу. Он обратил внимание на зрителей. — А вы хули расселись?! Не доходит, что сейчас личный разговор будет?!       Этих слов хватило, чтобы выгнать всех, даже Чанбина, так яростно рвавшегося узнать подробности от первого лица в виде Феликса. Ли закрыл окно, чтобы ни один звук не вышел из этой комнаты во всей полноте, и сам разместился на своей кровати, сев напротив Хёнджина.       — Я нанял Минхо на работу.       — Что?..       — Он мне помогает, — перефразировал Феликс. — Проверяет бумаги, следит за расписанием встреч и выполняет прочие вещи, которые связаны конкретно со мной. Я не знал, как ты отреагируешь, поэтому не говорил.       — Ну… круто, — пожал плечами Хван. — А почему ты подумал, что я как-то не так отреагирую?       — Потому, что это Минхо? — неуверенно ответил встречным вопросом Феликс. — Мало ли, ты мог занервничать, что у него чувства проснутся и прочая хуйня. Сейчас он делает вид, что ненавидит меня, даже сам убедил себя в этом, но врёт же.       — Феликс, он реально тебя ненавидит, — уверенно заявил Хёнджин. — Просто не демонстрирует это так явно, как делал я. К тому же, раз ты предложил ему работу, то у него появилось хоть какое-то чувство благодарности. Но я бы Минхо не доверял.       — Почему?       — Такие люди мстят в самый неподходящий и неожиданный момент, — объяснил Хёнджин, говоря с полной серьёзностью. — Ты же разбил его веру в слащавую доброту мира, поэтому он вполне может отплатить тебе тем же. Ты доверяешь ему бумажки, от которых зависит жизнь компании и твоя собственная. Не боишься, что в один день ему стрельнёт что-то подправить в них?       — У него кишка тонка.       — Очень сомневаюсь. Знаешь, мы поговорили, когда остались вдвоём на квесте, — он начал прокручивать в голове свой диалог с Минхо, вспоминая ту самую фразу. — Он сказал, что ты возомнил себя богом, который вправе решать судьбы людей и менять их по своей прихоти. Как бы тебе это не откликнулось.       Феликс несколько секунд просидел в одной позе, прикрыв рот кулаком, а потом подскочил с кровати и побежал к двери, где стояла обувь.       — Дай мне ключи из тумбочки, быстро! — крикнул Ли, засовывая ногу в кроссовок. — Скорее!       — Ты как на пожар, — посмеялся Хёнджин, открыв ящик, где лежали ключи от машины. — Пердак горит?       — Блять, мне не до шуток!       — Да успокойся ты, тревожник хуев, — с той же размеренностью говорил Хёнджин. — Я не имел в виду, что это обязательно произойдёт сегодня, и что произойдёт вообще. Просто предположил возможный вариант.       — Я теперь не усну, пока договор не прочитаю, — Феликс подбежал к Хёнджину, который держал ключи, и вытянул руку вперёд, но тот поднял их над своей головой. — И что это?       — Я с тобой. Кто-то же должен тебя оживить, если по пути нервный срыв случится.       — Нет! — воскликнул Феликс и подпрыгнул, пытаясь дотянуться до ключей, но недооценил рост Хвана. — Отдай, шпала! Тебе нельзя со мной, понимаешь?! Там все всё знают!       — Почему даже Минхо можно, а мне нельзя? — свёл брови к переносице Хёнджин. — Тебе никто ничего не скажет, если не захочет работу потерять. Пускай заодно убедятся, что у тебя хороший вкус, раз такую конфетку ухватил.       — Хуй с тобой… — махнул рукой Феликс, тем самым дав согласие на совместную поездку в офис. Получив ключи, он сразу полетел к двери и велел Хёнджину обуваться, а сам пообещал в это время завести машину. Как только Ли скрылся за поворотом, что вёл к лестнице, по лицу Хвана расползлась коварная улыбка. Пускай он думает, что Хёнджина волновала безопасность деятельности Минхо, а не сам факт его работы с ним.       Добравшись до здания офиса, Феликс не позволил Хёнджину осмотреться должным образом и сразу повёл его внутрь, так как не собирался терять ни минуты. Слова Хвана пробудили в нём недоверие к человеку, который до этого момента казался ему чистым, как белый лист, и не способным на месть, но один лишь короткий диалог смог изменить всё. Феликс даже торопил лифт, говоря: «Езжай быстрее, исчадие прошлого!», — а Хёнджина это невероятно забавило. Он невольно умилялся в моменты, когда Ли нервничал, становился от этого рассеянным и начинал говорить с самим собой, а потом отрицал этот факт, не веря. Феликс проскользнул мимо девушек, сидящих на ресепшене, приложил пропуск к турникету и собирался побежать в кабинет, но вовремя заметил пропажу. Хёнджин поклонился работницам и не спеша направился к конструкции, уже думал пролезть снизу, и Ли, заметив это, остановил его.       — Конченый… — он быстро приложил пластиковую карту к считывающему механизму, и стрелка загорелась зелёным. — Давай резче!       — Ты так бежишь, будто он твой сейф взламывает. Не паникуй, Титаник ещё не тонет, — Феликс крепко схватил его за руку, причём с такой силой, о которой Хёнджин даже не догадывался. — Ой-ой…       Исходя из опыта с Минхо, Феликс понял, что не потеряться в этом месте можно было минимум со второго пребывания, поэтому решил не тратить время и сразу взять всё в свои руки. Он тащил Хвана за собой, слыша, как тот уверенно здоровался со всеми встречными, а сам не обращал внимание на приветствующие фразы подчинённых. У них явно возникли вопросы насчёт уже второго незнакомого им лица, но Феликс предупредил Хёнджина, чтобы он никому не представлялся, так как сотрудникам было известно только его имя, а не внешность, и это играло на руку. Чем меньше знают, тем лучше.       Феликс залетел в кабинет, вслед за ним зашёл Хван, и оба посмотрели на Минхо, который сидел за столом с растерянными глазами. Он уже прочитал договор, но в истории наткнулся на сделку, которая подразумевала продажу той же площади в этом районе Тэгу, поэтому решил сверить данные через компьютер, пароль от которого дал Феликс, чтобы не копошиться в бумажках.       — Ты что тут делал?! — довольно агрессивно спросил Феликс и выхватил у него мышку. Он собирался нажать на стрелку, которая должна была убрать последние изменения, но её не было. Минхо даже не включил функцию редактирования текста и просто читал договор. — Твою ж мать…       — А что происходит? — задал очевидный вопрос Минхо.       — Принцесса решила, что ты хочешь разорить казну прямо здесь и сейчас, — объяснил Хёнджин.       — Ага… — протянул он. — А с какого хуя, собственно, такие выводы?       Феликс посмотрел на Хёнджина, и Минхо, заметив это, сделал то же самое.       — Я просто предположил! — вскинул руки «зайчиком» Хван. — Не надо из меня врага народа делать!       — Охуеть… — усмехнулся Минхо, откинувшись назад, и коснулся спиной массивного кресла. — Вам бы, ребят, таблеточки попить. От паранойи, желательно.       — Минхо, можем поговорить? — попросил Феликс, отойдя от компьютера. — Хёнджин, погуляй пока.       — Выгоняешь? — вскинул бровями тот. — Как некультурно…       — Я серьёзно. В конце левого коридора стоят пуфики, посиди там. И ни с кем не разговаривай!       — Принято, — улыбнулся Хёнджин и, накрыв голову одной ладонью, приставил вторую к виску. Но как только он вышел за дверь, Феликс услышал его голос, сказавший: «Здрасьте», — и затем он отдалился, но рот так и не закрыл, найдя себе собеседника.       — Я весь внимание, — сказал Минхо, пока Феликс не побежал останавливать своею чересчур общительную пассию. — И почему же ты решил, что во мне проснулись гены хакера?       Феликс, особо не церемонясь, облокотился на стол и присел на него, при этом касаясь ногами пола. Разговор выдастся тяжёлым и неловким.       — Просто… Я как-то не подумал о прошлом, когда нанимал тебя, — нервно усмехнулся он. — Людям же свойственно отвечать говном на говно. Вот и побоялся, что тебе стрельнёт.       — Вот оно что… — протянул Минхо, положив предплечья на подлокотники кресла, и сделал пол-оборота, чтобы сидеть лицом к Феликсу. — И нахуя оно мне надо? Чтобы ты меня убил? Я с такой мести ничего не получу, ещё и работу потеряю. Поверь, если бы я захотел отыграться, то сделал бы это куда креативнее.       — Я в тебе не сомневался, — с облегчением улыбнулся Феликс. — И ещё кое-что… Я понимаю, что ты тихо меня ненавидишь, но… Блять, как это трудно сказать! — воскликнул он и резко отодвинулся от стола. Феликс начал нахаживать круги возле рабочего места, а Минхо терпеливо ждал продолжения. — В общем, я не хочу, чтобы ты относился ко мне плохо.       — В каком смысле?       — Хочу по-нормальному, — с некой жалостью произнёс он. — Как у людей, как с остальными пацанами. Ты меня понял.       — То есть, дружить? — уточнил тот.       Феликс кивнул.       — Что же раньше не рвался? — спросил Минхо. — С момента, как ты вернулся из отцовского концлагеря, всё пошло по пизде. Поначалу было терпимо, а потом всё глубже и глубже… Я ведь пытался хоть что-то сохранить, но тебя волновал исключительно Хёнджин, и особого рвения к общению с твоей стороны я не наблюдал. Сейчас что изменилось?       — Ну, мы работаем вместе, — Феликс решил начать с этого, а уже потом перейти к главному. — И ты изменился.       — Значит, ты переделал меня под себя и сейчас выбрал момент, чтобы предложить попробовать сначала?       Феликс застыл на месте. Минхо сказал сущую правду, но сама формулировка была не из приятных.       — Признаю, в такой интерпретации это звучит хуёво… — сказал Феликс, кивнув.       — Знаешь, в чём твой главный недостаток? — Минхо поднялся на ноги, отодвинул кресло назад и подошёл ближе к Феликсу. — Ты не умеешь принимать людей такими, какие они есть, если тебе это не нравится. Пытаешься перенастроить их так, чтобы тебе было удобно. Реально думаешь, что я, будучи одной из жертв твоих социальных экспериментов, захочу общаться?       — Минхо… — опустив взгляд, тяжело вдохнул Феликс. Сейчас он собирался произнести фразу, от которой сводило челюсть, а язык всячески изворачивался, лишь бы не делать этого — отголоски прошлого. — Прости меня. Пожалуйста.       Минхо молча смотрел на него несколько секунд, оцепенев, так как услышать подобное от Феликса равнялось чему-то мистическому.       — За что?       — За то, что так хуёво обошёлся с тобой, — Феликс прошёл мимо Минхо, положил руку на кресло и сел в него, чтобы чувствовать себя менее неловко. — Тогда ты спросил, почему Хёнджин, и я решил высказать всё в лицо, но мог сделать это мягче. Признаю, что действительно считал тебя тряпкой, но сейчас всё изменилось. Согласись, что есть такой тип людей, которых необходимо просто разъебать в щепки, чтобы превратить нечто сахарное в характер.       — Мой характер меня вполне устраивал. Я не просил тебя как-либо менять его, беря в основу дробление.       — Но сейчас же стало лучше.       — И опять мы здесь, блять… — Минхо отвёл взгляд в сторону, улыбнулся и вновь устремил его на Феликса. — Ты, чмошник избалованный, даже не способен признать свою вину. Думаешь, что цель оправдывает средства? С какого хуя ты решил, что я хотел этого?! У тебя даже мысли не возникло, что из-за тебя у меня поменялось представление обо всех людях! Что я больше не хочу никому открываться и сближаться с кем-то из-за страха не угодить! — Минхо с облегчением выдохнул, наконец-то сумев высказаться. — Надеюсь, ты доволен результатом. Снова сближаться с тобой опасно — может током уебать.       — Почему ты не учитываешь, что и во мне что-то изменилось? — спросил Феликс, выслушав его. — Я не говорю про всё, ведь так не бывает, но многое стало другим. Если бы я остался таким же избалованным чмошником, то предложил бы тебе работу, отвалил бы кучу бабок на лечение Джисона и его недавний выкуп? Я же знаю, что твоё поведение в какой-то степени — показуха, но понимаю тебя, ведь сам таким был. Может, нам пора прекратить страдать хуйнёй и попробовать найти общий язык? Ты внёс в мой характер не меньшие изменения, чем я в твой.       — Например? — заинтересовался Минхо.       — Я перестал жить исключительно ради себя. Если было бы по-другому, то я ни за что не стал бы помогать деньгами.       — Считаешь, что единственная помощь заключается в деньгах?       — Так у меня же… — Феликс пожал плечами, опустив взгляд на пол, — больше ничего нет. Как я ещё могу помочь? Каждый должен выполнять свою работу.       — Давно ли дружба стала работой? — прыснул Минхо. — Будь оно так, я бы давно уволился и съебался в закат. Ставка за такой труд больно маленькая. Иногда достаточно просто быть рядом, чтобы помочь человеку.       — И какой итог? — напомнил о главной сути диалога Феликс. — Ты пойми, что я хочу полностью доверять тебе, а этот холодный фронт конкретно поджимает очко.       — Погоди-ка… — подозрительно заулыбался Минхо. — Я правильно понимаю, что ты просишь меня дать тебе шанс?       — Да как ты такие формулировки генерируешь?.. — искренне не понимал он. — Называй так, если тебе легче от этого. Я просто хочу наладить отношения.       — Хочешь наладить отношения, потому что таким я тебе нравлюсь и притягиваю?       — Хватит! — не выдержал Феликс, крикнув. — Прекрати переёбывать мои фразы!       Минхо больше не мог скрывать смех. Он, присев на стол, скрестил руки на груди и посмотрел в сторону окна, чтобы поржать от души, а затем, успокоившись, увидел театральную гримасу Феликса: недовольный взгляд, одна поднятая бровь и чутка приоткрытый рот. Пришлось избавляться от эмоций по второму кругу.       — Всё, я закончил, — оповестил о своём спокойствии Минхо и прокашлялся. — Слушай, ты бы на моём месте так же подъёбывал! Поэтому убирай свою… стянутую рожу.       — Что-то я уже сомневаюсь в своих намерениях…       — Значит, мне не говорить, что я согласен?       Эмоция Феликса наконец-то сменилась, и это было приятное удивление, выраженное блеском в глазах.       — Но ты не думай, что опять превратишь меня в ручного долбика на побегушках, — продолжил Минхо и заправил несуществующие волосы за уши, и затем подключил самоиронию: — Я же теперь мальчик холодный и неприступный… Такого ещё заслужить надо. Короче, посмотрим, как пойдёт.       — Ты как-то подозрительно легко согласился… — с явным недоверием произнёс Феликс. — В чём подвох?       — У меня стокгольмский синдром, — отшутился Минхо и, подойдя к креслу, жестом отогнал от него Феликса. — Кыш с моего рабочего места. Мне ещё твои миллиарды на себя переписывать.              — Значит, мир?       — Ага, дружба, жвачка и прочая хуйня. Съебись уже, Христа ради, я хочу закончить и полететь домой.              Минхо буквально спихнул Феликса с его же императорского кресла, снова засел за бумажки и перестал обращать внимание на присутствие парня, но вскоре дверь отворилась. Хёнджин стоял в проёме, довольный собой, с высоко поднятой головой и явным ожиданием вопроса: «Что ты делал?»       — Ты где шлялся? — в немного иной формулировке, но с тем же смыслом спросил Феликс. — Я же велел ни с кем не разговаривать.       — Я для них Со Чанбин, — с улыбкой сказал Хван и, закрыв дверь, подошёл к Феликсу. — Рассказывал, какой у тебя охуенный пацан, ещё и про друзей хорошо отозвался. Короче, принцесса, в глазах твоей прислуги мы теперь порядочные граждане.       — Что ты рассказал?..       — Все твои фетиши выдал, — поджал губы в улыбке он, и выражение лица Феликса стало ещё более напуганным. — Да успокойся, пока лобковые волосы от нервов не поседели. Я с девчонками на ресепшене стоял. Но для них я сам Хван Хёнджин.       — Сам, блять… — сквозь смех повторил Минхо, продолжая смотреть на бумаги. — Они тебе пятки вылизали, когда имя услышали?       — Кстати! — щёлкнул пальцами Хёнджин и снова переключился на Феликса. — Они теперь думают, что у тебя фут-фетиш. Не благодари.       — Как мило, — фальшиво улыбнулся Феликс. — Твоя мать первая в очереди.       — Сегодня же обрадую её, — кивнул Хёнджин. — Эти девчонки просили передать, что тебя ген-директор искал, когда о твоём приезде узнал. Я клянусь, что больше не выйду отсюда и не буду ни с кем общаться.       — У нас есть громкоговоритель, — сказал Минхо и выдвинул вперёд маленький микрофон на подставке. — Все узнают про пяточки, пока Флекса нет…       — Развлекайтесь, — дал добро Феликс и покинул кабинет, думая, пошутил ли Хёнджин про распространение слуха о придуманном им фетише, или действительно рассказал это. И не спросить ведь у девушек с ресепшена.       Хван несколько минут бродил по кабинету, внимательно рассматривая интерьер, и в то же время не отводил взгляд от Минхо. Тот пытался игнорировать, но чувствовать себя зверем в зоопарке не особо хотел, поэтому решил начать диалог первым.       — Если не перестанешь загадочно бродить, то я объявлю в микрофон, что ты раскладываешь мефедрон… — монотонно произнёс Минхо и открыл следующий файл в папке. — Либо говори, что от меня хочешь, либо шуруй в пизду.       — Мне там больше не нравится, — помотал головой Хёнджин, добрался до одного из шкафов и схватил с полки фигурку Винни Пуха от «Funko POP», которую начал крутить в руках. — О чём с Феликсом разговаривали?       — О гнетущем, — в той же незаинтересованной интонации ответил Ли. — Ты, кстати, зачем надоумил его увидеть во мне взломщика и предателя?       — Я просто предположил. Ты же бешеный, когда речь заходит о деньгах.       — Вот именно, что бешеный, раз согласился с Флексом работать, — Минхо закончил проверять документы и записал кое-какие возможные поправки по цене на листок, поняв, что можно было продать дороже, но не спешил убирать от себя папку. — Хотя он, кажется, очень рад этому.       — В каком смысле?..       Именно такой реакции и ждал Минхо. От удовлетворения, вызванного ей, парень не смог удержать внутренне злорадство, и уголки губ натянулись в улыбке, а взгляд наконец-то переместился с бумаг на Хёнджина.       — Ты ведь не хочешь, чтобы я здесь работал, и дело далеко не в честности, — констатировал Минхо, что полностью совпадало с мыслями Хвана. — Боишься, что во мне опять какой-то фонтан захлещет. Неужели ты настолько неуверен в себе?       — Я боюсь, что если он захлещет, то Феликс будет думать не о работе, а о том, как бы тебя выгнать и опять не сломать твоё хрупкое эго, — язвительно произнёс Хёнджин. — Не хочу снова наблюдать этот спектакль.       — Хочешь или нет — от этого ничего не изменится. Феликс сам идёт на контакт со мной, а я просто поддакиваю желаниям своего начальника. Сейчас, пока ты гулял, он предложил мне наладить отношения.       — Ради работы?       — Ради окончания Холодной войны, — вновь улыбнулся Минхо, поняв, что Хёнджина это безумно бесило. — Феликс сам признался, что ему нравится то, что он из меня слепил. Не вижу причин отказываться от его инициативы.       — Так дружите на здоровье, мне-то что? — фыркнул Хван, поставив фигурку на место. — Поверь, ты интересуешь его не больше, чем наши пацаны.       — Вопрос времени.       В этот момент Хёнджин окончательно вышел из себя. Он до последнего старался сохранять спокойствие, но этот «вопрос времени» проглотить не смог. Поэтому он был против работы Феликса с Минхо, ведь знал, что вновь начнутся проблемы. Что он не упустит шанс отыграться.       — Что ж ты, сука, никак не угомонишься?.. — Хёнджин поставил руки на стол и облокотился на него, находясь по другую сторону от Ли. — Научись проигрывать с достоинством, а не делать из этого трагедию. Я бы не сказал, что у тебя в жизни всё настолько ужасно, чтобы заниматься такой хуйнёй, как месть.       — Быть проигравшим — не это ужасно. Ужасно — это быть проигравшим, вынужденным ежедневно смотреть в глаза победителю, который без особого труда и ущерба получил всё, о чём ты мечтал и ради чего полностью изменил свою жизнь. Я всего лишь хочу, чтобы ты понял, какого быть на моём месте.       — Видно, что давно к разговору готовился, — отметил поэтичность сказанной им фразы Хван. — Не боишься, что все твои гитлеровские планы дойдут до Феликса?       — И кому же он поверит? — всё так же удерживая улыбку на лице, спросил Минхо. — Мне — человеку, который кое-как согласился пойти на контакт, или тебе — одержимому психу, готовому захуярить всех, кто только посмотрит на Феликса? У тебя репутация не та, чтобы подобные схемы проворачивать.       — Ты совсем ёбнулся… — как факт, констатировал Хёнджин. — Зачем тебе это? Что ты получишь, если сблизишься с ним?!       — Всё то, что имеешь ты, — легко ответил Минхо.       Казалось, что Ли напрямую заявил о своих намерениях взять реванш и попробовать превратить дружеские отношения, о которых говорил Феликс, в нечто большее, но всё было не так. Данная версия существовала исключительно для Хёнджина, и Минхо пришлось согласиться с предложением Феликса только ради её создания. Чувства давно угасли, и сейчас ничего не изменилось, но появился прекрасный шанс поиграться с теми, кто поступал точно так же с ним. Отныне Хван был уверен, что Минхо собирался бороться и нагло пользоваться фактом, что Феликса притягивал изменённый по его же прихоти характер парня, чего он и добивался. Минхо не строил никаких планов на Феликса, но хотел увидеть, как Хёнджин бесился и выходил из себя из-за любого взаимодействия между ними, чтобы он наконец-то оказался на его месте. Смотреть на страдания человека, победившего тебя, приятнее самой победы.

***

      Хёнджин решил не посвящать Феликса в его недавний разговор с Минхо, но пустить ситуацию на самотёк не мог. Ли пообещал, что отвезёт его в одно место, где он ещё никогда не был, но сразу опроверг теорию с океанариумом. Перед тем, как отправиться туда, Феликс предложил ему заехать в торговый центр и купить приличные брюки и рубашку под предлогом: «Мало ли, как жизнь извернётся». Хёнджин согласился, но никак не думал, что Ли заведёт его в дорогущий шоу-рум, одна позиция в котором стоила, как весь его гардероб.       — Я таких цифр не знаю… — протянул фразу Хёнджин, смотря на ценник рубашки. — Это номер телефона?       — Просто померяй, — сказал Феликс и подошёл к открытой массивной шторе красного цвета. — А я пока брюки поищу.       — В чём проблема зайти в нормальный магазин? Поверь, их чёрный от этого «глубокого чёрного» ничем не отличается. Разве что парой нулей в стоимости.       — Так, стоять! — внезапно крикнул Феликс, и Хёнджин действительно застыл на месте, наблюдая, как тот вертелся возле одного из стендов. Ли попросил консультанта принести бордово-фиолетовый костюм, как на манекене, назвал размер и, дожидаясь, обратил внимание на ремень того же цвета с золотой пряжкой, который вскоре оказался в его руках. Через считанные секунды Феликс подошёл к Хвану, который стоял в той же позе и с тем же растерянным выражением лица. — Вольно.       — Это что за пижамка? — заинтересовался Хёнджин и дотронулся до мягкой ткани костюма. — Ебать… Я будто в облако ткнул.       — Отлично, — Феликс вручил ему одежду и велел примерять, а сам забрал ранее выбранную рубашку.       Он не успел даже взять телефон в руки, как услышал недовольный возглас:       — Сколько?! — раздалось из-за шторы. Хван собирался выбежать из примерочной, но Феликс заблокировал проход, соединив штору и деревянную конструкцию. — Выпусти! Мне страшно с ним в одном помещении находиться!       — Не смотри на цену, — спокойно, в отличии от него, сказал Ли. — Просто примерь и покажись.       Ему пришлось ждать десять минут, пока Хёнджин не раскрыл штору — придумывал отговорки, чтобы не брать. Костюм сел идеально, и чёрная майка под ним, в которой пришёл Хван, идеально вписывалась, а ремень, выбранный Феликсом, прекрасно дополнял образ. Он держал в руках чёрную кожанку Хёнджина, и тот, смотря на неё, едва не плакал от понимания, насколько сейчас отличался от привычного стиля.       — Неплохо, — кивнул Феликс, осмотрев его с головы до ног. — Очень даже неплохо… Покрутись.       — Покрутись, хлопни в ладоши, перешли трём друзьям, и он станет бесплатным? — протараторил Хван. — Принцесс, это тотальный пиздец, а не ценник.       Феликс потянулся к воротнику, где висела бумажка, что едва не довела Хёнджина до панической атаки, и увидел стоимость в четыре с половиной миллиона вон.       — Так отлично, — пожал плечами Ли. — Берём.       — Нет, не берём! — воскликнул Хёнджин. — Мне не нравится.       — И что же тебе не нравится?       — У него аура противная, — повернувшись к зеркалу, находу сочинял Хван. — И вообще, он мне по натальной карте не подходит. Ещё и по знаку зодиака, а это уже конкретная проблема.       — Ты сам себе по знаку зодиака не подходишь, — фыркнул Феликс, заулыбавшись. — Пойдём, я попрошу прямо на тебе пробить. В этом поедешь.       — В таком либо на свадьбу, либо на похороны. Либо в океана…       — Никакого океанариума, — перебил его Ли. — Потом съездим.       Возражения Хёнджина по поводу цены были пропущены мимо ушей, и Феликс, оплатив костюм, наконец-то рассказал ему о месте, ради похода в который он был куплен. Ли был прав, когда сказал, что парень наверняка не был там. Более того, он даже не знал значения слова, которым Феликс описал концепцию.       На вид это был обычный ресторан. Точнее, не обычный, а дорогой, но ничем не отличающийся от других хороших заведений. Он находился на крыше одного бизнес-центра, откуда открывался вид на вечерний город, интерьер был выполнен в чёрных, золотых и бежевых цветах, а столы располагались вплотную к панорамным окнам. Феликс успел забронировать место, пока Хёнджин придумывал отмашки, чтобы не брать костюм, и официант провёл их к одному из столов.       — Молекулярная кухня… — по слогам зачитал Хван, взяв в руки меню. — Из таких же молекул, как ты, готовят?       — Из детей, — пробормотал Феликс, смотря на позиции. — Ты выбрал?       — А тут есть что-то кроме икры? — Хёнджин схватил второе меню, где были указаны обычные блюда. — О, это хотя бы на еду похоже.       — Нормальное тоже закажем. Я хочу, чтобы ты молекулярку попробовал, — Ли положил перечень этой кухни на стол, чтобы тот видел названия. — Будешь пирог из тыквы и бананов?       — А ты будешь потом меня откачивать? Боюсь, что даже мой всеядный организм не выдержит.       — Ты доедал кашу за Пеппой…       — Доедал, потому что с друзьями надо делиться, — цокнул Хёнджин. — Ещё и ночь была, а наш магаз тогда на ремонт закрыли. Короче, не осуждай.       Феликс остановил свой выбор на малиновой икре с клубничной пеной и карамелью, а в качестве основного блюда они решили взять по стейку из мраморной говядины с овощами. Дожидаясь, пока им принесут заказ, Хван обратил внимание на огромное количество ложек, вилок и ножей, лежачих возле трёх тарелок.       — И зачем столько?.. — искренне не понимал Хёнджин, рассматривая приборы. — Тут даже палок нет.       — Ресторан французский, если что.       — Какие-то дебилы эти французы, — Хван указал на вилку, расположенную между двумя другими. — Это зачем?       — Для рыбы.       — А-а… А эта? — теперь он взял в руки крайнюю справа, которая имела только два зубчика. — Чтобы бровь прокалывать?       — Это для устриц…       — Хорошо… — протянул Хёнджин, будто проверял знания Феликса, которыми сам даже близко не владел. — Сейчас точно не ответишь. Зачем три бокала?       — Первый бокал для воды, второй — для красного вина, третий — для белого, — монотонно ответил он, указав на каждый по мере произнесения. — Ещё вопросы?       — Да. Что ты будешь делать, если ракета Минхо снова начнёт взлетать?       Феликсу понадобилось около трёх секунд, чтобы переварить вопрос.       — Не начнёт.       — Ну, кто ж его знает… — скрывать диалог с Минхо становилось всё сложнее. — Представь, что это произошло. Теоретически.       — Наверное, пошлю тебя и побегу к нему. Ты ведь такого ответа ожидал?       — Конечно.       «И кому же он поверит? Мне — человеку, который кое-как согласился пойти на контакт, или тебе — одержимому психу, готовому захуярить всех, кто только посмотрит на Феликса? У тебя репутация не та, чтобы подобные схемы проворачивать.»       Это и было причиной, по которой Хёнджин хранил молчание. Если он раздует скандал, учитывая, что Феликс наконец-то сделал первый шаг к восстановлению дружбы с Минхо, то автоматически настроит его против себя и оправдает сказанные парнем слова. Хвана трясло от одной мысли о том, что Минхо снова начнёт катить к Феликсу, и что тот поначалу не будет понимать намерения, которые существовали исключительно в голове Хёнджина по воле самого же Минхо.       — Хёнджин!       — Ась? — опомнился он, помотав головой. — Что?       — Я тебя уже четыре раза позвал, — оповестил его Ли, а затем указал на стол, где стояли четыре блюда, два из которых мало напоминали еду. — Ты о чём на двадцать минут задумался?       — Ни о чём, — отмахнулся он и переключил внимание на тарелку, где лежал его пирог из тыквы и бананов, больше похожий на муссовое пирожное, поданное в трёх глубоких ложках. — Вот это пиздюки… И как их есть? Всасывать?       — Попробуй обойтись ложкой, — Феликс указал на десертную. — Вообще, лучше бы с мяса начать.       — Погоди, мне интересно, — Хван разломил одну сферу на две части, подхватил половинку ложкой и с удивлением рассматривал её, боясь попробовать. — Где мои бананы? Это желток какой-то.       — И как тебя в приличные места водить?..       — А вот если бы мы пошли в океанариум…       — Если бы мы пошли в океанариум, то ты бы начал рыбачить, — закончил за него Ли. — Ешь свой желток, пока он не растаял.       — Оно ещё и тает?! — вылупил глаза Хёнджин. — Мне кажется, что мороженое Джисона было безопаснее.       Феликс сказал это, чтобы Хёнджин поскорее попробовал и перестал действовать ему на нервы своим недоверием к новому виду кухни. Хван причмокивал, пытаясь распробовать, но большее удивление вызвал не вкус, а сам факт, что повар смог запихнуть его в этот «желток». Сильнее всего его поразила клубничная пена, которая шла вместе с малиновой икрой, заказанной Феликсом. Хёнджин вынес вердикт о том, что это был самый вкусный и химозный воздух, который ему доводилось пробовать.

***

      Минхо вернулся в общежитие через час после того, как расстался с Хёнджином и Феликсом, которые отправились в ресторан. Он забрался в комнату по пожарной лестнице и сразу обнаружил, что Чанбина, как и остальных, не было на месте. Ли собирался написать ему и спросить, по какой причине пост был покинут, но сразу увидел сообщение от Со: «Пришлось срочно уйти по работе», — и все вопросы моментально отпали. Минхо бегло переоделся в домашнюю чёрную футболку и штаны соответствующего цвета, а затем вновь приблизился к подоконнику, чтобы проверить, был ли Джисон в комнате. Он постучал в окно, увидев чёрный рукав на втором этаже кровати, и Хан, услышав, не спеша спустился на пол, чтобы открыть его.       — Не спал? — было первым, что спросил Ли, оказавшись внутри.       — Нет.       — Ты же всю ночь мультики смотрел, — Минхо подошёл к кровати Феликса, разместился на ней и похлопал по месту рядом с собой, где через считанные секунды оказался Хан. — На улицу тоже не выходил?       — Нет.       — Чем ты, блять, занимался?.. — недоумевал он, зная, что в это время Джисон пропадал на работе, но теперь лишился и этой возможности отвлечь себя каким-то делом.       — Пытался заснуть, но сон послал меня на хуй, — слабо улыбнулся Хан.       — Ломки не было?       Этот вопрос был одним из тех, что волновал Минхо сильнее всего. Весь день он никак не мог выбрать момент, чтобы поговорить с Джисоном должным образом, без ругани и лишних ушей, и теперь, когда из жителей обеих комнат остались только они вдвоём, решил попытать удачу.       — Всё не так плохо, как я ожидал, — признался Хан, облокотился на стену и сел так, что не видел лица Минхо, который, в свою очередь, не отрывал взгляд от друга. — Терпимо. У меня другая проблема.       — Какая?       — Пиздюк просил меня сходить за водой на первый этаж, и там я встретился с пацанами нашего потока, которые спросили, правда ли я опять начал колоться, — Джисон произнёс это без единой эмоции, но внутри, что было очевидно, его разъедал страх. — Наверное, утром зрачки всё ещё были накуренными, вот и заметили. Если дойдёт до ректора, то мне пизда…       — Мало ли, что они говорят. Никто не может обвинить тебя без доказательств, поэтому не переживай.       — Они прям выпытывали, пока я пытался попасть по кнопкам автомата, чтобы воду купить. Сейчас опять слухи поползут, а там уже и интерес преподов… Мне это вообще никаким боком не нужно.       — Не слушай их, — Минхо придвинулся чуть ближе, сократив расстояние между собой и Ханом до размера выпрямленной ладони. — Они будут это обсуждать, потому что своей личной жизни нет, и с этим ничего не поделаешь. Остаётся лишь опровергать поступками и твоей трезвостью. Она ведь будет, да?       — Я буду очень стараться, — непрямо ответил Джисон, но это было лучше чёткого ответа — так честнее. — Понимаю ведь, что легко снова оказаться в этом дерьме. Но…       — Что?       — Я боюсь разочаровать вас.       Хан не сказал ни слова о страхе за самого себя. Его волновали исключительно чувства парней и репутация Феликса, которая могла здорово пострадать, если информация о его срыве и возможных последующих вдруг станет общедоступной. Минхо видел, как Джисон спрятал ладони в рукавах кофты на молнии, а лицо окончательно скрыл под капюшоном — стыдился. Он подогнал Джисона к соседней стене, где находилась подушка, убрал её подальше и, когда парень коснулся спиной холодной опоры, сел напротив него, чтобы видеть лицо Хана.       — Ты о себе волнуйся, а не о нас, — Минхо коснулся его запястья, подтянул ткань рукава к предплечью и, освободив пальцы, начал дотрагиваться до них своими, чтобы занять руки, а заодно и оценить, насколько сильно был взволнован Джисон. В последнее время его тело начало выдавать состояние, так как рот чаще всего находился на замке, и одним из симптомов тревоги, что было присуще Хану в данный момент, стали холодные конечности. — Мы ведь не дебилы и всё прекрасно видим. Ты похож на живого человека, только когда сидишь на чём-то, и никто тебя не осуждает. Мы же хотим помочь, а не превратиться в людей, которых ты стесняешься. Просто не знаем, как это сделать.       Джисон и сам не знал, поэтому продолжал молчать.       — Почему ты больше на гитаре не играешь? — решил хоть как-то разбавить тему наркотиков Минхо. — Где мои любимые басы, от которых вянут уши?       — Мне не хочется, — Хан взглянул на чехол, где пылился инструмент, подаренный ему на день рождения. — Я сегодня пытался поиграть, но никак не идёт. Только одну песню осилил, ещё и сыграл так, что реально уши завяли.       Услышать это было страшно. Страшно не потому, что гитара застаивалась, и Джисон никак не развивал свои навыки, а потому, что раньше он горел музыкой. Это была одна из причин его жизни, где осталось не так много хорошего, а сейчас Хан утратил интерес и к ней.       — И чем же ты хочешь заниматься?       — Я не знаю, честно… — на выдохе произнёс Хан, смотря, как Минхо по-прежнему перебирал его пальцы. — Понимаю, что звучит так, будто прошу пожалеть, но я правда не понимаю. Ничего не хочу и знаю, что это неправильно.       — Совсем ничего?       — Тебе не нужен ответ.       — Джисон, ты же так долго держался, — поняв, что речь вновь шла о наркотиках, сказал Ли. — Да, оступился, но это нормально. Невозможно отказаться от чего-то полностью, ещё и за такой относительно короткий срок. Ты только не молчи, как раньше, хорошо? Если будет даже малейший намёк на ломку — сразу прибегай, плачь, круши мебель и так далее, но продолжай противостоять этой дряни.       — Честно сказать?       Минхо кивнул.       — Я не вижу смысла в этом противостоянии. Мне, наверное, суждено сторчаться, как и моему отцу. Ну, это если верить словам мамы.       — Почему не видишь?       — Мне становится гораздо легче. Вспомни, каким я был год назад, — слабо улыбнулся Хан. — Да, практически не трезвел, но вёл и чувствовал себя, как живой человек. У меня не было времени и желания думать о Юнсо, матери и прочем, ведь мысли были заняты поиском денег на новую дозу. Тогда у меня были силы жить.       В голове Минхо застыла одна единственная картина, всплывшая из-за его слов: он сидит на полу, отсчитывает нажатия на грудь Джисона, у которого остановилось сердце, и молится всем богам, надеясь, что сможет вернуть друга к жизни. От этих воспоминаний к глазам невольно подступали слёзы, руки дрожали, а щёки моментально краснели.       — Джисон, ты… — пытаясь сдерживать эмоции в себе, тяжело произносил Ли, но контролировать их не удавалось. — Ты хоть понимаешь, к чему хочешь вернуться?..       — Я пообещал, что не вернусь, — спокойно сказал он. — Просто решил в кой-то веке быть честным с тобой. Ты же всегда хотел этого, не правда ли?       — Хотел, но это тяжело… — Минхо всхлипнул, когда пелена перед глазами размыла очертания рук Хана. — Я очень хочу тебе помочь, но просто не знаю, как это сделать… Раз ты не хочешь идти к врачу, то мне остаётся лишь наблюдать за тобой и быть рядом, только это не помогает! Уже нихрена не помогает! Джисон, пожалуйста, услышь меня… — он подполз ещё ближе, его колени коснулись ног Хана, а пальцы ещё крепче обхватили чужие ладони. — Я готов помочь тебе, приложить все усилия и пожертвовать всем, что имею, только дай мне шанс это сделать! Давай… Давай заключим уговор: если ты сам захочешь изменить свою жизнь, то я буду всячески помогать тебе, но если нет, то даже не стану уговаривать и молча отвалю. Идёт?       — Идёт.       — На мизинчике, — сказал Ли и вытянул палец вперёд, чтобы наверняка закрепить сделку. Джисон обхватил его своим, пару раз поднял и опустил, а затем замер, когда Минхо налетел на него с крепкими объятиями. Хан признался самому себе, что ему не хватало этого с момента их последней ссоры. — Не оставляй меня, хорошо?.. Не поступай так же, как Юнсо. Я обещаю, что вытащу тебя из этого болота, если ты сам начнёшь делать первые шаги и продолжишь бороться.       — Имеешь в виду не срываться?       — Хотя бы это.       Джисон ничего не мог обещать, ведь вчера уже нарушил одно обещание, не хотел клясться в трезвости, от которой мечтал избавиться, но мог заявить, что был готов стараться, что равнялось половине пути. Он делал это не ради себя, а ради Минхо, матери и Юнсо, которые наверняка не хотели бы подобного для единственного сына и самого близкого друга. Если Джисон не был способен жить по своей прихоти, то мог попробовать изменить её, чтобы не обрекать других на страдания.