Общежитие №16. Судьба наследника

      «В аэропорту всегда идти за мной, не теряться, ни с кем не разговаривать, в самолёте сидеть тихо, не кричать, не рыдать, панички не ловить, стюардесс не заёбывать. Лететь будем десять часов, по этому поводу не высказываться.»       Только после оглашения перечня правил Феликс разрешил их весёлой компании войти в аэропорт. Пройти контроль оказалось гораздо легче, чем он предполагал, но обрадовался слишком рано, ведь самое интересное началось в зале ожидания, где большинство из них оказалось впервые. Опыт с самолётами имелся лишь у Феликса, Минхо и Бан Чана, а остальные, совершенно не понимающие, что и к чему здесь было, вели себя, как малые дети, даже Сынмин вошёл в их число. Им нужно было посмотреть всё и забежать в каждый встретившийся на пути магазин, где они только материли цены и уходили с пустыми руками, а затем выдвигались в следующий. Большее количество времени Феликс провёл на телефоне, Минхо был занят тем же, поэтому следить за шайкой неугомонных друзей доверили Бан Чану, который не сильно старался, но и не бездействовал. Он периодически поглядывал на них и велел вернуться на места, но стоило их взглядам зацепиться за какую-то безделушку, как вся пятёрка бежала туда сломя голову. Один из них всё-таки не смог удержать деньги в кармане и купил самое бесполезное, что можно было найти в дорогущем магазине.       — Секунду, — сказал Феликс в трубку и выключил микрофон, конкретно взбесившись от постоянных толчков в спину. — Чего?!       — Смотри, — улыбчиво смотря на него, сказал Хёнджин и похвастался покупкой. Он держал в руках кепку, по бокам которой находились пластиковые стаканы с длинными силиконовыми трубочками. — Круто, да?       — Дитё, блять… — помотал головой он и вернулся к разговору, но на этот раз отошёл подальше, чтобы его не отвлекали тупыми выходками. — Всё, я на связи.       — Час назад ты обматерил автомат за цену на воду, — напомнил Чан. — На кой хуй тебе понадобилось это достояние прогресса?       — Я Ханне подарю, — сказал Хван, разглядывая вещь, купленную для сестры друга. — Сколько ей лет?       — Достаточно, чтобы поржать над тобой и твоей кепкой, — фыркнул Чан. — Восемнадцать.       — Как хоть она выглядит? — поинтересовался Сынмин. — Мы два года только на твоего батька любовались, когда он фотки с рыбами присылал.       — Вот приедешь и увидишь.       Посадка на самолёт прошла спокойно, что не могло не радовать, но напоминание о времени полёта жутко выматывало даже до его начала. К счастью, он был назначен на восемь вечера, поэтому можно было поспать со спокойной душой и не переживать о скуке. Сильнее всего Хёнджин ждал момент взлёта, чтобы понять, действительно ли «желудок припечатывался к спине», как ему описал Феликс, и не мог нарадоваться, когда испытал это ощущение на себе. Следующим обязательным пунктом было лицезрение вида из иллюминатора. Не зря же слёзно просил сесть у окна.       — Охуеть… — восхищённо протянул Хван, смотря на ночной город. — Флекс, смотри!       — Да я уже видел.       — Не беси меня и смотри, — сказал Хёнджин, чем заставил парня взглянуть на огни. — Ну?       — Ну… так же, как и в прошлые разы.       Разговор не клеился по одной простой причине, заключающейся в усталости Феликса и внезапно появившейся гиперактивности Хвана, что являлось несовместимым. Тогда он решил достать кого-то другого, но расположившиеся позади Минхо, Джисон и Бан Чан уже видели десятый сон, а Чонин, Сынмин и Чанбин сидели слишком далеко. От безысходности Хёнджин был готов допросить девушку, занявшую место рядом с Феликсом, но вместо этого решил присоединиться ко всей компании и попробовал заснуть. То, что попытка была удачной, спасло весь самолёт.

***

      Спросонья выход из самолёта показался чем-то обыденным, будто почистить зубы с утра, поэтому только оказавшись в машине до парней дошло, что сейчас они ехали не по привычной Сеульской трассе, а по дороге другой страны, где жили совершенно другие люди с другим менталитетом. Феликс официально заявил, что брал все расходы за время пребывания в Сиднее на себя и даже придумал по этому поводу отговорку на будущее: «Потому что мне бабки с неба упали». Бан Чан за день до перелёта предупредил родителей, что собирался наведаться домой, ещё и не один, а всей дружной компанией, в число которых входил человек, оплативший поездку, но не сообщил о времени прибытия, чтобы устроить хоть какой-то сюрприз. Он бы вовсе не предупреждал о приезде, если бы заранее не припечатал Феликса к стенке за предложение всё-таки снять отель, чтобы не стеснять семью друга, от чего тот очень агрессивно отказался. Точнее, Бан Чан пообещал пристрелить Феликса, если тот косо посмотрит в сторону ноутбука с мыслями забронировать номера. Перечня правил и предупреждений не существовало, но один единственный пункт безумно обрадовал всех семерых — дома семья Чана говорила на корейском.       Первым же делом, добравшись до пункта назначения, вся компания замерла возле ворот с широко раскрытыми ртами. Они знали, что его семья никогда не страдала от нехватки денег, но не ожидали увидеть здоровый двухэтажный дом с приличной территорией и беседкой. Удивить удалось даже Феликса, чей дворец явно превосходил габариты жилища друга. Он готовился к худшему, как и все.       — Значит, у тебя ебанутая хата, где жили всего четыре человека, и при этом ты умудрялся шарить по карманам?.. — продолжая хлопать шокированными глазами, спросил Чанбин, чем смог разрушить гробовую тишину. — У меня даже вариантов нет, как такую черту характера назвать.       — Аутизм, — предложил Чонин, с чем все безмолвно согласились. — Я твоей маме расскажу, чем ты занимаешься.       — А я твоей, — с угрожающей улыбкой произнёс Чан.       Сойдясь на том, что матери Чонина было абсолютно всё равно, Хёнджин сподвиг всех наконец-то войти в дом и увидеться с людьми, которые смогли воспитать единственного адекватного участника их состава.       Внутри он оказался ещё больше, чем снаружи. На первом этаже находилась гостиная, спальня родителей, кухня и ванная, а на втором располагалась гостевая, где ранее проживали бабушка и дедушка Бан Чана, следом за ней шла его комната, а самая крайняя принадлежала Ханне. Никто не брал с собой много вещей, решив обойтись джентльменским набором из двух пар сменных трусов, зарядки и зубной щётки. Только у Феликса хватило ума взять полотенце и уходовые средства для лица, за которые его вновь начали подкалывать с момента, как парень возобновил их регулярную покупку из-за появления денег. К счастью, гости в виде родственников очень часто появлялись в этом доме, поэтому двух надувных матрасов им хватит с головой.       — Все съебались, — констатировал Феликс, когда поиски хозяев дома не увенчались успехом. — Я бы тоже свалил, если бы узнал, что ко мне такая орда едет.       — Они в магазине, наверное, — предположил Чан и открыл переписку с мамой, чтобы уточнить этот вопрос. — Так, братва, идём наверх и кладём вещи. Пока ко мне всё закиньте. Первая дверь, как по лестнице подниметесь.       Размеры его пристанища также вызывали должное количество удивления, ведь оказались в два с половиной раза больше общажного блока. Комната не отличалась вычурным интерьером, здесь находилось всё самое необходимое: кровать, стол, компьютерный стул, шкаф и комод. Хёнджин не мог не выразить своё недовольство и заявил, что если бы в его распоряжении находились такие габариты, то он бы сделал всё возможное, чтобы заполнить их бесполезным, но атмосферным хламом. Сынмина больше интересовала идея покурить электронку, чем осквернить вкус Бан Чана, но перед этим он решил уточнить, можно ли было делать это в доме. Покинув комнату, парень облокотился на перила лестницы, откуда открывался прекрасный обзор на первый этаж, где Чан разговаривал по телефону.       — Слышь! — крикнул он и достал из кармана курилку, чтобы задать вопрос без слов, в ответ на который Чан махнул рукой, дав добро. Сынмин сразу взял тягу, повернувшись лицом к двери, но едва не поперхнулся ей, увидев перед собой девушку, на которой была только объёмная футболка и трусы. Она сразу сняла массивные наушники, смотря на него не менее удивлённо, и осторожно сделала два шага вперёд, чтобы взглянуть на первый этаж, откуда доносился знакомый голос. Там стоял Чан, значит, можно было выдыхать.       — Сы… Сынмин, да? — спросила она, пытаясь сопоставить в голове фотографию и имя.       — Да…       — Ханна, — улыбчиво представилась девушка и протянула руку, которую он пожал очень неуверенно. Мало того, что сестра Бан Чана оказалась красавицей, так ещё и стояла перед ним без штанов из-за незнания времени их приезда. Взгляд Ханны опустился на электронную сигарету. — Можно?       — Можно…       — Руку-то отпусти, — усмехнулась она и потянулась к другой, где Сынмин держал подик, который смогла забрать без особых усилий. Ханна обошла его и облокотилась на деревянное ограждение, начала смотреть на Чана, стоящего спиной к ней, и параллельно с этим выпускала изо рта огромные клубы пара. — Интересно, он скоро меня заметит? Сынмин, а где все?       — Чего?..       Ханна бросила на него взгляд, прошедший с головы до ног, ещё раз наполнила лёгкие никотином и с улыбкой вернула электронку Сынмину. В этот момент открылась дверь из комнаты Чана, в которой показался Минхо, но сразу же захлопнул её, как только заметил внешний вид Ханны, а поздоровался уже через стенку. Рассмешить её удалось, но никак не заставить стыдиться. Только после ухода Ханны в комнату Сынмин понял, что эта девушка одним своим появлением заставила двух половозрелых парней засмущаться, как восьмиклассниц. Она вернулась к ступенькам в свободных шортах и сразу пересеклась взглядами с Чаном, поднимающимся наверх.       — Здарова, плесень! — крикнула она и побежала навстречу брату, который поймал её на середине лестницы. У Чана не было выбора, нести её на руках или нет, ведь Ханна решила поприветствовать его с прыжка. — Ебать подкачался… Но могло быть и лучше.       — Ты вниз хочешь? — спросил он и шагнул к перилам, под которыми находилась двухметровая пропасть, и Ханна вынуждено взяла свои слова назад. Чан поставил её на пол балкончика, где уже собралась вся компания, ожидающая официального знакомства. — Прошу любить и не пиздить, Ханна. Она вас всех знает, поэтому не представляйтесь.       — В каком плане знает? — уточнил Феликс. — Только имена, или ты ей всё сливаешь?       — Сливает больше, чем знают ваши родители, — её взгляд на секунду сосредоточился на Хёнджине. — Больше, чем имя и фамилия.       — Мы её забираем, — неожиданно отреагировал Хван. — Она смешная.       Ханна предложила им пройти в гостиную, чтобы дождаться там возвращения родителей и в целом поговорить. Она действительно знала всё, что происходило с шайкой из общежития, ведь ежедневно получала сообщения от Чана, который либо жаловался на них, либо делился новыми историями. Ханна не уступала ему, поэтому продолжала диалог и посвящала брата в события из своей жизни. Конечно, не такой насыщенной, как у него, но происшествия и забавные, а иногда и опасные ситуации никто не исключал. В основном они так же происходили в кругу друзей из университета, о которых Чан отзывался не лучшим образом, но в качестве аргумента получал ответные упрёки от Ханны, говорящей, что её компания, если сравнивать с братом, состояла из архангелов.       — И даже без пива пришёл… — помотала головой Ханна, осмотрев сумку Чана. — Встал и вышел из моего дома.       — А тебе не рано, сперматозоид?       — А тебе не поздно, раритет? С добрым утром, мне уже восемнадцать.       — Так сходила бы и купила.       — На какие шиши?       — В смысле?.. — вступил в их диалог Чанбин и пробежался взглядом по всему этажу. — Только попробуй сказать, что тебе не дают денег. Я убьюсь прямо здесь.       — Дают, но мне мало, — сказала Ханна и выставила перед собой пальцы, подготовившись к счёту. — Косметика, шмотки, уходка, волосы, ногти, проезд, хавчик, кафешки и бары, подарки на праздники…       — Прокладки, — дополнил Чонин. — А ещё непредвиденные расходы и всякая хуйня с интернет магазинов.       — Именно это я и хотела сказать, — улыбнулась ему Ханна. — Чан, ты бы сестрёнке на карманные дал. А то батёк совсем от рук отбился.       — Сообщишь ему об этом лично, — сказал Феликс, смотря в окно, где показалась машина. — Чан, твои приехали?       Через секунду его уже не было на месте. В последний раз они видели его настолько быстрым год назад, когда все дружно убегали от полицейских с заброшки, куда пришли за стволами, и вся толпа вскоре переместилась к распахнутой настежь двери. Бан Чан что-то бодро говорил, обнимался с мамой, а потом, что вызвало удивление у каждого, в том числе и Ханны, каким-то образом оказался на плече у отца, который без проблем поднял его на руки и закинул на себя, как мешок с чем-то увесистым. Теперь стало ясно, почему Ханна не упустила шанс отметить как достаток мышц брата, так и их недостаточное количество, ведь отец оказался больше его чуть ли не в два раза.       — Раз, два, три… семь… — пересчитала новые лица мама друга, одновременно выразив удивление, радость и небольшой испуг. — Всех привёз, как и обещал.       — Значит, с количеством бутылок не прогадали, — заулыбался его отец.       — Пап… — неловко произнёс Чан, до сих пор висящий на его плече. Тот поставил его на пол, и Чан наконец-то решил представить родителей друзьям, о которых те были очень хорошо наслышаны и знали каждого по именам, основываясь на фотографиях. — Мам, пап, вот моя орава. Орава, это моя мама Джессика и папа Джек. Обращайтесь…       — Просто по именам, — перебил его Джек и начал пожимать каждому руку, а потом, дойдя до Феликса, стоящего последним в колонне, слегка опустил солнечные очки и тихо произнёс с улыбкой: — Ты ведь богатый, да?       — Джек! — от возмущения Джессики страшно стало не ему, а Феликсу, до сих пор удерживающему рукопожатие с главой семьи. — Хватит мальчика своими шутками смущать. Пошли за пакетами.       — Пошли, — заметив, как Феликс сдвинулся вместе с остальными, мужчина притормозил его, сжав руку ещё крепче. — Нет-нет, ты оставайся. Тебе надо мозгом работать, а не руками.       — Пап! — на этот раз воскликнул Чан. — Мы ему на кой мозги перепрошивали?!       — А вдруг мне за особое отношение что-то перепадёт? — шутливо спросил он, уже приближаясь к порогу, и со всех ног помчал к машине, услышав возгласы жены, не понимающей, куда он запропастился. Со двора донеслось: — Феликс, я скоро вернусь!       — Охуеть… — тихо выругался он, смотря, как все доставали пакеты из багажника, а затем посмотрел на Ханну, оставшуюся возле двери вместе с ним. — Мировой мужик…       — Это ты ещё с ним не пил, — усмехнулась девушка. — Всё впереди.       Пока парни помогали Джессике разбирать продукты, Бан Чан начал предлагать места для совместного похода куда-либо, но угодить всем и сразу было практически невозможно. Если что-то нравилось одной половине, то вторая считала это либо чем-то несерьёзным, либо скучным, поэтому дальнейшее совместное обсуждение прошло за столом, но случайно перетекло в другое русло. Родителям Чана было безумно интересно узнать его друзей получше, ведь их информированность о жизни сына и компании значительно уступала познаниям Ханны, знающей практически всё, но не без исключений. Удерживать фильтр оказалось гораздо труднее, чем они предполагали. Историй был вагон и маленькая тележка, но тех, которые можно было без стыда и страха рассказать Джеку и Джессике, набиралось не больше корзинки. Безопаснее было отвечать на вопросы, чем проявлять инициативу и случайно выдать то, что явно не должно было долететь до ушей хозяев дома.       — Пеппа осталась дома, — ответил на вопрос Джессики Сынмин и взял из общей тарелки кусок арбуза. — За ней девчонки присматривают, с которыми мы общаемся.       — Только общаетесь? — поинтересовался Джек. — У вас вообще как с этим? Девушки есть?       — Знаете, без них, оказывается, гораздо веселее, — ответил Минхо, и поперхнувшийся водой Джисон заставил каждого из компании по очереди засмеяться, в число которых вошёл и сказавший. — Простите… Больная тема.       — Больная? — забеспокоилась Джессика. — У тебя что-то случилось?       Задав этот вопрос, она не намеренно нажала на красную кнопку.       — Как долго я этого ждал… — гордо объявил Ли и даже поднялся с места, чтобы начать красноречивое повествование с элементами цензуры. Он вышел в центр, прокашлялся, заметил на кое-как сдерживающих смех лицах интерес и прокашлялся для солидности: — Это произошло год назад. Я тогда был молодым, неопытным и безумно… Как бы это описать?..       — Мягкохарактерным, — подсказал Феликс.       — Именно. Короче, приехала в наши трущобы дочь одного очень влиятельного человека. Не понравилось батюшке, что дочка зажралась, поэтому решил сделать из неё человека, поместив в экстремальные условия. Я сразу заприметил её в коридоре, когда она выбежала из комнаты, потому что увидела двухэтажные кровати. У нас нет разделения на женские и мужские этажи, если что, — уточнил Минхо для родителей Бан Чана, увлечённых рассказом. — А звали эту особу Су Ин. Я на неё глаз с первого дня положил.       — И чем же она тебе понравилась? — спросил Джек. — Грудь большая, да?       — Ой, нет, — посмеялся Ли, пока Джессика отчитывала мужа за очередную неуместную шутку, — там всё плачевно. Характером зацепила, ещё и красивая была… Прям бомба. У неё и нос, и глаза, и форма лица — ну всё, как с облож…       — Они поняли, — с намёком перебил его Хёнджин.       — С ней никто общаться не хотел, потому что этот характер был несносным. Не просто несносным, а гадким и омерзительным. Высокомерная эгоистка, все ей всё должны, она одна бедная и несч…       — Они поняли, — его вновь перебили на половине слова, но теперь это сделал Феликс. — Вещай дальше.       — Хватит меня затыкать. Короче, потом эта особа нажила себе врага. Её очень сильно не возлюбил один парень с группы, который жил на нашем этаже, и у них началась война. В один день её соседка по комнате попросила меня прогуляться с Су Ин, потому что она подставила этого пацана перед преподом, и он был готов её убить. Гуляли мы, выпили немного, и Су Ин решила меня поцеловать, а потом начать избегать. А у меня-то процесс уже был запущен, понимаете? Там очень много ситуаций произошло, но закончилось всё тем, что Су Ин втоптала меня в грязь и сказала, что моя доброта и умение видеть в людях хорошее делает из меня тряпку. Потом она начала встречаться с бомжом, которого ненавидела, а меня серьёзные отношения с тех пор не интересуют.       — Браво! — начал хлопать Феликс, Хёнджин подхватил это, и все остальные подключились к ним, мешая аплодисменты с громким смехом. — Су Ин крутая девка, на самом деле. Я с ней общаюсь.       — Я тоже, — сказал Хёнджин. — Та ещё гадюка, но прикольная.       — Вроде не гадюка, — в упор смотря на Феликса, спокойно произнесла Джессика. — Очень даже воспитанный и солидный молодой человек.       — Да и бомж на бомжа не похож, — добавил Джек, заостривший внимание на Хёнджине. — Прикольный парнишка.       И парнишка, и солидный молодой человек синхронно повернулись на Бан Чана, а тот поступил точно так же, но с Ханной, чьё лицо не передавало никаких эмоций.       — А мне было интересно послушать трактовку Минхо, — оправдалась она и потянулась за тарелкой арбузом. Стало ясно, что информатором для родителей выступил не Чан. — Зато вам не надо шифроваться.       — Я тебе больше ничего не расскажу… — придав голосу обиженный мотив, пробормотал Чан.       — Ты сдашься на второй день.       — Согласен.       По прошествию часа, посвящённого разговорам об их любовном треугольнике, скрывать существование которого стало бессмысленно, парни ещё раз убедились в том, что у Чана действительно была прекрасная и понимающая семья. Джессика не имела ничего против, как и Джек, но его манера подшучивать и подкалывать невольно проскальзывала на протяжении всей дискуссии. Джессика пыталась угомонить его, но все три виновника обсуждения заверили женщину, что после «шуток» Сынмина их было очень тяжело задеть. Они договорились снова собраться в доме ближе к ужину, вместе пожарить мясо и продолжить общаться, так как у родителей Бан Чана были некоторые дела, а держать парней взаперти и не позволить посмотреть город было бы преступлением. Феликс, как и обещал, арендовал большой минивэн, но решил не объяснять причину, заключающуюся в полуживом Джисоне, который был только рад оставить эту тему нераскрытой. Долго уговаривать Ханну поехать вместе с ними не пришлось, ведь девушке хватило и одного предложения, чтобы согласиться и собраться за десять минут. Чан изначально не планировал возить парней по достопримечательностям и навивать скуку рассказами о городе, поэтому решил зайти с козырей и показать им самую оживлённую улицу в Сиднее, где собиралась молодёжь, уличные музыканты, танцоры, и на которой продавали кучу бесполезных, но интересных товаров. Феликс остановил машину в самом начале Кингс-Кросса и велел всем вываливаться, но не начинать любоваться без него.       — Нет… — жалобно произнёс Хан, когда увидел в руках Чанбина костыли, которые взяли с собой без его согласия.       — Я тебя на руках не понесу.       — Минхо понесёт, — пожала плечами Ханна. — Это ведь так обычно происходит?       После её слов Джисон выхватил из рук Чанбина костыли, но не спешил опираться на них и отправился на своих двоих вслед за начавшими прогулку парнями, а Со протянул ей кулачок, подтвердив, что токсичная мотивация была лучшим двигателем прогресса. Солнце ещё не успело зайти, но улица уже начинала оживать, что было ясно по увеличивающемуся количеству молодых лиц, музыке, играющей с разных сторон, подготовке безымянных групп к выступлениям и обилию различных звуков.       — Стоять… — зацепившись взглядом за манящую вывеску, сказал Хёнджин и смог притормозить всех. — Это великолепно…       — Это магазин всратых футболок, — монотонно констатировал Чонин. — Хёнджин, фу.       — Пиздюк, там с писькой есть! — заметил Хван и указал на неё пальцем. — Я же вижу, как ты хочешь. Нельзя подавлять свои желания.       — И куда мне в ней? На работу?       — В такой хоть куда.       Хёнджин схватил его за руку и силой затащил в магазин, а остальным ничего не оставалось, кроме как последовать за ними. Выбор был слишком огромным, но самыми страшными оказались верхние полки, где находилась запримеченная Хваном футболка с улыбающимся половым органом и куча более аморальных принтов. Он не мог позволить себе уйти с пустыми руками, и тщательный выбор привлёк продавца, решившего помочь Хёнджину определиться с самой ответственной покупкой в его жизни. В качестве переводчика выступал Бан Чан, вынужденный бродить вместе с парнем туда-сюда и объяснять каждую фразу, сказанную бородатым мужчиной.       — Как ты его терпишь? — спросила Ханна у Феликса, смиренно наблюдающего за тем, как Хван удивлялся каждому принту. — Это же просто высокий ребёнок.       — С гиперфиксом на письки, — дополнил Минхо, когда Хёнджин велел нести на кассу ту самую футболку, которую он втирал Чонину.       — Ты смотри, что ему приходится терпеть, — сказал Феликс и показал свой кошелёк, намекнув, что сейчас произойдёт, а затем обратился к сотруднику: — Cash payment.       — Стоять! — крикнул Хёнджин, схватил его за руку, в которой он держал бумажник, и засунул в свой карман. — Это… Don’t have… Блять, Чан, скажи, чтобы у него деньги не брал! Они игрушечные!       — Calm down, he's just crazy, — улыбнулся мужчине Феликс. — Who else can buy a penis T-shirt, right?       — Отъебись от моего пениса! — продолжил возмущаться Хёнджин и, дождавшись, когда Феликс достанет руку из его кармана, выхватил из неё кошелёк, который поднял над своей головой. — Ты ещё не дорос до таких футболок, молекула.       Продавец даже не думал останавливать двух парней, чья шуточная ссора едва не превратилась в драку. Самое интересное началось в тот момент, когда Феликс вежливо попросил его воспользоваться палкой с крюком, которая служила для снятия футболок с верхних полок, и начал выбивать ей свой кошелёк, ударяя по кисти Хёнджина, параллельно пытающегося достать свои деньги из кармана. Теперь Ханна знала о «денежном бунте» Хёнджина не только из рассказов брата, но и увидела его собственными глазами, что показалось ей куда более интересным.       — Всё, no сдача! — гордо крикнул Хван, сумев положить на стол продавца на пять долларов больше необходимого, схватил пакет с футболкой и выбежал из магазина со словами прощания и кошельком Феликса, а потом добавил, уже стоя на улице: — Suck my dick, принцесса!       Феликс думал, что на этом проблема решилась, но никак не ожидал на выходе увидеть Хёнджина, гордо стоящего в этой футболке, которую натянул поверх первой, скрывающейся под кофтой на молнии. Он даже не хотел разглядывать её, смеяться или, наоборот, плакать, вместо этого пришёл к решению поскорее снять её с парня, но тот был категорически против.       — Не позорься, одноклеточное! — попытка схватиться за края злосчастной футболки снова провалилась. — Я её сейчас порву…       — Не догонишь, — уверенно заявил Хван. — У тебя ножка короткая.       — Ты допиздишься…       — Чего-чего? — Хван специально выводил его на эмоции и делал это весьма профессионально. — Тявкай громче, я не слышу.       — Три, два… — отсчитал Чан, и на первый они побежали вперёд. Точнее, Хёнджин начал убегать от разъярённого Феликса, уже успев пожалеть, что довёл его до ручки. Ножки, может, были и короткими, но очень быстрыми, о чём он благополучно забыл. — Сейчас весь мир увидит пенис Хёнджина.       — Он этого и добивался, — сказал Чанбин с улыбкой, которая пропала так же быстро, как и появилась. Они отвели взгляд от бегунов всего на секунду, но свисток полиции смог привлечь внимание не только их компании, но и всех близстоящих людей. Со стороны, если не знать контекст, всё выглядело так: громко смеющийся парень в странной футболке бежал вперёд со всех ног, за ним мчал второй, громко крича на иностранном языке, а в руках первого находился кошелёк. Феликс сам не понял, в какой момент начал бежать не за Хваном, а за полицейскими, пытающимися догнать парня, ускорившегося по выработанному рефлексу. — Блять, да как?!       — Ошалеть… — с неким восхищением произнесла Ханна, оставшаяся на месте рядом с Джисоном, и благодаря склону прекрасно видела погоню, к которой подключилась остальные. — У вас прям талант на мусоров нарываться…       — Мы этим не гордимся, — сказал парень и невольно зажмурил глаза, увидев, как полицейский, каким-то чудом сумевший догнать Хвана, повалил его на асфальт. — Слушай, оперативная у вас полиция… Нас уже третий год посадить не могут, а тут сразу вяжут.       Убедить полицейских в том, что произошла неоднозначная ситуация удалось, но на это потребовалось должное количество времени, которое Хёнджин провёл в наручниках. Он молча стоял и слушал непонятные английские речи Бан Чана, Феликса и дошедшей до них вместе с Джисоном Ханны, пытающихся объяснить, что и как произошло, а потом заметил в руках Сынмина телефон, незаметно снявшего момент его позора, о котором предупреждал Феликс. Их отпустили с условием, что, во-первых, такого больше не повторится, а во-вторых, Хван снимет с себя футболку раздора и не станет расхаживать в ней по оживлённой улице.       — Из-за такой хуйни браслеты цеплять… — недовольно пробормотал Хёнджин, потирая запястья. — Почему они здесь такие жёсткие? У нас, блять, чуть ли не пушистые.       — У вас, судя по рассказам, и полицейские такие же пушистые, — усмехнулась Ханна. — Вот ты всего четыре часа в другой стране, а уже чуть в обезьянник не попал. Как ты до своих лет дожил?       — Не без труда.       Следующим пунктом назначения неожиданно стал клуб. Паспорта были с собой, мотивация зашкаливала, полицейские задали разогрев, поэтому причин не заглянуть туда не нашлось. Его посоветовала Ханна, обошедшая немало подобных мест, но решила не предупреждать о самом главном концепте клуба. Их встретили столы со встроенными шестами, на которых вертелись как полуголые девушки, так и мужчины. Даже за барной стойкой находился мужчина, у которого из одежды было только нижнее бельё и бабочка на шее. Несмотря на довольно ранее время, помещение было заполнено практически до отказа.       — Я сейчас всех убью… — глубоко вдохнул Сынмин и перевёл взгляд на довольную Ханну. — Я, блять, за всю жизнь не встречал более жестокого человека, чем ты!       — Тренируй силу воли! — громко произнесла та, чтобы перекричать музыку. — Это месть за то, что на мою жопу смотрел!       — Ты на её жопу смотрел?! — сразу среагировал Чан. От одного его взгляда стало жутко, а желание влиться в толпу и потеряться в ней возросло в геометрической прогрессии, чем Сынмин занялся в сию же секунду. — Сука, поймаю — кастрирую!       — Пиздюк, ты чего? — спросил Минхо, заметив, что Чонин очень внимательно смотрел на одну из танцовщиц. — Я не поверю, что она тебя интересует!       — У неё левая нога вообще не гнётся! — объяснил тот. — Как полено двигается!       — Погнали, секс-инструктор! — с широкой улыбкой крикнул Чанбин, подошедший сзади, и повёл его к остальным, уже успевшим занять свободный столик.       Они заранее договорились не пить много, чтобы вернуться в дом Бан Чана, как адекватные люди, но оказалось, что тормозить нужно было не кого-то из парней, а Ханну, решившую уйти в отрыв за счёт Феликса. Горящие шоты улетели так быстро, что некоторые даже не успели опомниться, и ситуация полностью вышла из-под контроля. Все восемь рук намешивали бомбу в принесённой им глубокой тарелке из стекла, куда летело всё со стола, начиная с сока, а заканчивая джином и виски. Эту адскую смесь разливали по стаканам и выпивали на скорость, а выигравшим в марафоне гордо объявили Чанбина, далее сказавшего, что он брал Ханну в ученики, так как разглядел в ней потенциал. Когда все смотрели друг на друга, улыбаясь от собственной тупости и неумения подавлять желания, пришли к общему выводу, что пойти сюда днём оказалось лучшим решением. Успеют проблеваться и вернуть мозгам трезвость.       — Как же ему похуй… — сквозь тихий смех сказал Хёнджин, смотря, как на Чонина полезла та самая стриптизёрша, которой он уделил особое внимание из-за недостаточной гибкости. — Принцесса, скажи ей, что у него иммунитет!       — Нет, ну это просто жалкий детский лепет… — сказал Ян, никак не реагируя на телодвижения девушки, едва не севшей на него. — Ноги сгибай, щепка! Вас с вокзала понабрали?!       Как и ожидалось, она не поняла ни слова, но под влиянием алкоголя Чонин открыл в себе талант хореографа и был настроен весьма серьёзно. Он пытался объяснить на ломаном английском, что конкретно его смущало, но речь Чонина не смогли распознать даже рядом сидящие друзья, так как язык заплетался, а адекватность поведения и желаний опускалась ниже плинтуса. Им не пришлось долго ждать того, чего следовало бояться, и вскоре Чонин начал мастер-класс.       — Он даже перед стриптизёршей готов плясать?! — от удивления голос Ханны стал даже громче, чем требовалось, чтобы перекричать музыку. — За бесплатно?!       — Это нас и пугает! — в ответ крикнул Минхо, а затем, продолжая держать взгляд на Чонине, незаметно переместил его к столу с шестом, куда друг полез вместе с танцовщицей. — Во даёт…        Чонин не намеренно стал объектом общественного интереса не только посетителей клуба, но и сотрудников, которые собрались возле него и превратили небольшой столик в источник разврата и притягательной энергии, которую парень умел излучать на профессиональном уровне. Ему удалось удивить не только танцоров, но и администратора, дальнейший разговор с которым произошёл слишком спонтанно и неразборчиво. Ханна вызвалась на роль переводчика для Чонина, который не понимал ни единого слова, произнесённого мужчиной, и в процессе их пересказа на корейском не могла сдержать смех. Вернувшись к остальным, Ханна сообщила, что с Чонином хотели встретиться официально и предложить работу, но парень настоял на том, чтобы девушка дословно перевела фразу: «Спасибо, но меня и на родине неплохо трахают».       Компания покинула клуб ближе к семи часам вечера, когда действие алко-бомбы перетекло в следующую фазу, а именно в тошноту. В небольшом переулке проблевались трое — Чонин, Джисон и Сынмин, переоценившие свои силы. Остальные держались, как самые настоящие мужики, но больше всего их поразила стойкость Ханны, которая не уступила ни одному из побеждённых адской смесью парней и при этом даже не думала очищать желудок.       — Вы меня разочаровали, — сказала она, пока трое приходили в себя и глотали воздух так громко, что слышала вся улица. — Вы же натренированные. Только Джисона прощаю, а тебя и Чонина объявляю слабым звеном.       — Ты меня в пятнадцать лет не видела… — сказал Сынмин, взяв у Чана бутылку воды, чтобы прополоскать рот. — Пили всё, что не приколочено. И курили.       — Сено, — добавил Чанбин. — Вот с тебя, малая, мы в коллективном ахуе. Восемь здоровых лбов перепила.       — Это вам разминка. Потом с батьком пить будете и вообще свои имена забудете. Стой… — она схватила за руку Сынмина, стоящего ближе всех, подняла её своей и указала на палаточный тир. — Стрелять будешь. Не пизди, что не умеешь.       — Я не в состоянии… — помотал головой тот, глубоко вдохнув. — Флекса попроси.       — Чё?! — донеслось от Ли, опирающегося на плечо Хёнджина. — В кого стрелять?       — А ты угадай, — с улыбкой протянул Хван и потащил его вперёд, когда Ханна повела всех к палатке.       В Ханне было порядка полулитра адской смеси, созданной в стенах клуба, но это не остановило девушку перед целью в виде плюшевого дельфина, желание заполучить которого превосходило слабое понимание происходящего. Парней удивило, что её стойка оказалась чёткой, как и умение держать в руках увесистое оружие, но объяснение Чана одновременно ответило на все вопросы и повергло каждого в шок. Оказалось, что Ханна четыре года профессионально занималась стрельбой, и это подтвердилось на практике, когда девушка, сбив все мишени без перерыва, получила приз. Она держала в руках дельфина и не могла перестать улыбаться, смотря на семь удивлённых лиц и одно, переполненное гордостью.       — Челюсть подбери, деревня, — усмехнулась она, подойдя к Сынмину, своими силами подняла одну из его рук и поместила туда огромного плюшевого дельфина. — Дарю. Ты сегодня из-за меня настрадался.       Он впервые ощутил нечто подобное. Будто посмотрел в зеркало, которое отражало его в виде девушки.       — Она великолепна… — Сынмин хотел закрыть рот, но восхищение, смешанное с невышедшей дозой алкоголя, оказалось сильнее. Девушка начала идти вперёд, взяв под руку Джисона, который явно нуждался в опоре. — Ханна, давай встречаться! Я на всё готов!       — Чану отсоси! — крикнула та, даже не повернувшись, что вызвало волну смеха. — Это народная традиция!       — Традиция в том, чтобы тебе всей страной сосать?.. — уточнил у упомянутого друга Феликс. — Я просто не догоняю…       — Хёнджин, понесёшь это тело? — уточнил Бан Чан и, получив одобрительный ответ, очень неаккуратно закинул руку на плечо Сынмина. — А тебя, друг мой, пора в блядушник сводить.       — На кой хуй он мне сдался?! Ты это видишь? — он тыкнул дельфину в глаз. — Всё взаимно.       — Я по молодости тоже так думал… — вступил в разговор Минхо. — Теперь, надеюсь, ты меня понимаешь.       — Я тебя из принципа понимать не буду.

***

      Возвращаться в дом пришлось на такси, а арендованная на два дня машина осталась возле входа на Кингс-Кросс, так как в компании не осталось человека, способного сесть за руль. Никто не сомневался в своих способностях напиться, ровно как и принудительно трезветь, поэтому к восьми часам от них лишь пахло алкоголем, но голова соображала на все двести процентов. Перед возвращением компания зашла в магазин, чтобы по просьбе Джессики купить мясо, готовые салаты, гарниры и овощи на закуску, из-за чего кухня была переполнена пакетами, так как Феликс не останавливал парней в выборе, которые случайно набрали две тележки продуктов. Джек, отвечающий за мясо, взял себе в помощники Чана, Хёнджина, Минхо и Чанбина, вместе с которыми отправился к беседке, а остальные занялись подготовкой гарниров, нарезкой фруктов и овощей, а также параллельной уборкой за собой.       — И когда переворачивать? — спросил Хван, стоя возле гриля, как и все пять присутствующих.       — Когда приготовится, — ответил Джек, любуясь жарящимися стейками. — Это нужно почувствовать. Ты мясо никогда не готовил, что ли?       — Я вообще стараюсь к плите не приближаться. Был один случай, после которого меня и прин… Феликса не пускали на кухню в общаге. Даже наши лица распечатали и подписали: «Убивайте, если увидите здесь».       — Сожгли что-то?       — Они были близки к этому, — усмехнулся Минхо. — У нас я за готовку отвечаю, если ничего не заказываем. Но с богатствами Феликса это стало редкостью.       — Любой мужик должен дружить с грилем, — уверенно заявил Джек. — Это ещё с детства закладывается. Я вот помню, как со своим отцом стоял, когда ещё мелким был, следил за мясом и случайно наебнул аппарат на газон. Меня за это так выпороли, что я от страха научился готовить, даже не приближаясь к огню. Хёнджин.       — Я?       — Ты бы сейчас перевернул? — уточнил Джек и поднял один кусок лопаткой так, чтобы показать нижнюю сторону. Тот помотал головой. — Ответ неверный. Его два раза надо переворачивать, а если передержать в первый, то подошва получится. Так, братва, перекатывайте их.       Пока парни орудовали лопатками, Джек, уже слегка подвыпивший, внимательно наблюдал за ними с бутылкой пива в руке. По его реакции можно было понять, правильно ли они выполняли то или иное действие, и пока процесс полностью удовлетворял его натренированный годами глаз.       На кухне в это время работа шла полным ходом, а параллельно с этим выяснилось, что Джессика была прекрасным собеседником и старалась уделить внимание каждому своему помощнику.       — Феликс, нож нужно держать прямо, а не наискосок, — сказала женщина, подойдя к нему, и слегка наклонила руку Ли влево, чтобы выпрямить лезвие. — Так же легче, согласись.       — Простите, меня не обучали, — улыбнулся тот и продолжил нарезать фруктовую тарелку. Закончив с основным содержимым, парень столкнулся гранатом, отложенным на самый конец из-за банального незнания, что с ним делать. — А как… Как его чистить?       — Ни за что не поверю, что ты с ним не сталкивался.       — Сталкивался, но в очищенном виде. Я просто боюсь что-то не так сделать и сломать его.       Сынмин уже потянулся за несчастным гранатом, чтобы избавить Феликса и всех присутствующих от лицезрения жестокого убийства, но Джессика запретила ему даже прикасаться к фрукту и настояла на том, чтобы Ли сам попробовал и приобрёл, казалось бы, обыкновенный навык. Она поставила перед ним миску с водой и велела для начала разделить гранат на крупные куски, а потом опустить каждый из них в воду и начать выковыривать зёрна в ней, что получилось гораздо проще, чем казалось на первый взгляд. Но без потери не обошлось. Феликс в растерянности развёл руками перед кофтой, покрытой красноватыми брызгами, появившимися из-за попытки разломить один из кусочков на две части без воды, а потом получил приказ немедленно переодеться в сменное и нести кофту в ванную.       — А что Вы делаете? — искренне не понимал Феликс, смотря, как женщина наносила на ватную палочку безымянный раствор из пластикового бутылька. — Подождите, она…       — Знаю, дорогая, — без труда догадалась Джессика и уверенно продолжила свои действия. — Гранат легко выводится перекисью. Просто тыкаешь в пятна, а потом смываешь остатки водой. У тебя, наверное, мама не занималась хозяйством, поэтому не рассказала.       — Да, у неё были другие заботы.       — А какие? — бодро спросила Джессика, продолжая наносить раствор на небольшие пятна. Феликс промолчал. — Что-то не так?       Как оказалось, Бан Чан и Ханна рассказали родителям далеко не каждую деталь их жизней.       — Болела очень сильно, поэтому такими вещами не интересовалась.       — Она?..       — Да, умерла. Но это давно было.       — Боже, бедный ребёнок… — Феликс никак не ожидал, что Джессика обнимет его, и от растерянности застыл, даже не додумавшись в ответ положить руки на спину женщины. Это ощущение показалось ему странным, но в то же время приятным и исцеляющим — тем, которого очень не хватало. Приятный запах духов, мягкие волосы и понимание, что взрослый человек хотел утешить, даже если его не просили. Джессика, отодвинув макушку от шеи Ли, продолжила удерживать ладони на его плечах и сказала: — Твоя мама бы очень гордилась тобой. Она это и делает, просто не может сказать лично.       — Я так не думаю… — признался парень, до сих пор не избавившись от лёгкого смущения. — Много мерзости в этот мир принёс.       — Поверь мне, как матери, что любящий родитель готов принять своего ребёнка с любыми изъянами. Иногда это… трудно. Просто нужно время, чтобы осознать. Чаще всего родители обижаются за эти «мерзкие» поступки не на ребёнка, а на себя, потому что не уследили и не смогли донести, что так делать нельзя. Признать свою ошибку тяжело в любом возрасте, поэтому и делают ребёнка виноватым.       Феликс не знал, опьянение это, ощущение родительской заботы или безумно трогательная речь, но глаза заблестели из-за скопившихся слёз, которым он не позволил покинуть их пределы в присутствии Джессики.       — Я к чему это… — сказала женщина и параллельно начала достирывать кофту. — Я знаю, что происходило между тобой и отцом. Чан и Ханна вообще не умеют держать язык за зубами… И я понимаю, как тебе тяжело в свои годы нести такую ответственность, ещё и не иметь рядом взрослого человека, к которому можно обратиться за помощью или поддержкой. Чан сказал, что ты не хотел продолжать семейное дело, но побоялся не оправдать ожидания родителей, поэтому основательно взялся за него. Если вдруг руководство компанией перестанет приносить тебе удовольствие, то, пожалуйста, не мучай себя. Любое твоё решение будет правильным, и твои мама и папа наверняка бы согласились со мной. Ни один родитель не хочет, чтобы его ребёнок страдал от нелюбимого дела. Но если это действительно тебе нравится, то продолжай в том же духе и помни, что они в любом случае будут на твоей стороне, — закончив говорить, Джессика взяла в руки очищенную кофту и собиралась протянуть её Феликсу, но тот сразу отвёл взгляд в сторону, и по щеке скатилась очередная слеза, поток которых было невозможно остановить уже на середине её речи. — Феликс, я не хотела…       — Извините… — чётко проговорил он и выбежал из ванной, желая поскорее скрыть свой позор в виде заплаканной физиономии.       Сделать это на территории дома не удалось, поэтому Ли посчитал лучшим решением выйти за ворота и выпустить эмоции там, где не было ни парней, ни Ханны, ни её родителей, встреча с которыми в подобном виде наверняка обернётся виной и неловкостью. Он быстро спустился по лестнице и мелькнул перед сидящими на кухне всего на пару секунд, успевших понять, чем была вызвана необходимость поскорее покинуть дом, но мчать вслед за Ли никто из них, помимо Ханны, не собирался.       — И вы ничего не сделаете? — с каплей возмущения спросила она у всех троих, молча смотрящих в сторону двери.       — Не надо его трогать, — уверенно заявил Джисон. — Поревёт и сам расскажет.       — Мам, что ты с ним сделала? — на этот раз Ханна обратилась к ней, появившейся на лестнице. — Что говорила?       — Я просто хотела поддержать, а тут… — облокотившись на перила, пробормотала Джессика, и от неловкости приложила ладонь ко лбу. — Мы начали про его маму говорить, но я не знала, что её не стало, а потом по глупости копнула слишком глубоко…       — Не переживайте, — сказал Чонин и подошёл к ней, уже спустившейся с последней ступеньки. — Ему, наоборот, нужно всё это выплеснуть, чтобы не копилось, — а потом добавил гораздо тише: — Только с Джисоном, пожалуйста, эту тему не затрагивайте. Там всё очень запущено…       Атмосфера у жарящих мясо безумно отличалась от царящей на кухне, что, как думал Феликс, сыграет ему на руку, и его шествие под громкий смех и звон бутылок останется незамеченным, но ошибся. Выйдя за ворота, ноги понесли его к гаражу, где находилась небольшая скамейка, сколоченная Чаном несколько лет назад, а дальше сознание окончательно поглотил туман мыслей и подавленных переживаний. Феликс всегда старался избегать подобных разговоров, чтобы лишний раз не затрагивать больную тему, загружал себя работой или брал в руки бутылку, если становилось совсем тягостно, но сейчас ему хотелось исключительно рыдать и делать это безостановочно. Феликс был знаком с матерью Бан Чана всего один день, но ей удалось заставить его чувствовать себя ребёнком, который нуждался во взрослом человеке, способном научить и утешить.       — Истерика не освобождает тебя от мяса, которое я почти научился жарить, — раздался знакомый голос, который Ли распознал, даже не взглянув на говорящего. Хёнджин сел рядом с ним, разместил одну руку на левом плече Феликса, а второй уложил его голову на своё. — Кто довёл? Кому ебучку начистить?       Ответ в виде всхлипа и мотания головой показался ему довольно ясным.       — Значит, без мести обойдёмся. Что случилось?       Первая попытка объяснения была обречена на провал, так как распознать знакомые слова в отрывистой речи оказалось гораздо труднее, чем предполагал Хван. Он велел Феликсу не насиловать себя, выплеснуть все эмоции и, когда истерика стихнет, попробовать изложить ситуацию по-новой. На возвращение способности говорить потребовалось две минуты, проведённых во всё той же позе с утешительными словами и шутками Хёнджина, которые действительно помогали. Одна из них смогла прорвать Ли на смех, когда тот сказал, что, во-первых, алко-бомба — это вещь, а во-вторых, что они никогда не будут даже смотреть в сторону подобных напитков, обрекающих потребителей на «психологический бум». Вскоре Феликс смог рассказать ему о произошедшем, в процессе позволив остаткам слёз выйти на свет, и по окончанию попытался вернуть адекватный внешний вид, что даже звучало, как нечто фантастичное.       — Знаешь, в чём геморрой? — поэтично начал Хван, дослушав о случившемся. — В том, что ты слишком много на себя берёшь. Ещё и пытаешься уйти от всего этого негатива в работу, а ты прекрасно знаешь, чем подобные одержимости заканчиваются. Тебе нужно прожить эти эмоции, а не убегать от них, как наш безногий марафонец.       — Ты даже представить себе не можешь, насколько я его понимаю… — не требовалось озвучивать имя Джисона, чтобы понять, что речь шла о нём. — Я не хочу мириться с тем, что теперь сирота. То, что я шучу над этим, не значит, что всё резко стало хорошо. И эта ебучая компания… Джессика прям в цель попала, когда сказала, что я боюсь подвести родителей. Я ведь и сам это знаю, но когда слышу от других, то понимаю, какой пиздец в жизни происходит.       — Просто всё очень резко поменялось. Ты на биологическом уровне не можешь с такой скоростью под другую среду обитания эволюционировать.       — Долго готовился?       — Разговоры с Джеком очень насыщенные, — усмехнулся Хёнджин. — Это его фраза. Он сказал так, когда мы вспоминали твои выебоны в первые месяцы, как ты попал в наш террариум. Сейчас, по идее, то же самое происходит. Но если ты захочешь вернуться к крестьянской жизни, то знай, что я всегда рад. Не захочешь — хуй с ним, будем жить в домике Барби и кататься на Порше под зэковский плейлист. А про родителей я согласен с Джессикой. Они наверняка хвастаются тобой какому-нибудь Майклу Джексону.       — Максимум моей бабке, — смахнув рукавом остатки слёз, пробормотал Ли, и взял в руки телефон. — У меня, кстати, для тебя подарок. Хорошо поддержал, поэтому заслужил.       — Мась, у тебя с фантазией плохо, — закрыв глаза по его указанию, состроил высокомерный тон Хёнджин и выставил вперёд сложенные «лодочкой» руки. — Ну давай уже свои караты. Или это очередные ключи от Ламборгини?       Хёнджин не ожидал ощутить в руках телефон, протянутый Феликсом, но ещё больше его удивила страница, высеченная на экране. Из-за алкогольной пелены перед глазами разглядеть буквы оказалось труднее, чем ожидалось, но зацепиться за главное слово удалось.       — Да ну, нахуй! — восторженно воскликнул Хван и от радости ударил себя по губам, хотя намеревался только прикрыть их. — К рыбам идём?!       — И к морским конькам, — добавил Феликс. — У меня всё времени не было, а если выходной образовывался, то другие где-то шароёбились. Зато твою выдержку прове…       Ли пришёл к выводу, что настолько эмоционально Хёнджин не целовал его с момента их драки. Это казалось довольно забавным, ведь шутки про поход в океанариум звучали так часто, что начинали бесить Феликса, но он не думал, что Хван на полном серьёзе загорелся этой идеей и безумно хотел посетить его.       — Снимай штаны, нахуй… — протараторил Хёнджин и потянулся к ширинке парня, но тот успел вовремя запрыгнуть на скамейку с ногами. — Я щас…       — Успокойся, животное.       — Да меня прёт! — восторг наполнил его небывалой уверенностью и энергией, которую нужно было срочно сбросить, чтобы не заорать на всю улицу. Поначалу Феликсу было просто смешно с его реакции, которая превзошла бы любого ребёнка, вылезшего из пещеры, но смех сменился на шок, как только Хван отошёл от него на два шага и сделал сальто назад, ещё и умудрился приземлиться на ноги. — Сюда, нахуй!       — Ты давно так умеешь?..       — Сейчас научился. Всё, пошли со мной подошвы жарить.       — Погоди, ты как это сделал?!       Экстаза в Хёнджине было столько, что даже количество выпитого сегодня алкоголя не мешало его физическим способностям. Ему надоели расспросы Феликса, поэтому он решил закинуть парня на своё плечо и занести обратно на территорию дома, при этом не обращая внимание на крики и требования вернуть его на землю. К этому времени в беседке воссоединились работающие на кухне и готовящие мясо, которые внимательно наблюдали за попытками Ли спуститься вниз, смешанными с криками и смехом.       — Мы знали, кого отправить, — гордо произнёс Минхо. — Кто-нибудь понял, что они про рыб кричали?       — Сейчас узнаем, — сказал Чанбин, когда Хёнджин наконец-то добрёл до беседки и поставил Феликса на ноги. — А…       — Завтра в океанариум едем! — даже не дослушав, радостно объявил Хван. — И я сальто назад сделал. И хочу свою подошву.       — Пойдём, как проснёмся, — сказал Ли, после чего сел за стол между Чаном и Хёнджином. — Там даже пингвины есть.       — Что он сделал?.. — переспросил Чонин. — Сальто?       Хёнджин оставил его вопрос без ответа и вместо этого приступил к дегустации мяса, которое готовилось под руководством Джека, и в процессе делился со всеми своим предвкушением перед завтрашним долгожданным походом в океанариум.       Остаток вечера прошёл за рассказами парней о своих жизнях, их дополнениями друг от друга, историями Ханны и её с Чаном родителей, у которых происшествий оказалось не меньше. К счастью, повседневность не превратила их брак в типичное бытовое сожительство, что отражалось не только на взаимоотношениях, но и на самих супругах, оставшихся такими же энергичными, как в юношеские годы, когда они только познакомились. Джессика не упустила возможность вспомнить позорные и от этого забавные случаи, произошедшие с Чаном и Ханной в детстве, а Джек хвастался своей молодостью и способами, которыми смог завоевать сердце жены. Один из них запомнился сильнее всех и прозвучал так: «Я понял, что Джессику не интересуют пацаны на байках, когда подъехал на нём и предложил довезти до дома после университета, а она в ответ сказала мне поменьше понтоваться. На следующий день я приехал на розовом велосипеде, который специально перекрасил, и предложил то же самое. Согласие я получил, конечно, но в итоге ехал на задней металлической сидушке и чувствовал жопой каждый камень.» Ближе к часу ночи, когда большинство зашло в дом и уже распределило спальные места, во дворе остались только Джек, Хёнджин и Джисон, который наблюдал за игрой в шахматы между ними и параллельно допивал остатки настойки.       — Слона на «D четыре» ставь, — уже не в силах ждать, когда слабо соображающий Хёнджин придумает ход, подсказал Джек. — Ставь и не ссы.       — Почему туда?       — Так у тебя ладья на «D один». Мне тогда придётся ферзя убрать.       — А в чём Ваша выгода?       — А я тебя и без выгоды обыграю, — пьяно улыбнулся мужчина и после передвижения фигур действительно убрал ферзя, как и обещал. — Вот это ты тугодум… Столица Румынии?       — Чего?..       — Столица Румынии? — на этот раз спросил он у Джисона, который в ответ вскинул руки «зайчиком». — И чему вас только в этом универе учат?.. Бухарест, запомните. И вообще, Хёнджин, у меня вопрос к тебе.       — Я заинтригован.       — У тебя же девушки были. Тебе вообще с кем больше нравится? — улыбка вернулась на своё законное место. — С бабой или мужиком?       В силу того, что все трое были пьяны, этот вопрос не смутил никого, и Хван всерьёз задумался над ответом.       — Одинаково. Но в первый раз было как-то странно… Типа я же только с бабой практиковал, а тут всё перевернулось. Но у Флекса точно такое же чувство возникло, как оказалось, и мы оба поржали.              — Главное, что все выспались, — добавил Джисон, и Хван распознал в его словах тост, после чего разлил алкоголь по стопкам.       — Стоять! — крикнул Джек, смог привлечь внимание и перед тем, как выпить, решил проверить их память: — Столица Румынии?       Оба ответили: «Бухарест», — и мужчина официально разрешил им продолжить. Вскоре из дома, где уже погасили свет, вышел Минхо, который добрался до беседки незамеченным и, оценив ситуацию, понял, что дело было плохо. Остальные не рискнули напиваться до превращения в овощей, чтобы не пребывать в таком состоянии второй раз за день, а Хёнджин и Хан сошлись на том, что жизнь без риска была слишком скучна. Минхо бы не назвал и себя трезвым, но три пары стеклянных глаз, смотрящих на него, заставили парня засомневаться в этом убеждении.       — Ты идти можешь? — спросил Ли у Джисона и получил ответ в виде улыбки и мотания головой в разные стороны. — Понятно…       — А куда идти? — поинтересовался Хан, но через секунду этот вопрос перестал его волновать, ведь парень без труда подхватил его на руки, как невесту. — И в ЗАГС! Гони, коть.       — В следующий раз. Хёнджин, тебя Флекс велел домой загнать.       — Мы не доиграли! — возмутился тот, и Минхо, чтобы скоротать время, передвинул ферзя Джека на три клетки вперёд, благодаря чему поставил мат. — Нихера…       — Хоть один умный человек! — радостно воскликнул мужчина и протянул Хёнджину руку для пожатия, чтобы поблагодарить за игру. — Я так и хотел сходить, если что.       — Джек, вот знаете, что я Вам сказать хочу… — начал бормотать Хван, когда все выдвинулись в сторону дома. — Вы просто охуенный мужик и отец. Уж извините за сквернословие, но я другое и подобрать не могу. Клянусь, я бы хотел именно такого батю.       — А твой где?       — Вам Чан не рассказывал? — он получил отрицательный ответ. — Так я из питомника. Нет у меня ни бати, ни мамы. Бухают где-то, если ещё живы, я их даже не помню.       — Вот это у вас компашка… Но я скажу, что ты тоже охуенный мужик. Ещё не такой, как я, конечно, но всё впереди.       — Я буду стараться.       Распределение комнат выглядело следующим образом: Минхо и Джисону добродушно выделили гостевую, взяв в учёт возможные ночные происшествия с одним из них, Чан улёгся на своей кровати вместе с Чонином, Сынмин и Чанбин заняли один надувной матрас, а второй предоставили Хёнджину и Феликсу. Ли сам попросился на него, заинтересовавшись, каково будет «спать на воздухе», что являлось новым опытом и приятно удивило парня. Реальность оказалось куда приятнее ожиданий. Хвана и Феликса, как натренированных, отправили в одну комнату с Минхо и Джисоном, ведь эти двое давно перестали реагировать на внезапные подъёмы друга посреди ночи. Бывало, Хёнджин просыпался от активных шевелений и непонятных звуков, издаваемых Ханом во сне, но его нынешнее состояние не позволило бы парню проснуться даже от взрыва. Перед тем, как отправиться к Феликсу, Хван завернул в комнату напротив, предварительно забрав презент для Ханны, купленный им в аэропорту. Он тихо постучал по двери, а затем слегка приоткрыл её.              — Можно?       — Рискни, — усмехнулась девушка и убрала телефон на тумбочку, заинтересовавшись причиной прихода Хёнджина. Реакция на странный головной убор, который он притащил с собой, была похожа на смесь удивления, осуждения и восхищения. — Нихуя аппарат… Сам склеил?       — Не, купил. Это тебе.       — Зачем?       — Будешь ей хвастаться, — неразборчиво произнёс парень, сел на кровать и протянул девушке кепку со стаканами. — Я тебе сто двадцать четыре таких куплю. Хочешь?       — Воздержусь, — с улыбкой ответила она и примерила эту странную шутку. — Спасибо. Но больше деньги на хуйню не трать. У тебя то письки, то стаканы…       — У меня этот… — защёлкал пальцами Хван, пытаясь вспомнить слово. — Кроншт… Гешт… О, гештальт, точно! У меня из игрушек была палка и левый сапог, зато сейчас дохуя всего. И я кровать твою хочу…       — Тоже гештальт?       — Да. Я затрахался на стоге сена спать, — сказал он, аккуратно коснулся матраса пальцем, убедившись, каким мягким он был, а затем несколько секунд молча смотрел на еле сдерживающую смех девушку. — А ты столицу Будапешта знаешь?       — Я щас Флекса позову… Он тебя спать уложит.       — Не надо Флекса! Он мне пизды вставит, потому что я долго не приходил! — после этих слов тактичность Хёнджина как рукой сняло, и он без стеснения залез на кровать девушки с ногами, которую это только позабавило. — Ханна, знаешь, вот ты прям классная. У вас вообще вся семья крутая. Я теперь понимаю, почему Чан адекватный.       — Интересные у тебя представления об адекватности… Хотя, если сравнивать…       — Вот именно! Мы то все поголовно конченые, а он чёткий. И ты чёткая, — он медленно спустился по стене так, что её касалась только шея, а остальное тело свисало с матраса. — И кровать чёткая… Я о такой всю жизнь мечтал.       — Ты это уже говорил.       — Прям всю-всю… — повторил Хван и аккуратно взял в руки плюшевого зайца из горы игрушек. — Знаешь, на чём мы в детдоме спали? Флекс сказал, что это похоже на тележку, а у тебя такая крутая… Прямо как ты. Крутая. Очень.       — Три, два… — и захрапел. — Занавес, блять.       Повезло лишь с тем, что у Хёнджина хватило ума переодеться в пижаму перед тем, как пойти к Ханне, поэтому за состояние белья и игрушек можно было не переживать. Ей пришлось сначала перетаскивать ноги Хвана на матрас, а потом отвоёвывать зайца, в которого парень вцепился намертво и в итоге одержал победу. Она махнула рукой, выключила настольную лампу и отправилась в соседнюю комнату. Чан и Чонин уже видели десятый сон, поэтому просить кого-то из них лечь с Феликсом было бессмысленно, а вот на Чанбина, сидящего с телефоном в руках, можно было положиться.       — Меня выселили, — прошептала Ханна, стоя в дверном проёме.       — Кто посмел?       — Хёнджин. У него на мою кровать встал, я бессильна перед их любовью, — она села на край матраса и, случайно задев ногу Сынмина, заставила её владельца перевернуться на бок вместе с игрушечным дельфином, до этого скрывавшимся в темноте. — У меня сейчас такой ебанутый диссонанс…       — Согласен, на него не похоже, — подтвердил Со. — Один раз в жизни я видел, чтобы он с чем-то в обнимку спал, и это было ружьё. Тогда Ёнджун пообещал забрать его ночью, если опять зарплату задержит.       Ещё немного поговорив на эту тему, Ханна перешла к сути своего прихода. Она попросила Чанбина лечь вместе с Феликсом и освободить это место для неё, честно признавшись, что боялась оставаться с Джисоном ночью в одной комнате. Тот не стал задавать лишних вопросов, чтобы ещё больше не смущать Ханну, и исполнил её желание.

***

      К счастью, Сынмин проснулся первым, что помогло избежать уймы агрессивно заданных вопросов Чана и всеобщего интереса к образовавшейся за ночь картине. Он испытал дикий ужас, смотря Ханну, сопящую рядом с ним, по двум простым причинам: первая — её присутствие, вторая — отсутствие на нём футболки и шорт, снятых в полудрёме посреди ночи. Он сразу же потянулся на ними, лежащими возле слегка спустившегося за ночь матраса, и активными движениями случайно разбудил девушку, которая, в отличии от Сынмина, выглядела совершенно спокойной.       — Я всё объясню.       — Хотелось бы, блять! — тихо, но растерянно произнёс он.       — Хёнджин оккупировал мою кровать, а я зассала ложиться в одной комнате с Джисоном. Из всех вас не спал только Чанбин, которого я выгнала. Вопросы остались?       — Один. Ты отвернуться можешь?       Пускай одеяло прикрывало их обоих, не заметить скрещенные ноги Сынмина было невозможно.       — А это просто утренний или?..       — Молю, вальни ебало… — перебил её Сынмин и поднялся ровно в тот момент, когда засмеявшаяся Ханна выполнила его просьбу. Перед тем, как выбежать из комнаты, он успел заметить шокированное лицо только пришедшего в себя Чонина, который ещё не успел войти в курс дела, но видел всё с момента, как друг начал надевать шорты. — Пиздюк.       — Я…       — Молчать, — строго сказал Ким и указал на до сих пор не проснувшегося Бан Чана, а затем взглянул на виновницу происходящего. — Ты тоже лишний раз клювом не щёлкай.       — Я на самоубийцу похожа? — усмехнулась та. — Он сначала тебя задушит, а потом за меня возьмётся.       Реакция Чонина в виде широко распахнутых глаз и в целом озадаченного лица была совершенно оправданной, так как отсутствие контекста в совокупности с тем, что первое увиденное им изображение после пробуждения было стояком друга, вызывало должное количество удивления. Ханна предложила пойти в её комнату, чтобы объяснить всё там без лишних глаз и дальнейших недопониманий, но перед этим выдвинула условие — помочь вышвырнуть Хёнджина, чтобы избежать свидетелей. К их удивлению, парня уже не было на кровати, которую он предварительно заправил и сделал это до невозможного аккуратно. Более того, Ханна заметила, что он сменил постельное бельё, которое нашёл с первой попытки и аккуратно расставил игрушки поверх пледа.       — Чё за?.. — пробормотал Минхо, подскочивший от мерзкой мелодии, резко заигравшей на всю комнату. Хёнджин сидел на краю матраса, его волосы были мокрыми после душа, а в руках он держал телефон, на котором поставил второй будильник. — Сколько времени?       — Десять ноль одна, — сказал Хван и нажал на экран, после чего звук повторился. Теперь проснулся Чанбин, который тупо смотрел на Феликса и не понимал, что происходило. — Щас Джисона оживим, а потом и принцесса подтянется.       — Ты с хуя ли такой бодрый, а? — неразборчиво пробормотал Со, потирая глаза. — Вчера под конец двух слов связать не мог, а сегодня…       — Он в этот аквариум торопится, — сказал Минхо и после третьего будильника увидел, как Хан с трудом открыл глаза, которые устремил в потолок. — Какой же у нас охуенный фэншуй.       Воспользовавшись тем, что Феликс спросонья регулярно вытворял странные вещи, Чанбин решил повторить недавний эксперимент Минхо, который едва не довёл его участников до летального исхода. Так как он и Хёнджин сидели на одной стороне, Со попросил его что-нибудь сказать и заранее предупредил, что в случае чего сразу же отвернётся. Хван пригнулся, чтобы уровень его голоса плюс-минус совпадал с головой Чанбина, и сразу определил состояние Феликса — встал, но не проснулся.       — Принцесса, подъём, — почти шептал Хёнджин так, что Ли, ощущающий человека рядом с собой, опять повёлся на этот обман. Затем Хёнджин обхватил запястье Чанбина и, перетащив его к лицу парня, аккуратно опустил вниз, чтобы пальцы касались лица. — Вставай давай. Нас ждут кони.       — Какие, нахуй, кони?.. — с закрытыми глазами пробормотал Феликс, но из-за неразборчивости парни услышали только последнее слово, и затем машинально положил поверх ладони Чанбина свою, из-за чего дал себе слабую пощёчину и заулыбался. Со был готов поклясться, что ему ещё никогда не доводилось сдерживать смех с таким трудом. — Иди.       — Куда? — продолжил Хёнджин, но вместо ответа Феликс обхватил руку Чанбина и притянулся ближе. Даже сквозь ужасную сонливость он заметил что-то неладное. — Чё такое?       — Ты как?.. — конец вопроса они не услышали. Уснул, уткнувшись носом в грудь Чанбина, и оставил его руку на своём лице.       Минхо посмотрел на Хёнджина с таким возмущением, что теперь сдержать смех не удалось никому. Все присутствующие, за исключением Феликса, начали ржать в голос, наблюдая за лицом парня, которое выражало непонимание, иронию и разочарование. Широченные глаза, напряжённая челюсть и раскинутые в стороны руки идеально описывали его реакцию, но зашедший в комнату Сынмин всё равно выглядел озадаченным. Направив взгляд туда же, куда и Ли, он увидел Феликса, прижавшегося к Чанбину так крепко, что создалось ощущение, будто он пытался задушить его во сне.       — Только не ты…       — Да мы угараем, успокойся, — сквозь отголоски потока смеха произнёс Джисон. — Пришли к выводу, что сонный Флекс — последняя шлюха.       — В пизду вас, — напоследок высказался Сынмин и закрыл дверь с громким хлопком, который поспособствовал окончательному пробуждению Ли. Он также спровоцировал повторный поток хохота остальных, вызванный его реакцией на лежащего рядом Чанбина. Утренний крик Феликса, смахнувший на вопли Сатаны, заставил Сынмина вернуться в комнату и проверить обстановку. К этому моменту парень уже пришёл в себя. — Слабовато. Минхо лучше справился.       — Вот именно! — поддержал сам Минхо. — А как я, ещё и без злобного умысла, так сразу душить, блять!       — Просто я в Чанбине уверен, — гордо заявил Хван. — Если бы принцесса к нему свои губёхи потянула, то вообще бы не проснулась.       Поездка до океанариума, которую Хёнджин ждал больше всех праздников и важных событий своей жизни, произошла в два этапа. Сначала они добрались до Кингс-Кросса на такси, откуда забрали машину, перед этим при помощи алкотестера проверив, кто из них был в состоянии сесть за руль, и этим героем оказался Минхо. Феликс заранее купил девять билетов, один из которых предназначался для Ханны, и первым же делом, оказавшись в огромном здании, Хёнджин побежал к прилавку с сувенирами. Никто не знал, почему на протяжении всей поездки его не покидало желание потратить деньги на бесполезный хлам, но с каждой покупкой лицо парня сияло всё ярче и ярче. Обычно в тематический магазин заходили после посещения самого океанариума, но Хвана так привлёк плюшевый карп и миловидный пингвин, что ноги сами понесли его к кассе. Он, улыбаясь во весь рот, вернулся к компании, ожидающей его у входа, показал обе игрушки и едва не подпрыгнул от восторга.       — На, — отрезал он и протянул пингвина Феликсу. — Подарок.       Вместо комментария Ли прикрыл рот рукой и не сводил глаз с карпа, которого Хёнджин запихнул в передний карман худи так, что оттуда торчал хвост.       — Для себя ничего посимпатичнее не присмотрел? — поинтересовался Чан. — Нахуя тебе вобла?       — На память. Всё, пошли! — поторопил всех Хван и едва не побежал ко входу, откуда проникал фиолетовый свет. — Быстрее!       — Успокойся ты! — крикнул Чонин. — Не потонут твои рыбы!       Хёнджин больше не мог терпеть, поэтому скрылся в первом зале и растворился в толпе, а остальные не спеша последовали за ним. Найти Хвана оказалось труднее, чем они думали, но вскоре смогли засечь его возле первого же аквариума, к стеклу которого парень едва не примкнул лицом. Он внимательно рассматривал каждую яркую рыбу, проплывающую мимо него, держал рот слегка приоткрытым и не верил своим глазам.       — Это охуеть… — заметив боковым зрением приблизившегося Феликса, пробормотал Хёнджин. Он повернулся к нему лицом, нелепо улыбнулся и, не найдя подходящих слов для описания своего восхищения, снова устремил взгляд на огромный аквариум.       — Клянусь, я думал, что ты в шутку сюда просился.       — Ты дебил?! Над таким не шутят.       — Зато как над моей мамой, так ты первый.       — У нас всё обоюдно, — сказал он и побежал к противоположной стене, где плавали более габаритные рыбы. — Принцесса, смотри!       — На какую?       — На эту, — он указал на золотую. — На тебя похожа. Даже плывёт высокомерно. Джисон, подтверди мою гипотезу.       — Я от этого человека полностью завишу, — напомнил Хан. — Если подтвержу, то жрать буду хуй без соли.       — Ты итак не жрёшь.       — Зато пью, — слабо улыбнулся Джисон, а затем пришёл к уверенности в том, чтобы взять костыли, которые таскал Чанбин. Вчерашняя активность и большое количество упомянутого алкоголя дали о себе знать.       Пока остальные не пребывали в восторге от лицезрения обычных рыб и стремились дойти до более интересных обитателей, Хёнджин не позволял им пропустить даже один аквариум и останавливал каждый раз, когда шаг компании ускорялся. Интереснее стало с приходом в локацию, где плескались акулы, но добра без худа не бывало, и им пришлось впятером оттягивать Хвана к коридору, ведущему в следующий зал. Благо, там их встретили скаты, поэтому обошлось без истерик.       — Они реально жалят? — спросил Чанбин, смотря на рыбу, больше напоминающую ковёр.       — Давай проверим, — предложил Сынмин. — Там сверху должно быть отверстие для кормёжки. Ты как раз плохо плаваешь.       — Хёнджина скиньте. И ему в радость, и у вас средний уровень ай-кью команды повысится, — предложила Ханна, улыбнувшись, и Сынмин незаметно для самого поплыл в лице. — У меня такое чувство, что ты девок только на картинках видел. От любого моего слова течёшь.       — Я просто оценил шутку.       — И просто прилип ко мне ночью, — вскинула бровями Ханна. — Ещё ведь глаза открыл, меня увидел и ножку закинул.       — Чего?.. — одновременно удивился и испугался Сынмин. — Я не помню…       — Я тоже, — устрашающе произнёс Чан, подойдя к ним. — Мне напомните. Ты чё с ней в одной кровати забыл, дебил? Какая, блять, ножка?!       Сынмин был готов наложить кучу от ужаса, Чан — убить его, а Ханна — взорваться от попытки сдержать смех. Она призналась в том, что соврала насчёт ночной выходки Сынмина в тот момент, когда Чан едва не полез на него с кулаками, и побежала к Чонину, который стоял возле выхода из зала.       — Пиздючка скользкая… — сказал Чан, внимательно смотря на сестру, о чём-то заговорившую с Чонином. — Извини. И не злись на неё, она любит подъёбывать.       — Она просто… — протянул тот и замолк.       — У тебя нет права на ошибку. Договаривай.       — Огонь… — не постеснялся Сынмин. — Слушай, что там мне надо было сделать? Тебе отсосать?       — Сынмин…       — Она — огонь, я — газ.       — Так давай прям здесь, — вошёл в роль Чан. — Матерью клянусь, что если сделаешь, то заберу её к нам и оплачу жильё.       — Без пиздежа?       — Без пиздежа.       Минхо едва не свалился с ног, когда мимо него пробежал Бан Чан, что-то кричащий Ханне в агрессивном ключе, а вслед за ним пролетел Сынмин, который слёзно молил его остановиться. Чанбин помчал за ними, чтобы успокоить и предотвратить насильное прекращение их пребывания в океанариуме за нарушение порядка, а остальные, собравшись в единую кучку возле выхода из зала, допросили человека, чьё имя прозвучало в момент побега. В ответ Ханна лишь пожала плечами, не зная, что произошло.       — Отойди от меня!       — Ты поклялся.       — А ты в верности серому фронту клялся!       — Стоять! — крикнул Минхо, подбежав к Сынмину, и силой соединил его руки за спиной, после чего Чан смог выдохнуть. — Тебя чем ужалили? Нахрена за ним гонишься?       — Мне ему отсосать надо, — спокойно объяснил он. — Срочно. У меня тут личная жизнь решается.       Нависла гробовая тишина.       — Ага… — медленно кивнул Ли и слегка ослабил хватку. — Ты давай это… погуляй где-нибудь, ладно? На воздухе, желательно.       Ханна поняла, о чём шла речь, и решила напомнить остальным об их вчерашнем договоре, произошедшем после выхода из клуба. Понять, что это была шутка, было нетрудно, но для такого расклада в глазах Сынмина скопилось слишком много уверенности.       — А если бы я всерьёз такое условие поставила, ты бы согласился? — спросила у него Ханна. — То есть, если бы сделал, то сто процентов бы согласилась.       — В теории…       — Не смей, сука, — притормозил его Чан. — Я знаю, где твоё ружьё лежит.       — Ханна, ну поехали с нами! — почти со слезами на глазах молил Сынмин. — В наш уник переведёшься, тебе общагу дадут. Даже если не дадут, то я готов тебе хоромы снять! Я же там без тебя подохну.       — Он угарает или просто ёбнулся? — спросил у Феликса Хёнджин. — В последний раз он так перед математиком унижался, чтобы автомат поставил.       — Я тоже не догоняю… — высказался Ли. — Может, реально влюбился?       — Перебьётся, — подключился Чанбин. — Уедем, пострадает пару дней, до вас со злости доебётся, а потом остынет. У него по-другому не бывает.       — Мне похуй, я остаюсь, — твёрдо заявил Сынмин. — Ханна, я буду жить в вашем гараже.       — Для тебя даже матрас притащу, — улыбнулась она и зашагала к следующему залу, вспомнив, что он представлял из себя коридор, где нужно было смотреть не только на стены, но и потолок, так как от воды и её обитателей посетителей отделяло лишь стекло.       Дальнейшее пребывание в океанариуме прошло без драмы между Сынмином и Ханной, поэтому компании удалось переключиться на смысл их прихода и посмотреть на морских чудовищ. Сильнейший восторг вызвала стая морских коньков, при виде которой Хёнджин был готов пищать, как маленькая девочка. Именно они стали причиной возникновения желания посетить океанариум, и многолетний гештальт парня наконец-то закрылся. Не меньший интерес вызвали пингвины и морские котики, которые переваливались в воду с камней и кружились в ней, как поплавки, а потом нелепо взбирались обратно на сушу. Чонин настоял на создании нескольких совместных снимков, которые в дальнейшем превратились в фотосессию, где парни были запечатлены как индивидуально, так и группами. Самыми запоминающимися из них стали две фотографии, на первой из которых Чан открыл рот так, что рыба «заплыла» в него, а на второй запечатлели Хёнджина и Феликса, стоящих лицом к аквариуму, и на ней были видны их тёмные силуэты, ставшие такими из-за освещения. Джисон попросил их поцеловаться для кадра, всё так же стоя спиной к камере, но перед этим пришлось дождаться побега Сынмина в следующий зал, чтобы люди не заподозрили, что он пришёл вместе с ними.

***

      Оставшиеся три часа до выезда в аэропорт, прошедшие с момента выхода из океанариума, компания провела в ресторане, куда Феликс пригласил всех, в том числе и родителей Чана и Ханны. Разговоры были незамысловатыми, спокойными и семейными, будто они проживали таким составом с самых пелёнок. Парни по-прежнему делились историями своей весёлой, но довольно рискованной студенческой жизни, Ханна подключилась к ним и рассказывала, как ей было непривычно переходить из школы в университет, а Джек и Джессика слушали их, улыбаясь и шутя, если тому способствовала ситуация. Признаться, перед приездом парней их мнение о друзьях Чана было довольно размытым, ведь частичные познания о происходящем с ними, о семьях и положении создавали не самое лучшее впечатление, но личная встреча отбросила все опасения и заставила их убедиться в том, что их сын общался с нужными ему людьми. К концу ужина парни решили публично признаться Джессике и Джеку в том, что их отношения в первые месяцы совместного проживания значительно отличались от тех, которые царили в коллективе на данный момент, и отметили, что именно Чан стал инициатором изменений. Не было ничего приятнее, чем смотреть на родителей, переполненных гордостью за своего ребёнка.       В аэропорту Сынмин купил чемодан, чтобы поместить в него странные покупки Хёнджина и дельфина, на окончательном принятии которого настояла Ханна, сказав, что он будет напоминать ему о «двухдневной влюблённости». Пока Чан прощался с родителями, выслушивал наставления и кивал, она начала обнимать парней, стоящих в шеренге, будто военнослужащие.       — Джисон, — обратилась к нему Ханна, держа руки на плечах парня. — Я не знаю, насколько значимыми будут мои слова, но ты не сдавайся, договорились? Ты классный парень, и я знаю, что у тебя всё будет хорошо, — она обвила руками его шею и тихо прошептала, чтобы остальные не услышали: — Цени пацанов так же, как они тебя. Они правда тебя любят.       — Как ты?..       — Это видно, — сразу ответила она и передвинулась к последнему из стоящих в строю. Сынмин наигранно делал вид, что смотрел в сторону и не обращал на неё внимание, опираясь на ручку чемодана. — Ну что, любимый, будем прощаться?       — Не отвлекай меня, я грустно смотрю вдаль.              — Мне уйти? — он стал выглядеть ещё грустнее, а на лице Ханны появилась сочувствующая улыбка. Она достала телефон из его кармана, открыла камеру и, вытянув руку так, чтобы оба попали в кадр, нажала на кнопку в момент, когда поцеловала Сынмина в щёку. К счастью, его удивлённое лицо и ещё шесть таких же, состроенных парнями, было запечатлено на фотографии. — На память.       — Так это не я газ, а ты… — признал своё поражение Сынмин. — Может, всё-таки с нами? Я Чанбина и его скотину выселю, чтобы тебе место освободить.       — Дай мне до конца семестра тут поучиться. Если не понравится, то пойду по стопам Чана.       — Уговор, — сказал он и протянул руку, после пожатия которой Ханна обнялась с ним. — Я ведь в марте напишу.       — Рискни.       Последним из тех, кто ожидал прощания, был Чан, подошедший к ней после завершения диалога с Сынмином. Он специально потрепал её голове так, чтобы волосы напоминали гнездо, но Ханну это несильно расстроило. Сцена их прощания была душераздирающей не только из-за слёз Ханны, которая была вынуждена снова прощаться с братом после пятилетней разлуки, но и Чана, чувствующего то же самое. Увидеть его плачущим — одно из самых редких событий за всё время существования их компании. Некоторые даже не могли вспомнить, при каких обстоятельствах это произошло в прошлый раз, отчего момент наполнился ещё большей драматичностью. Он пообещал вернуться при первой возможности, которая выдастся крайне нескоро, но всё-таки возникнет и будет не менее запоминающейся, чем эта встреча. Благодаря поездке Чан наконец-то смог увидеться с родными, а многие парни из компании воспользовались шансом почувствовать себя членами крепкой семьи, где каждый любил друг друга и ни на кого не держал зла.