Общежитие №16. Судьба наследника

      Хёнджина крайне напрягал любой взгляд между Феликсом и Минхо, на что тот и рассчитывал, каждый короткий диалог и смех после фраз заставлял вены набухать от ярости, а злорадство парня, понимающего, что его план работал во всю уже третий день подряд, ощущалось ядом, которым пропитывалась одежда, волосы, стены комнаты и даже кожа. Этот кислотный дым витал везде, где побывал Минхо за последние несколько суток, и душил Хвана едва ли не до посинения. Он хотел рассказать Феликсу о намерениях Минхо, которые тот изложил в кабинете, но не мог, видя, как парень получал удовольствие от общения с этой змеёй, готовой напасть в любой момент. Бóльшую инициативу всё-таки проявлял Феликс, а Минхо лишь поддерживал диалог, из-за чего у Хёнджина не было конкретных оснований для оглашения обвинений. Сейчас, когда Минхо зашёл в комнату, чтобы вручить Чонину постиранные гетры для завтрашней игры, он сообщил Феликсу о телефонном звонке по поводу сделки в Тэгу. Менеджеры подтвердили, что собирались подписать все бумаги, так как на момент личной встречи ещё сомневались в оформлении контракта. Ли поблагодарил его и не стал задерживать, а вот Хёнджин, дождавшись ухода Минхо, решил завести диалог.       — Вижу, вы стали лучше общаться, — скрывая своё истинное отношение к этому за улыбкой, сказал Хван. — Только я не особо понял: в какой момент ты решил, что вам необходимо сдружиться?       — Я заебался ходить по минному полю, — начал объяснять Ли, забравшись на свою кровать. — Каждый день чувствовал, что меня либо киллер застрелит, либо продадут в секс-рабство. Знаешь, появились некие триггеры из-за прошлого, — усмехнулся он. — Как сказал сам Минхо, я переделал его под себя, поэтому не видел причин продолжать эту войнушку.       — Понятно… — символически прокашлялся Хёнджин. — И… как оно? Нравится бегать за ним с высунутым языком и постоянно быть инициатором разговора?       — Считаешь, что я за ним бегаю? — доброжелательный тон Ли сошёл на «нет». — Просто пытаюсь закрыть дыру в общении. Сейчас я с каждым днём всё больше убеждаюсь, что разговариваю с мужиком, а не с половой тряпочкой.       — Гордость за продукт собственного производства, — добавил Чонин.       — Именно! — подтвердил Феликс. — Прям нарадоваться не могу. Какой же я всё-таки охуенный людской программист…       — Только Минхо — это не игрушка, которую можно выбросить, а потом опять взять и начать издеваться над ней, — продолжил Чонин. — Будь поаккуратнее.       — У вас всё подозрительно быстро наладилось, — вновь подключился Хёнджин. — Смотри, как бы Минхо нам под дверь не накакал. Мало ли, какие мины он собирается заложить…       — Хватит уже, — грозно произнёс Ли. — Прекращай видеть в нём всадника апокалипсиса. Бесишь.       Опасения Хёнджина начинали сбываться. Он медленно, но верно создавал образ того самого «одержимого психа», который был против общения Минхо и Феликса. Чтобы не доводить разговор до конфликта, Хван решил выйти на улицу, а заодно проверить одну местность на частоту проезда полиции, так как планировал наведаться туда сегодняшней ночью и поработать. Чонин потихоньку начал собираться в клуб, оставив на кровати тетрадь с конспектом половины лекции, первую часть которой он благополучно проспал, и увидел сообщение от Юци. Реакция на него напоминала смесь разочарования, страха и непонимания.       — Написали, что на складе клуба дилдаки закончились? — поинтересовался Феликс. — Ты так грустно в телефон смотришь.       — Да нет… Юци опять отказывается брать деньги. Говорит, что прошлые ещё остались, — объяснял Чонин и параллельно открывал приложение банка. — Вот сучка… Обратно перевела.       Феликса охватила паника. Он понял, что так и не сказал о своей встрече с Юци, когда за раз вручил ей трёхмесячную зарплату Чонина.       — Пиздюк, тут такое дело… — неловко произнёс Ли, думая, как правильнее выразиться, но в голову лезла только истина. — В общем, я дал ей денег, но она согласилась с условием, что ты не будешь скидывать их четыре месяца.       Чонин отвёл взгляд в сторону, выдохнув так громко и агрессивно, что казалось, будто из его носа сейчас повалит пар, а глаза загорятся красным. Феликс знал, что Чонин был очень непреклонен в финансовых вопросах, поэтому ожидал такой реакции, но всё же боялся её.       — Сколько?       — Всего десять миллионов, — спокойно ответил Феликс. — Она бы не взяла больше.       Чонин вновь опустил взгляд на экран телефона и начал тыкать по нему дрожащими от злости руками. Он всей душой ненавидел, когда кто-то влезал в жизнь его семьи, а если делал это без спроса, то был готов убить на месте. Феликс заметил, как загорелся экран телефона, лежащего на кровати рядом с ним, и увидел уведомление от банка, гласящее, что Чонин совершил перевод в два с половиной миллиона вон на его карту, которые собирался отправить Юци.       — Остальное отдам в течении трёх месяцев, — сказал он и направился к шкафу.       — Чонин, не надо было, — до сих пор смотря на сообщение о пришедших деньгах, помотал головой Ли. — Для меня это…       — Ничего не значит — я знаю, — перебил его Ян. — Только для меня это пиздец, как много значит. Я не для того перед камерой трахаюсь и на шесте верчусь, чтобы кто-то просто взял и обеспечил мою семью. Я сам в состоянии это сделать.       — Я очень пытаюсь, но никак, блять, не могу понять твою позицию… Что плохого в помощи? Пожалуйста, вертись на своём шесте, пока руки до дыр не протрёшь, но если есть возможность получить больше денег, то зачем отказываться?       — Затем, что я в благотворительности не нуждаюсь. У меня своя жизнь, у тебя — своя, поэтому будь добр решать свои проблемы, а в мои хуй не засовывать! — Чонин сам не заметил, как перешёл на крик. — Лучше позаботься о том, что Хёнджин готов зарубить Минхо топором из-за ревности, а не о моих финансах.       — Какой ревности?..       — Самой очевидной, блять! — он развёл руками, в которых держал толстовку. — Ты даже этого не видишь! Зато как переводить бабки моей семье, ещё и не спросив об этом, так ты первый!       Вскоре Чонин вышел из комнаты, и Феликс, оставшись наедине с самим собой, задумался над его словами. Во-первых, Ли понимал, что поступил неправильно, отдав деньги Юци без предварительного разговора с Чонином, ведь был осведомлён о его вспыльчивости, если речь заходила непрошеной помощи, но по-прежнему оставался верен своим мыслям: если есть возможность, то ей нужно воспользоваться. Во-вторых, его смутила фраза о ревности. И к чему было ревновать, если ни Феликс, ни Минхо не планировали уходить дальше дружбы? Но Хёнджин думал иначе и имел на то основания, о которых Феликс в душе не чаял. Он решил обсудить это с самим Минхо, так как подозревал, что во время его отсутствия в офисе парни успели поговорить о чём-то, что осталось в стенах кабинета.       Забравшись в комнату Пеппы через распахнутое окно, Феликс сразу обратил внимание на Чана и рядом стоящего с ним Джисона, который слёзно излагал какую-то просьбу, что было видно по его молящему взгляду, но поза второго, скрещенные на груди руки и опущенная голова, говорила о непреклонности. Феликс переместился на кровать Сынмина, Чанбин внимательно наблюдал за диалогом Бан Чана и Хана с верхнего этажа, а Минхо слушал его на своём месте и параллельно поглаживал спинку Пеппы, удобно устроившейся рядом.       — Я ведь не выживу целый день с ними… — продолжил настаивать на своём Джисон. — Вас не будет, а это значит, что мне пиздец! Не бросай меня с этими кончеными одногруппниками!       — Я не говорил, что мы оставим тебя в унике, — спокойно произнёс Чан. — Ты есть в заявке, значит, имеешь полное право не явиться в этот день. А где ты будешь шляться, если есть освобождение, ректора ебать не должно.       — Почему ты не хочешь брать меня?! — практически кричал Джисон. — Я не могу остаться в общаге! Не могу и всё, блять!       — Боишься пересечься с невесткой? — усмехнулся Чанбин, и все сразу поняли, что речь шла о комендантше. — Нет ощущения, что мы в этом случае тебе никак не поможем, если окажемся рядом? Наоборот, разожжём огонёк. Про «семь минут в раю» знаешь?       — Это им потом организуем, — пообещал Чан, а затем вернулся к главной теме диалога. — Джисон, ты хоть понимаешь, с кем у нас игра? Детдомовские, как только тебя увидят, начнут ебашить шутки про передоз и так далее. У нас что ни встреча, то выброс токсинов! Хуй знает, как ты отреагируешь.       — Но я правда не могу остаться… — Джисон, сказав это, сильно надавил на шею ладонью и провёл по ней так, что остался красный след. — Чан, пожалуйста… Мне насрать, что они будут говорить.       — Почему остаться не можешь? — окончательно поняв, о чём шла речь, подключился Феликс.       — Вы тупые или слепые? — обратился ко всем Минхо. — Ломка у него. Боится сорваться, если нас рядом не будет. Ещё и волшебный сундучок Хёнджина манит.       Хан знал, что даже малейшая доза не только унесёт его разум за три километра, но и станет звоночком для организма, который начнёт требовать наркотики буквально через сутки, что и происходило в данный момент. Его начало ломать ещё во время второй пары, но влечение было терпимым, а затем сработал накопительный эффект. Джисон не стал бы отказывать себе, если бы не пообещал Минхо, Юнсо и матери держаться до последнего, поэтому пытался найти хоть какие-то способы отвлечения. Минхо смог заподозрить неладное ещё в первые часы ломки, заметив одну черту, которая уже долгое время перестала быть как-то связана с Ханом — энергичность. Он выходил из аудитории по несколько раз за лекцию, чтобы покурить, мельтешил возле парты и постоянно чесал руки.       — Лови, — Минхо бросил Джисону запечатанную упаковку крепких сигарет, которую достал из тумбочки. — Только всё за раз не скури.       — Спасибо, — бегло поблагодарил его Джисон и отправился в свою комнату, зная, что она была пуста от людей.       — И что с ним делать?.. — тихо цокнул Чанбин, когда Хан перелез в соседнее окно через лестницу. — Почему его так ломает? Разве для привыкания не нужно несколько доз?       — Он всегда привыкший, — объяснил Чан и подошёл к тумбочке, на которой в дальнейшем разместился, сев. — Его больше ломает психологически, чем физически. Понимает, что есть шанс увидеть мать и Юнсо, но отказывается от него, вот тело и выдаёт, превращая его в дёрганого.       — И что в итоге? — спросил Феликс, вспомнив об изначальной теме разговора. — Возьмём его?       — Да куда мы денемся, блять… — тяжело вдохнул Чан. — Как его такого оставлять? Только боюсь, что детдомовские могут довести его до второго срыва.       — Всем въебу, кто пасть в его сторону откроет, — заявил Чанбин и закрепил это, с хлопком устремив кулак в ладонь.       — Флекс, а ты на кой припёрся? — задался этим вопросом Минхо. — И десяти минут без меня не можешь?       — Ты сандали-то не путай, — прыснул тот, улыбнувшись. — Просто хотел спросить… Ты с Хёнджином не разговаривал, когда я к ген-диру в офисе ходил?       — Разговаривал, — как ни в чём не бывало, легко ответил Минхо. — Он по-прежнему думает, что я, как самый обиженный на свете, хочу испоганить тебе жизнь. Короче, ничего нового — плескаемся в том же дерьме. А по какой статье допрос?       По сути, Минхо не врал, поэтому излагал без угрызений совести.       — Просто пиздюк заявил, что Хёнджин меня ревнует, — объяснил Феликс.       — У-у-у… Нет уж, блять, спасибо. Я с мазохизмом завязал, — он закатал рукав и для наглядности показал шрам от ножа, оставленный отцом, — мне хватило. Так Хёнджину и передай.       — Так и я о том же! — поддержал его Феликс. — С чего он взял, что раз я раньше от тебя в этом плане шарахался, то сейчас должен с разбега на твой хуй прыгнуть?!       Нависла тишина, возникшая вслед за коротким смешком Чанбина, которого больше интересовало происходящее за комнатой, чем в её пределах. Сынмин стоял на пожарной лестнице, оцепенев из-за последней фразы, сказанной Феликсом, и на его лице одновременно фигурировали три эмоции: шок, страх и отвращение. Он начал спускаться обратно, не сказав ни слова, и решил использовать вторую попытку оказаться в блоке, когда тема уже наверняка сменится.

***

      Подъём был назначен на полдевятого утра, так как к десяти они уже должны были сверкать пятками на поле, разминаясь перед игрой, но произошло мелкое недоразумение — никто не смог встать с первого раза. Здесь сработал эффект общественного бытия: один просыпался и видел, что все до сих пор спали, поэтому решал ещё немного подремать, а следом глаза открывал второй, наблюдал ту же картину и поступал идентично — так по кругу. Тем, что положило конец коллективной коме, стали закончившиеся нервы Минхо. Сквозь сон он слышал грохот, будто вокруг что-то взрывалось, и звук имел раздражающее непостоянство, так как мог и повторяться по несколько раз, и стихать на несколько минут, а потом вновь оглушать Ли своим появлением. Минхо открыл глаза, сразу поняв, что источником стука являлась голова Феликса, и был готов разрушить стену кулаком, чтобы избить парня до полусмерти, при этом не выходя из комнаты, но озадачился временем. Он взглянул на экран телефона, пару секунд пытался разобрать цифры и, определив, что часы показывали девять часов и двадцать минут, объявил тревогу. Первым делом он побежал к Чанбину, запрыгнул на его кровать и начал трясти парня за плечи, чтобы привести в чувства, а затем, когда тот чуток распахнул веки, велел лететь к соседней двери и стучать по ней, чтобы все, помимо Феликса, проснулись в один момент. Чанбин ничего не понял.       — Блять, вставай! — более конкретно обозначил задачу Минхо. — Уже девять двадцать! Стучись к этим дебилам!       — А-а… — потихоньку доходило до Чанбина. — А нам ко скольки?       — К десяти!       — Ебать мой хуй… — сон как рукой сняло, и Чанбин, отбросив одеяло, спустился с кровати вслед за Минхо, который сумел разбудить своими криками и Чана.       С Сынмином особых проблем никогда не возникало. Стоило лишь дотронуться до него — сразу откроет глаза и проклянёт тебя за нарушение сна, но сейчас эта мелочь была неощутима. Минхо коснулся руки парня, и тот моментально проснулся, но веки начинали работать быстрее мозга, из-за чего ему требовалась пара минут на загрузку. К моменту, когда Сынмин нашёл в себе силы подняться с кровати, Чан и Минхо уже во всю чистили зубы, находясь в тесном сортире, а Чанбин присоединился к ним с другими намерениями — облегчиться. Поняв, что места для него точно не найдётся, либо же придётся ссать в ванну, Ким решил рискнуть и проверить, как обстояли дела в соседней комнате, а заодно завладеть их туалетом на несколько секунд. Он открыл дверь, зевая, и в первый же шаг наткнулся на препятствие. Возле порога лежала коробка, к которой была прикреплена записка с надписью: «С любовью, Сынмину» — и сердечком в конце. Его настолько заинтересовало содержимое, что естественная потребность в туалете временно отпала, и он зашёл обратно в комнату с коробкой.       — Детдомовские бомбу подослали? — спросил Чан, вернувшись в комнату.       — Дай бог, — усмехнулся Сынмин и поставил коробку на стол.       Вскоре к ним присоединились Минхо и Чанбин, которые были заинтригованы не меньше, чем получатель странной посылки. Чанбин предложил, чтобы сначала посмотрели они, а уже затем содержимое лицезрел Сынмин, на что тот согласился из страха. Распаковав её так, что вещь не была видна за спиной Минхо, нависла гробовая тишина, вызванная шоком.       — И зачем?.. — поинтересовался Сынмин, когда Чан, подойдя со спины, закрыл его глаза своей ладонью.       — Так интереснее, — с коварной улыбкой ответил он. — Бери.       — Я уже не хочу, — он попытался убрать руку Бан Чана со своего лица, но та будто прилипла намертво. — Отцепись уже! Что там?! Дилдак?!       — Круче, — ответил Чанбин и лично поднёс коробку поближе к Сынмину, чтобы тому не пришлось тянуться за содержимым.       Сынмин понимал, что иным способом не получит эту таинственную вещь, поэтому согласился на придуманные парнями правила. Он равнодушно засунул руку в коробку, нащупал в ней что-то твёрдое, но в то же время эластичное на ощупь, и моментально состроил гримасу отвращения.       — Хули такое липкое?.. — стоя с тем же выражением лица, спросил Сынмин. Чан произвёл отсчёт от трёх до одного, и торжественно отодвинул ладонь от лица Сынмина. Минхо оказался весьма сообразительным и снял на видео первую реакцию парня: смесь разочарования, констатирующую с ожиданием чего-то подобного. — Вы же сказали, что не дилдак…       — Так это чёрный дилдак! — объяснил Чанбин, не в силах оторвать взгляд от данного диссонанса. — А почему липкое? В смазку окунули?       — Да хрен его… — Сынмин не смог разжать ладонь, и резиновая игрушка до сих пор оставалась в его руке. Он снова попробовал выбросить её, размахнувшись, но ничего не вышло. — В смысле?!       — Не делай вид, что не нравится, — всё ещё ведя съёмку, сквозь смех произнёс Минхо. — Судьба у тебя такая, переплетённая с членами.       — Какая, нахуй, судьба?! Ты смотри! — Сынмин полностью расслабил руку, а затем потряс ей над столом, но игрушка всё так же оставалась в ней. — Я не держу! Она, блять!.. Приклеили!       Через считанные мгновения вся комната залилась ржачем трёх голосов, который привлёк внимание соседней комнаты, дружно отправившейся на разведку. Забравшись к ним через распахнутое окно, они увидели, как Сынмин, стоящий спиной к ним, пытался что-то оторвать от себя, при этом матерясь вскрикивая от боли, а остальные трое валялись на полу и продолжали надрывать глотки.       — Режьте руку! — завопил Сынмин, повернувшись лицом к окну, и показал пришедшим ладонь с новым аксессуаром. — Уберите это! Пиздюк, спасай!       — Так отпусти… — подключившись к общественному смеху, сказал он и чуть не заплакал от этой картины. — Что… Что тебя держит?       — Не меня, а его! — Сынмин продемонстрировал, что секс-атрибут был прикован к ладони без его прихоти, и Феликса унесло. Он рухнул на колени, затем полностью согнулся, будто поклонился, а следом уже не был в силах удерживать тело, из-за чего свалился на пол в конвульсиях. Из присутствующих именно его реакция выбесила Сынмина сильнее, и выбор жертвы пал на Феликса, несмотря на то, что все, включая даже Джисона, умирали от смеха. — Смешно тебе?.. Мне вот нихуя не весело!       Следующее действие заставило Феликса раскраснеться и пустить слезу, что говорило о приближающейся истерике: Чанбин, кое-как поднявшись на ноги, резко хлопнул Сынмина по правой руке, к которой был прикреплён его новый друг, и резиновый член начал трястись. Феликс прикусил кулак, перекатился на бок и из-за этого увидел убийственный взгляд Сынмина, который он направил на Чанбина. Это довело его не до простого смеха, а до самого настоящего хрюканья.       — Ну ты видишь?.. — обратился Сынмин к Пеппе, сидящей под его кроватью. — Флекс, катись в загон, пока я добрый. Или хуем по лбу дам…       — Вот она — царская династия, — сказал Хёнджин, указав на хрюкающего Феликса, и этим нанёс финальный удар.       Ли начал кататься по полу, продолжая издавать странные звуки, а Пеппа, решившая подать голос именно в этот момент, только добавила красок. Сынмин не выдержал. Он в прямом смысле оседлал Феликса, чьё лицо больше напоминало помидор, и поднял правую руку вверх.       — Открывай ротик…       — Давай! — мотая головой, будто находился в припадке, громко протянул слово Феликс и даже высунул язык, но никак не ожидал, что Сынмин был полностью серьёзен. Игрушка едва не дошла до глотки, проехалась по нёбу и заставила Феликса заткнуться, а затем смех сменился на надрывистый кашель. Он спихнул с себя Сынмина, опрокинув ноги в сторону, следом переместился на четвереньки и дотронулся пальцами до кадыка, при этом продолжая издавать истошные звуки. Теперь было смешно всем, помимо самого Феликса. — Чё ржёте, уроды?!       — Я снял! Я снял! — радостно повторил Минхо, держа в руках телефон. Он перемотал видео в самый конец и просмотрел самый интересный момент, анализируя. — Ебать у тебя там вместительность… Я в шоке.       — Я тоже… — признался Хёнджин, смотрящий на Феликса широко распахнутыми глазами. — Что ж ты раньше молчал, талантливый мой?!       — Не рискуй… — предупредил его Сынмин, выставив ладонь вперёд, как пистолет. — По закону при мне такое говорить нельзя.       — Друзья, я всё понимаю, но через полчаса у нас свидание с детдомовскими, — напомнил Бан Чан. — Пора бежать на остановку.       — А мне, блять, этим отбиваться?! — во всё горло проорал Сынмин и встряхнул правой рукой. — Или каждому, как Флексу, по очереди засадить?! Сука, рубите, я не вынесу…       — Ацетон нужен, — сказал Джисон, подойдя к Сынмину, и внимательно осмотрел потерпевшую ладонь. — Очень много ацетона.       — Ты ещё лизни, чтобы точный объём определить, — посоветовал ему Чонин. — Давайте просто оторвём.       — Ага, чтобы оставить Сынмина и без члена, и без ладони, — фыркнул Чанбин. — Флекс, поздравляю, сегодня твоя мечта исполнится.       — Уже… — наконец-то придя в себя, еле слышно произнёс он. — Я думал, что уже все традиции клоповника усвоил, но… Нахуя каждый год что-то засовывать мне в глотку?!       — Это метафора, — заулыбался Хван с закрытыми глазами. — Нас ебёт жизнь, а тебя ебём мы — плата за рождение с золотой ложкой в жопе.       — Я имел ввиду, что ты наконец-то закажешь нам такси, — сказал Чанбин. — Мы по-другому не успеем.       — А с новым членом команды что делать? — поинтересовался Минхо и зачем-то коснулся игрушки. — У нас для него лишних наколенников нет.       — Джисон за ацетоном сбегает, пока вы переодеваться будете, — предложил Бан Чан и затем обратился к Хану: — Я тебя внизу встречу, чтобы пропустили.       Дальнейшие сборы были произведены за считанные минуты, Феликс успел вызвать две машины, а Сынмин отчаянно пытался хоть как-то исправить ситуацию, но боль была слишком сильной. Каждый сдвиг игрушки создавал ощущение, что она отходила от руки вместе с кожей, и Ким, чтобы избежать получения лишних травм, начал думать, как спрятать это двадцати сантиметровое чудо. Все начали выходить из комнат, а Сынмин, переместившись в пустой коридор, попытался засунуть правую руку в карман кофты, но член всё равно не убирался в него.       — Блять, организуй его как-то! — сказал Чан, подойдя сзади. Все пальцы Сынмина были приклеены и лишены возможности удержать игрушку в согнутом состоянии. — Твой ствол из кармана лезет.       — Спасибо, нахуй, что оповестил! — Ким машинально вытащил руку из кармана и развёл обеими, но через секунду почувствовал, как Бан Чан буквально заломил правую за спину. Он резко схватился за свободную от клея часть фаллоимитатора и накрыл её обеими ладонями, чтобы скрыть от глаз человека, всегда появляющегося в ненужный момент. К ним приближалась комендантша. — Здравствуйте…       — Здравствуйте… — повторила интонацию Сынмина женщина. — А что у вас там?       — Где? — подключился рядом стоящий Хёнджин и взглянул на руки Чана, которые были скрыты от глаз комендантши за спиной Кима. — Ничего. Тренируются, чтобы больно не было, когда менты повяжут.       — Я видела что-то чёрное, — продолжила она, пытаясь понять, на что был похож мелькнувший в руке Сынмина предмет. — Там ведь не пистолет?..       — Поверьте, это не опасно для общества, — с улыбкой сказал Чанбин. — Только если для Сынмина… Ни о чём не волнуйтесь.       — Дайте посмотреть, — женщина не собиралась отступать и, сказав это, вытянула руку, на которую Ким смотрел широченными глазами. — Мало ли, вы бомбу пронесли. Или что-то похуже…       — Я не могу, — помотал головой Сынмин. — Мамой клянусь, что не могу.       — И почему же?       — Приклеили.       — Прекращайте детский сад! — не выдержала комендантша, крикнула и прозвенела ключами в руках. — Показывайте, что у вас там!       — Слушайте, Вы такая красивая сегодня — очуметь просто, — протараторил Феликс, подойдя к ней практически вплотную. — Новая причёска? Концы подровняли и перекрасились, да?       — Да… — смущённо улыбнулась она и поправила волосы, постриженные по плечи. — Вчера в салоне была.       — Всегда знал, что тёплая гамма Вам пойдёт, — продолжил Ли, внимательно рассматривая цвет. — Такой приглушённый медный получился. И даже без пятен… С первого раза вывели?       — Представляешь! Сама удивилась, что всё равномерно прокрасилось.       За время, пока Феликс нахваливал новую причёску комендантши, остальные успели слинять и добраться до машин, куда через пару минут прибежал сам Ли, сказав ей, что внизу ждало такси, а опоздание на игру равнялось расстрелу. Всю дорогу до парковки и с момента, как они покинули такси по приезде, Чану приходилось держать ладонь на выпирающей части игрушки, из-за чего создалось ощущение, что он и Сынмин шли, плотно прижав кулаки друг к другу. Джисона высадили чуть раньше, где находился строительный магазин, а далее оставался один из самых сложных этапов — добраться до раздевалки. Благо, из-за чёрного цвета фаллоимитатора никто не заметил, что Чан обхватывал что-то круглое, видное в кольце, образованном мизинцем и большим пальцем.       — Ты можешь отпускать, — напомнил Сынмин, когда бросил на скамейку рюкзак с формой. Чан освободил игрушку от защиты, и тот молча смотрел на неё, пытаясь принять происходящее, но ничего не вышло. — Может, ещё не поздно отрубить?       — Какой конченый это сделал? — спросил Чанбин, достав кроссовки из сумки.       — Я на тебя думал, — признался Сынмин.       — Зачем? Ты же мне под дверь не срал.       — А у кого самый большой доступ к дилдакам? — говоря это, Хёнджин сразу переводил взгляд на Чонина. — Пиздюк, твои проделки?       — Я чё, бессмертный, по-вашему?.. — захлопал глазами он. — Если я спизжу такое из клуба, то на его месте окажется мой собственный. А целенаправленно тратиться на такую хуйню я не собираюсь.       — Действительно… — задумался Сынмин. — Зато есть один персонаж, который готов купить любую хуйню, лишь бы потратить свои миллиарды. Гудящий баллончик, например, свинью, бонуски в казике и…       — Не я это! — перебил его Феликс, зная, что список бесполезных покупок был огромным, и выслушивать каждый пункт пришлось бы до вечера. — Ты меня им выебал! Думаешь, я бы не предусмотрел такой исход?!       — Так раз ожидал, то зачем ржал? — спросил Минхо.       — Это была истерика.       — Из нас только у одного истерики не было… — подметил Чанбин и бесцеремонно тыкнул пальцем в сторону Хёнджина. — Вот ты и попался, пиздёныш.       — Я?! — возмущённо воскликнул Хван, натягивая наколенники. — Я, конечно, много чего могу исполнить, но чтобы прям так… Я же не садист.       — Да ну? — поднял одну бровь Феликс и осмотрел его с ног до головы. — Значит, как тестом…       — Хватит уже! — прервал его Хёнджин. — Ты до конца жизни будешь вспоминать? Я и покруче вещи делал, вообще-то, креатив проявлял, а ты всё про тесто. Нет бы отметить, как я об тебя грязной головой тёрся.       — Я мечтаю забыть… — смотря в одну точку, ужаснувшись, пробормотал Ли. — Был готов с психологом, блять, работать, чтобы перестать видеть этих блох! Мне потом ещё неделю казалось, что я в сале.       — Хорош ностальгировать, переодевайтесь, — сказал Чан, убрав телефон в карман. — Я Джисона встречу, он всё купил.       — Господи! — Сынмин, до этого сидящий на корточках, рухнул на колени и поднял обе руки над головой. — Храни этого долбоёба ещё много лет!       — Аминь, — добавил от себя Минхо.       Бан Чан велел остальным бежать на разминку, а Сынмину — сидеть тихо и не рыпаться, дожидаясь, когда придёт спасательная бригада в лице Хана. Команда старых знакомых Хёнджина, увидев их, сразу начала «приветливо» улыбаться и даже выкрикивать соотвествующие фразы. Они старались не обращать внимание на их голоса, но делать это более десяти минут не удалось. Как только парни взяли мячи и разбились по парам, к Феликсу, готовящемуся к приёму нападения Хёнджина, подошёл Сонхун.       — Давно не виделись, — сказал он, остановившись рядом с Ли, который только принял стойку. — Слухи не врут? Батёк согнулся?       — Ага, — Феликс не смотрел на него вплоть до момента, пока Хёнджин, уже подбросив мяч, не поймал его обратно в руки и спросил, что происходило, но Ли мотнул рукой и дал знак продолжать. — Ты же всё прекрасно знаешь. Нахуя спрашиваешь?       — И какого это — быть большой шишкой?       — А ты мне в друзья мечешь? — после этих слов Феликс, выставив руки вперёд, совершил приём снизу. — Уж извини, но у меня полная посадка. И своих хватает.       — А связь с этим пидором никак не мешает? — Сонхун указал на Хёнджина. — Ни в каких сделках ещё не отказали?       Феликс показал Хвану ладонь, намекнув, чтобы он не запускал мяч по новой, и полностью переключился на Сонхуна.       — Серьёзным людям нет дела до того, что происходит в моей личной жизни. А если люди не серьёзные, то я шлю их на хуй. Ещё вопросы?       — Я не об этом. Круто будет, если все узнают, что он у тебя кладменом работает, да? — усмехнулся парень. — Ты прям звёздное комбо собрал: кладмен, нарик, хранитель оружия, карманник, барыга, шлюха… Сказка, а не сплетни.       Минхо, стоящий по левую сторону от Феликса в паре с Сынмином, больше не мог игнорировать их диалог. Он подошёл поближе, крутя мяч в руках, и стукнул его об пол для привлечения внимания.       — Тебе делать нехуй? — спросил Минхо и вновь отчеканил мяч. — Иди к своим уродам, а в наши дела не лезь, пока по ебалу не прилетело.       — Ух-ты какой грозный стал… — беззвучно посмеялся Сонхун, отведя взгляд в сторону. — Ты больше похож на того, кому в ебало только так прилетает. Шрамик свой поэтому не лечишь — чтобы быть похожим на мужика, а не на сопливую бабу?       Феликс, почувствовав, что Минхо был готов сделать уверенный шаг вперёд, а затем нанести такой удар, что на лице Сохнуна останется ещё более заметная рана, остановил его, перегородив путь своей рукой. Сейчас драка была ни к чему, ведь их как минимум снимут с турнира, ещё и лишние травмы получат. Сонхун ушёл, помахав им рукой на прощание, и пожелал удачи в игре, которая должна была начаться с минуты на минуту. Феликс понял одно — против него собралась коалиция.       Джисон и Сынмин, выбежав из раздевалки, разминулись возле поля, на котором уже проходила жеребьёвка подачи. Хан отправился на скамейку, а Ким с гордостью показал команде свои чистые от инородных предметов ладони, на одной из которых сохранилось лишь немного клея. На вопрос Чонина о том, куда они дели фаллоимитатор, Сынмин ответил, что положили его в сумку Чанбина. Хёнджин отвлёк их от обсуждения, оповестив, что подача была у них, и парни символично похлопали. Мяч вручили Киму, а Феликс, Чонин и Чанбин, стоящие у сетки, пересеклись взглядами с Сону и Хисыном, которые что-то активно обсуждали между собой, смеясь.       — Что тебе Сонхун говорил? — спросил Чонин у Феликса, держа руки выпрямленными, чтобы закрыть обзор противникам.       — Отдалённо угрожал, как и всегда.       Мяч разыграли. Казалось странным, что никто из из детдомовских, помимо Сонхуна, не проявил никакого интереса к появлению команды. Обычно они начинали язвить всей шестёркой, задевать за больное и открыто шантажировать информацией, которой владели лишь сами обитатели общежития, но каждый раз изворачивалась так, чтобы пополнять досье на каждого из восьмерых. Нельзя было сказать, что Феликса не коснулся этот шантаж, но Сонхун не выдвинул никакие условия. Явно бы попросил денег за сохранение конфиденциальности, но он не сделал этого, значит, хотел чего-то другого.       — Как думаешь, это затишье перед бурей? — спросил Минхо у Чанбина, приблизившись к сетке после перехода, когда их очки равнялись двум, а детдомовские получили только одно. — Явно что-то намутили.       — Хуй их знает… — коротко ответил Чанбин и посмотрел назад, где раздавался стук мяча об пол. Феликс готовился к подаче. — Хоть бы не в сетку…       — Видите, как Хисын и Ни-ки на Джисона косятся? — вступил в разговор Чонин. — Или на Чана… Не понимаю.       — Чан отпугнёт их лазерами из глаз, — усмехнулся Минхо и, увидев, как мяч перелетел на другую сторону поля, побежал в четвёртую зону.       Бан Чан владел суперспособностью смотреть сразу в две зоны, поэтому прекрасно видел то, что обсуждали парни у сетки. Уже все детдомовские пялились на Хана, но тот научился игнорировать подобное поведение людей, только здесь дела обстояли хуже, чем в универе. Раз они уделяли Джисону особое внимание, значит, замышляли что-то против него. Он же был увлечён игрой своей команды и даже не смотрел на соседнюю сторону поля, зная, что произвёл фурор своим нахождением на скамейке. Чан решил слегка отвлечь его от этих мыслей.       — Как прошла ампутация?       — Не без визга, — ответил Хан. — Сынмин думал, что кожа от ацетона отойдёт.       — Его даже если кислотой полить, то не растворится, — сказав это, раздался скрип кроссовок, а за ним прозвучало: «Куда ты прёшь, дебил?!» — от Хёнджина, в которого влетел Минхо, пытаясь дотянуться до мяча, и в итоге оба свалились на пол, а очко ушло другой команде. — Я их рты ебал, честно…       На поле начало происходить нечто странное, громкое и агрессивное. Стычка между Минхо и Хваном не провалилась в бездну спортивных конфликтов.       — Меньше ебалом щёлкай и следи за зоной, чтобы мне туда переться не пришлось, — сказал Ли и передал мяч противникам, бросив его под сеткой.       — Крикнуть «я» уже не можешь?! Я бы достал!       — Так на кой мне кричать, если ты стоишь, как приклеенный?! Предлагаешь на чудо надеяться?!       — За своим квадратиком следи, а в мой не лезь! Лучше бы блок ставил, чем на меня буксовал!       Они услышали свисток — Чан попросил перерыв. Все подошли к нему, и взгляд тренера не отрывался от двух особ, устроивших разборки во время партии. Чан молча давил на них на протяжении трёх секунд, а затем наконец-то заговорил:       — Успокоились? — и снова взял паузу. — Повторяю, блять, в триста пятьдесят седьмой раз: всё личное остаётся дома. Если вы проебёте из-за своих тёрок, то сами себя опозорите перед детдомовскими. Теперь к делу, — Чан указал на табличку со счётом. — Шесть-шесть. Идёте наравне, поэтому скоро они начнут давить. Флекс, тебя это сильнее всех касается, так как прицел уже навели. Будут что-то пиздеть про деньги или шантаж — пообещай раскошелиться на хорошего киллера. Чонин, ты тоже не раскисай, если как-то заикнутся.       Судья дал свисток, означающий, что перерыв окончен. Все разошлись по местам и подготовились к приёму, а Ни-ки, стоящий возле сетки, находясь в третьей зоне, заострил внимание на Минхо.              — А Джисон чего в запасных отсиживается? — спросил он у Ли. — Ноги из-за стаффа отняло?       — Он бросил, — коротко ответил тот.       — Пизди больше, — фыркнул Ни-ки. — Мало того, что выглядит, как торч, ещё и анализы соответствуют. Или хочешь сказать, что в мажорском доме ничего не было?       — Мать свою откопай и у неё спроси.       Это было слабым местом Ни-ки. Хёнджин предупреждал, что использовать данный приём можно было исключительно в крайних случаях, но Минхо не собирался терпеть угрозы, особенно, если они были направлены в сторону Хана.       — Пизда тебе, плаксивый, — размеренно произнёс Ни-ки перед тем, как отдалиться от сетки.       Ли знал, что он наверняка сдержит своё обещание, но не думал, что это произойдёт через считанные секунды. Ни-ки, замахнувшись на мяч с таким энтузиазмом, что без труда смог бы зарядить его в пол под прямым углом, воспользовался моментом. Сону дал пас на «быструю», из-за чего ни Минхо, ни Чонин банально не успели прыгнуть на блок и только приблизились к сетке. Ни-ки изо всех сил ударил по мячу — так, что звон разлетелся по залу эхом, — и специально направил его в лицо Минхо. От мощности заряда мяч перелетел обратно на сторону противников, а Ли свалился на пол и ударился головой об пол, заменив звон на грохот. Он лежал с закрытыми глазами, отдалённо слышал свист, созданный судьёй, и голоса парней, сбежавшихся к нему кучей. Кто-то кричал: «Удаляй его!» — видимо, Чан, другой: «Не видели, что намерено?!» — скорее всего, Чонин, а третий обратился к самому Ни-ки: «Доволен, терминатор херов?!» — безоговорочно, это был Сынмин. Минхо не знал, сколько провалялся без сознания, но, открыв глаза, сразу почувствовал запах и вкус крови, вытекающей из носа. Покрасневшие глаза намокли сами по себе, без его прихоти, и Ли начал смахивать слёзы, чтобы не создавать лишний пункт, на котором детдомовские могли сделать акцент. Голова закружилась сразу же, как он попробовал встать.       — Лежать, — твёрдо произнёс Чанбин, будто собаке, и всё ещё не убирал руку с затылка Минхо. — Чан, помоги депортировать его.       — Я сам… — еле слышно произнёс Ли, смотря в пол, но вторая попытка подняться закончилась возвращением в первоначальную позу. Он даже не заметил, как снова принял лежачее положение. — Ебать вертолёты…       Чанбин и Бан Чан подхватили его под руки и дотащили до скамейки, куда сразу же вернулся Хан, и велели ему следить за раненым, пока будут вестись разборки. Джисон предложил воды, но Минхо отказался, а затем настоял на том, чтобы удалиться в раздевалку и хотя бы остановить кровь.       — За что он тебя? — спросил Хан, разрывая ватный диск, который взял из сумки Чонина.       — На шутку про мать обиделся, — ответил Минхо, прислонившись макушкой к холодной стене. — У них есть инфа про то, что с тобой случилось в доме… в доме Тэхёна, — говорить и при этом дышать ртом, ещё и с кружащейся головой, было невыносимо тяжело. — Не ссы, прорвёмся.       Хан даже не успел высказаться по этому поводу, как в раздевалку вошли Чан и Хёнджин. Они непрерывно лаялись с судьёй на протяжении семи минут и в итоге не смогли добиться удаления Ни-ки, но тот внёс другие поправки.       — Игру перенесли, — сказал Чан, сев на свободную скамейку. — Приняли, что Ни-ки надо удалить, но и ты больше играть не сможешь, а пять на пять — хуйня идея. Решили, что в другой раз получится.       — Джисон, оживай поскорее, — подключился Хёнджин, смотря, как он аккуратно водил ватой возле носа Минхо. — Будь ты на замене — нам бы техническую победу дали, так как уёбки в меньшинстве. Ни-ки уже предупреждение за мат хотели давать, а тут ещё и геноцид, поэтому слили бы их, как нехуй.       — Сейчас там новую дату устанавливают, — продолжил Чан. — Мы пойдём. Минхо, если плохо станет, то визжи.       Джисон всё-таки решил сбегать за водой, но знал, что Ли в последнее время обходился без бутылки, поэтому взял первую попавшуюся. Он вновь получил отказ, но через считанные секунды сам начал опустошать её и смотреть в одну точку, периодически почёсывая руки.       — Сушняк? — поинтересовался Минхо.       — Если они сольют, что я у Тэхёна сорвался, то опять слухи поползут… — тяжело вдохнул Хан. — Меня это вообще не радует.       — Я же говорил забить, так как прямых доказательств нет. Главное, чтобы это не поворотилось. Ты как, кстати?       — Тяжело, — честно признался Хан и снова опрокинул бутылку над головой, опустошив её до конца, а затем положил в рюкзак Феликса, которому она принадлежала. — Ну где они там? Домой уже хочется.       — Сорок минут в социуме — это сильно, — усмехнулся Минхо. — Тебе же наоборот надо отвлечься и найти занятие. Можем сходить куда-то.       — Не хочу. Домой приду и спать лягу.       — Будто ты заснёшь.       — Если не засну, то на кладбище схожу. Давно там не был.       Сказав это, Джисон напрямую заявил, что хотел высказаться, но не Минхо или кому-то другому из компании, а двум надгробным плитам. Довольно обидно.

***

      По приезде в общежитие выяснилось, что человеком, который подослал Сынмину коробку и обрёк на становление локальным мемом, был Ёнджун. Он даже не попытался скрыть это, а напрямую спросил, понравился ли ему подарок. Сынмин не спешил узнавать причину и вместо этого сразу закатал рукава, так как был настроен более, чем серьёзно, из-за чего Ёнджун поторопился с объяснениями. Чхве сказал, что это была месть, вызванная задержкой зарплаты в шопе, и Сынмин осознал, что со всеми проблемами и вечными балаганами окончательно забыл о своём звании работодателя. Путём проведения дипломатического диалога, Ким пообещал выдать ему деньги в ближайшее время, а Ёнджун поклялся больше не присылать ему напоминалки в виде резиновых пенисов, но про другие секс-игрушки умолчал.              — Где его носит?.. — цокнул Минхо, в очередной раз не сумев дозвониться до Джисона. — Что можно делать на кладбище час?! Могилы вылизывать?!       — Плакаться, — коротко ответил Сынмин. — Хватит за него трястись. Лучше бы свою башку поберёг после покушения безмамного.       — Да нормально всё, — махнул рукой Ли и вновь полез за телефоном, но едва не выронил его, услышав звон. Звук, раздавшийся под окном, был похож на соприкосновение чего-то металлического и трубы, но множество последующих матов намекнули, что столкновение произошло между лестницей и человеком. — Ёб твою…       Он пересёкся взглядами с Чонином, тоже отреагировавшим на звон, и оба опустили головы вниз. Джисон карабкался по лестнице точно так же, как делал это пьяным — медленно, неаккуратно и крайне опасно. Минхо принял его, словно груз на стройке, но не успел даже взглянуть в глаза Хану, как тот, коснувшись подоконника, побежал к кровати Чанбина и запрыгнул на перекладину.       — Это моя койка! — Джисон тыкнул в матрас несколько раз. — Падай!       — А ты поймаешь? — усмехнулся тот. — Давно ли она твоя?       — А где мне спать? — Хан быстро повернул голову в обе стороны, осматриваясь. — Всё занято! Полная посадка!       — Ага, взлетаем, — добавил Чан, сохранив документ, и закрыл ноутбук. — У тебя чердак от недосыпа едет? Иди проспись, блять.       — Я не хочу. Я хочу… К девчонкам хочу. Точно! — Джисон не замечал, что проглатывал некоторые буквы, из-за чего речь становилась максимально несвязной. — А я с тобой.       — Ты со мной?.. — переспросил Чанбин.       — Ну да. Ты со мной. А я с ним, — и указал на Сынмина, сидящего на этаж ниже. — А он с собой. Все вместе пойдём.       Минхо, приблизившись к Джисону со спины, обхватил его за пояс и без труда стянул с перекладины. Дотащить его до кровати ничего не стоило, а вот уложить на неё оказалось той ещё проблемой. Хан переворачивался с бока на бок, за десять секунд сумел совершить три попытки побега, а каждое их предотвращение сопровождалось девичьими визгами и раскинутыми в сторону руками.       — Чё ты как глист в жопе?! — не выдержал Минхо, поняв, что без применения силы не обойдётся. Он сдвинул его колени своими ногами, насев сверху, руки припечатал к своему же матрасу и, наконец-то лишив Джисона возможности двигаться, присмотрелся к зрачкам. Они были огромными, а взгляд — точь-в-точь, как во время прихода. Из-за плачевного опыта Минхо не пришлось долго анализировать для понимания, что Хан находился под действием веществ. Он заподозрил это ещё с самого его появления, отметив нехарактерную гиперактивность. — Нет…       Его мир рухнул в этот же момент. Не прошло даже суток с их разговора о помощи, поддержке и желании исправить жизнь Джисона, а сейчас Ли видел безумные глаза, которые блестели, словно осколки стекла. Он подозревал, что Хан мог вновь сорваться в ближайшее время, но не думал, что это произойдёт настолько скоро. Вывод был неоспорим: ему было плевать и на себя, и на остальных, а в помощи он не нуждался, ведь даже не попробовал поговорить перед тем, как занести эту дрянь в свой организм.       Джисон плюнул ему в глаз. Минхо моментально отлетел, закрыв правую сторону лица ладонью, и тот, громко смеясь, побежал к выходу.       — Пока, пидрилы! — крикнул Хан перед тем, как захлопнуть дверь со стороны коридора.       Все обратили внимание на Ли, который интенсивно моргал, чтобы вывести остатки слюны из слизистых. Они подозревали, но ждали подтверждения.       — Чего сидите?! — после этих слов Минхо сам подскочил с кровати, и остальные сделали то же самое. — Собирайте, блять, патруль! Будем наркомана ловить!       Через считанные секунды все семеро стояли в коридоре, думая, каким образом им разделиться. Чонина и Чанбина решили оставить в общежитии и велели обыскивать все этажи, Хёнджина и Феликса отправили на улицу, а Чан, Минхо и Сынмин помчали в университет, чтобы проверить первый пункт, всплывающий из слов Хана о встрече с девочками — возможно, отправился на поиски их аудитории, так как в университете до сих пор проходили занятия. Они решили удерживать групповой звонок, чтобы постоянно быть на связи и сообщить о получении информации о местонахождении Джисона или же о встрече с ним. Чонин и Чанбин решили увеличить свой поисковый отряд, попросив о присоединении Бомгю и Ёнджуна, которые благополучно прогуливали пары в своём блоке. Они пообещали объяснить всё позже, но те сразу догадались о случившимся. Бомгю спросил, был ли Джисон под кайфом, из-за чего мог перевернуть весь корпус вверх дном, и, получив подтверждающий кивок, сказал, что берёт на себя и Ёнджуна два первых этажа, а местом встречи обозначил лестничный пролёт.       Чан, Сынмин и Минхо носились по университету, как угорелые, постоянно спрашивали у прохожих, не видели ли они Хана, но каждый раз получали опровержение. Они понимали, что подобные вопросы могли вызвать интерес у общественности, но сейчас это было меньшим из зол, которые могли произойти. Пускай обсуждают вплоть до того, пока языки не отсохнут, а нынешняя задача заключалась в скорейшем нахождении Джисона и предотвращении катастрофы.       — Как обстановка? — спросил Сынмин, поднеся телефон к уху.       — Нихуя, — запыхаясь, доложил Чонин — бежал вверх по лестнице. — Его даже коменда не видала.       — Мы круг наебнули, а тут ни следа, — отчитался Хёнджин. — Он же не мог далеко убежать.       — Если он выживет, то я его пристрелю, нахуй… — пообещал Сынмин. — Господа, пора обыскивать все мусорки и мосты города. Джисон спидранит, как Соник, когда под всякой хернёй бродит.       — Молимся, чтобы он в людные места не газанул, — добавил Чонин. — Его повяжут, как миленького.       Хёнджин и Феликс подозрительно долго молчали. С их линии доносился странный звук, напоминающий гул мотора, и они перестали отвечать на вопросы Чонина и Сынмина, смотря в сторону дороги.       — Это…       — Турбо-ванна… — закончил за Феликса Хёнджин. — Пизда всему живому.       По этой причине они и не могли найти Джисона. Сынмин не соврал, когда сказал, что тот приобретал способность к скоростному бегу, находясь под кайфом, и Хан скрылся с территории общежития за считанные секунды, проложив путь до гаража, где держал чудо-аппарат. Он вжимал педаль газа до упора, при этом радостно крича и махая свободной от руля рукой парням, которые стояли возле входа в университет.       — Привет, друзья! — сделав акцент на последнем слове, он остановился в паре сантиметрах от ног обоих. — А чё ебальники такие удивлённые? На борт!       — Какой борт, блять?! — донеслось по звонку от Сынмина. — Вы его нашли?!       — Джисон, не надо… — медленно помотал головой Феликс, смотря на него. — Вылезай из своего тазика, пока не поздно.       — Тазика?! — возмущённо повторил тот. — Я, блять, сам его варил! Я знаю, как им… ездить! И ты со мной поедешь!       — Не так я представлял твою смерть, — усмехнулся Хёнджин. — Разбиться в корыте с обдолбанным Джисоном… Сказка.       — Сел быстро, блять! — постоянные дёрганья Джисона только добавили этой фразе угрожающий посыл. — Я тебя убью, если откажешься.       Ситуация без шуток становилась пугающей. Сейчас Джисон не был похож на самого себя не только из-за повышенной энергичности, но и принудительного характера всех просьб. Раньше он вёл себя иначе, находясь под той же дозировкой такого же вещества, повышающего тягу к адреналину, но и его нынешнее состояние отличалось. Сейчас, обретя полную моральную свободу, Хан вываливал весь негатив, который вынашивал в себе несколько месяцев.       — Тронешь его — в койке очнёшься, — с неменьшей угрозой произнёс Хван.       — А ты догони, — безумно, будто маньяк, улыбнулся Джисон.       Всё произошло за считанные мгновения. Джисон силой затянул Феликса в ванну, схватив его за руку, и не особо заботился о безопасности друга, из-за чего тот приземлился, ударившись головой об бортик. В момент, когда Хан нажал на газ, ноги Феликса не находились в углублении, из-за чего страх за свою жизнь усилился.       — Стой! — верещал он, пытаясь полностью залезть в ванную, но наворачивание кругов мешало процессу. — Джисон, пожалуйста!       — Тихо, нахуй! — он вновь заулыбался от ощущения, что голова вовсе перестала иметь вес, а какие-либо мысли об ответственности за свой поступок улетучились. — Я разгоняюсь.       — Куда ты, блять, разгоняешься?! Хёнджин! Хёнджин, помогай!       — Как я тебе помогу?! — отозвался тот, не зная, с какой стороны подойти к вертящейся ванне и при этом не попасть под колёса. — Стой, долбоёб! Расшибётесь ведь!       — Да что там у вас?! — вновь спросил Чонин, которого проигнорировали уже в пятый раз. Он отчётливо услышал визг, который был вызван резким торможением, а за ним — направлением вперёд с бешеной скоростью. — Убили кого-то?..       — Принцессу спиздили! — Хёнджин побежал вслед за уехавшими, которые завернули за угол университета. — Он опять свой космолёт достал!       Феликс успел поверить в богов всех существующих религий, держась за бортики и крича, надрывая глотку, пока Хан вдавливал педаль газа и не собирался сбавлять обороты. Он остановился возле неизвестной Феликсу двери и легко открыл её, потянув за ручку, которая оказалась незаперта. Джисон начал медленно заезжать внутрь, а сердце Ли снова опустилось к уровню пяток. Он боялся даже вдохнуть лишний раз, но увиденное заставило его высказать своё удивление.       — Здесь был лифт?.. — захлопал глазами Феликс, смотря, как после нажатия кнопки цифры, обозначающие этаж, начали уменьшаться.       — Здесь был лифт, — повторил Хан. — Грузовой.       Поездка в нём казалась Феликсу поднятием на верховный суд, по результатам которого его отправят в ад и заставят проходить все круги, что обеспечит ему Джисон. Он попытался незаметно вылезти из ванной, но Хан, заметив это, напомнил, что побег равнялся той же участи, которая поджидала бы Феликса в случае отказа от посадки. Возникать было опасно и в первую очередь страшно, ведь не заметить агрессию Джисона мог только объективно тупорылый человек. Двери открылись, и Феликс сразу почувствовал, как водитель начал сдавать назад, а пустой коридор стал заполняться людьми — объявили перерыв между парами.       — Д… Джисон, миленький, пожалуйста… — понимая, что ванна разворачивалась, заикался от ужаса Ли. — Дай мне выйти, прошу…       — Задавлю.       — Джисон, я… — они понеслись с такой скоростью, что волосы Феликса развивались, как от поездки в машине с приоткрытыми окнами, а его крик услышал весь корпус. — Джисон, я твой рот ебал!       — Весело же! — он радостно вскрикнул, видя, что толпа людей примкнула к стенам и сразу достала телефоны для съёмки, параллельно выражая своё удивление возгласами и свистами. — Тебе не нравится?!       — Ты конченый! Вырубай её! Блять! Блять, Джисон, хватит! Молю! Всем богам молю — остановись! — Ли максимально примкнул спиной к углублению не только ради безопасности, но и попытки хоть как-то скрыть лицо. — Мы разъебёмся!       — Я на это и рассчитываю!       Феликс думал, что страшнее не станет, но в этот момент изменил своё мнение. Джисон планировал устроить шоу, а затем высадить Феликса и эпично влететь в стену, чтобы проверить ванну и свою жизнь на устойчивость, но не оповестил об этом пассажира.       — Кто орёт? — спросил Сынмин и помотал головой, пытаясь найти источник шума. — Будто к нам прибли… Сука…       — Разойдитесь! — крикнул Минхо, разведя руками в стороны, чтобы заставить людей уйти с прохода.       Через несколько секунд они увидели ванну, несущуюся прямиком на них, верезжащего в ней Феликса и улыбчивого Джисона, который крикнул: «Держись!», — но катастрофа была неизбежна. Под ними находилась обыкновенная лестница, никак не отделённая от длинного коридора, и Хан лишь подбавил скорость, приближаясь к ней. Феликс вылетел на середине, с криком приземлился на ступеньку и покатился вниз, а Джисона остановила другая преграда — стена. Грохот разнёсся по трём этажам — этому, верхнему и нижнему от него, — ванна раскололась в нескольких местах, некоторые детали механизма разлетелись, провода порвались, а её владелец валялся в ней же и медленно спускался по бортику. Минхо побежал к Джисону, а Сынмин и Бан Чан отправились к Феликсу. Он, прокатившись по лестнице, разбил изнутри верхнюю губу и поцарапал бровь, но сильных повреждений и потери сознания удалось избежать, а с Джисоном дела обстояли хуже: в момент столкновения его откинуло вперёд, затем и назад, из-за чего был разбит и лоб, и затылок, что Минхо понял, придерживая его голову своей рукой; из носа текла кровь; из-за столкновения с рулём в подбородке образовалась кровоточащая дыра, но Хан умудрился остаться в сознании. Сначала он размыто увидел лицо Минхо, вытаскивающего его из ванной, а затем взглянул на своё чудо инженерии и рассмеялся.       — Живая…       — Вы, блять, как живыми остались?! — спросил Бан Чан, когда Минхо усадил Джисона на ступеньку рядом с Феликсом. — Не тошнит? Голова не кружится?       — Я на гонках был, а не залетел… — тяжело произнёс Феликс и повернул голову влево, где Хан развалился на лестнице. — Джисон… никогда не сдавай на права. Побереги инструкторов…