Оковы денег. Опасный лес.

Эбби молча работал, сосредоточенно вспахивая землю. Он снял ветровку, бросив её на забор рядом, и остался в простой белой кофте с короткими рукавами. Под солнцем чётко выделялись рельефные мускулы на руках — грубых, натруженных, но уверенных. Он держал тяпку, как будто всю жизнь только ею и работал, взмахивал плавно, но с силой, врываясь в почву и оставляя после себя ровные борозды. Клэр краем глаза наблюдала за ним — сначала просто вяло, будто проверяя, не испортит ли он грядку. Но потом её взгляд задержался. Слишком. Она всё ещё держала корзину с ягодами, но руки чуть ослабли, взгляд стал пристальным, а на щеках проступил румянец. Она даже не замечала, как медленно теряет концентрацию. Рядом с ней копался Энджел. Он тоже сначала ничего не заподозрил, пока не уловил, что Клэр надолго перестала двигаться. Он поднял голову и проследил за её взглядом… и мгновенно всё понял. Он молча подошёл ближе, наклонился, мягко взял Клэр за подбородок и чуть повернул её лицо к себе. Она заморгала, словно очнулась, и вгляделась в его лицо. Энджел посмотрел на неё с прищуром, чуть склонив голову, и с лёгкой полуулыбкой, будто спрашивая: «Куда это ты смотришь?» Клэр сразу же залилась краской, будто её застали за чем-то запретным. Она выдохнула резко, опустила глаза и чуть нахмурилась, пытаясь скрыть смущение: — Ч-что?.. — пробормотала она почти шёпотом, будто защищаясь. — Я… ничего... Энджел мягко улыбнулся, отпустил её лицо и вернулся к своей работе, но теперь время от времени искоса поглядывал на неё, с тем самым знакомым видом человека, который что-то понял — и теперь не забудет.

***

Полдень уже навис над поляной, воздух стал жарче, а руки — тяжелее. Земля под солнцем начала подсыхать, и даже птицы притихли в знойной тишине. Эбби, Клэр, Анова, Энджел и Бисквит немного замедлили темп. Кто-то вытер лоб, кто-то потянулся, кто-то уже подумывал о коротком перерыве. И тут раздался звонкий, лёгкий голос с другой стороны забора: — Хей, приве-е-ет! Все обернулись. К забору подошла девушка в строгом, почти церемониальном чёрно-белом костюме. Её длинные двухцветные волосы — пепельно-русые с одной стороны и чёрные с другой — слегка колыхались на ветру. Белый платок на шее подчёркивал её наряд, придавая ему почти театральную торжественность. Цепочка с крестиком на поясе мягко поблескивала в солнечном свете. На лице — привычная, чуть насмешливая улыбка. — Ксистер?! — удивлённо воскликнула Клэр, расправляя юбку и вытирая руки о фартук. — Что ты тут делаешь? — спросил Бисквит, поднимаясь и отряхивая колени. Ксистер облокотилась на забор, лениво осматривая всех: —Да так, думала, зайду гляну, не сдохли ли вы под солнцем. А вы тут прям фермеры будущего. — Она усмехнулась и прищурилась на Эбби. — О, и ты тут. А я-то думала, ты теперь только по корпорациям шастаешь. Эбби выпрямился, улыбнулся и ответил, слегка кивая: — Иногда полезно вернуться к корням картошки. — Ха, корням картошки, — фыркнула Ксистер, — ну, если вам нужна саркастический комментарий на каждое ваше действие — зовите. Я, как всегда, в деле. Все улыбнулись. Даже уставшие, они были рады видеть её. Казалось, с её приходом воздух стал чуть легче, а жара — менее удушающей. Ксистер оглядела участок, потом вдруг задержала взгляд на мотоцикле, стоящем чуть в стороне. Её глаза сощурились с интересом: — А это чьё? Эбби выпрямился и, облокотившись на тяпку, с лёгкой ухмылкой ответил: — Моё. — Он кивнул в сторону мотоцикла, затем усмехнулся и добавил. — Надеюсь, церковь не объявит меня еретиком и не сожжёт за такой “магический” аппарат? Все, кто был на участке, переглянулись и еле сдержали смех. Все ведь знали — Ксистер, несмотря на довольно странный образ жизни, была чем-то вроде монахини… С примесью сигарет, алкоголя и острых шуточек. Она действительно управляла церковью, пусть и была единственной участницей. Ксистер на мгновение приподняла бровь, оценивая шутку, а затем, склонив голову набок, хмыкнула: — Нет, если пообещаешь прокатить. Тут уже все засмеялись вслух, кто-то даже хлопнул по колену. Эбби, прищурившись, легко кивнул: — Обещаю. — Ловлю на слове, — подмигнула Ксистер, сделав шаг вперёд и откинув за плечо одну половину своих двухцветных волос. — И если ты меня не прокатишь, церковь официально объявит тебя скучным. — О, ужас, только не это, — театрально простонал Эбби. Снова смех. На минуту поле под синей крышей дома наполнилось лёгкостью — солнце, дружеские разговоры и чужие, но близкие люди. Бисквит, смахнув пот и обмахиваясь своей синей банданой, зевнул и потянулся, лениво сказав: — Кажется, я проголодался... Все как по команде на секунду замерли. Прислушались к себе. Урчание в животах не заставило себя ждать — солнце было почти в зените. Клэр, аккуратно поставив корзину с ягодами на траву, кивнула: — Время и правда поджимает... Пора бы перекусить. — Согласен, — сказал Энджел, смахивая пот со лба. — Нам всем нужен перерыв. Эбби выпрямился, вбил тяпку в землю и, вытирая шею, усмехнулся: — Что же, я возьмусь за готовку. Энджел тут же подшутил, обернувшись с кривой ухмылкой: — А у тебя и нет выбора. Пока ты тут, готовишь только ты. Клэр, Эбби и Энджел засмеялись — легко и по-доброму. Остальные тоже захихикали, каждый по-своему, кто-то под нос, кто-то громче. Кто-то пошёл переодеваться, кто-то просто умылся из ведра у стены. И вот вся компания по очереди вошла в дом. Снаружи двухэтажный дом Бисквита и Ановы выглядел слегка облупленным и обветренным. Но внутри он был на удивление уютным: тёплые цвета, деревянная мебель, скромные, но чистые занавески, в углу стоял книжный шкаф, а по стенам были развешаны простые, но душевные картины. Эбби зашёл внутрь впервые и немного замялся, не зная, куда идти. Анова, тихая и смущённая, заметила это и подошла ближе. Немного поёживаясь, словно собираясь с духом, она сказала: — Кухня... вон там. — она указала рукой, почти не глядя ему в глаза. — Я покажу. — Спасибо. — Эбби кивнул с благодарностью и пошёл за ней. В это время Ксистер, наблюдая с порога за происходящим, с усмешкой наклонилась к Клэр: — Он что, ещё и готовить умеет? Клэр усмехнулась и, будто невзначай, ответила: — Поверь, когда попробуешь его еду — потом ничего другого есть не захочется. Ксистер хмыкнула, явно впечатлённая, и театрально взмахнула рукой: — Ух ты. Сильный, умный, трудолюбивый и богатый, так ещё и готовит?! Клэр, твой парень — это бриллиант среди золота. Клэр тут же вспыхнула, будто кто-то резко щёлкнул выключателем. Она прикусила губу и, опустив взгляд, пробормотала: — Он… не мой… Но никто, в том числе и она сама, не воспринял это всерьёз. Тем временем в кухне царила лёгкая тишина. Эбби и Анова стояли рядом посреди маленького, слегка потёртого помещения. Кухня была обставлена скромно: деревянные шкафчики, выцветшая занавеска над маленьким окном, раковина со старым краном и — в углу — маленький холодильник, издающий уверенное, ровное гудение. Анова, склонив голову, немного неуверенно проговорила, опустив взгляд: — Прости, что так получилось... Вы ведь гости. Это я должна готовить. Эбби посмотрел на неё, и на лице его появилась мягкая, ободряющая улыбка. Он аккуратно протянул руку и легонько потрепал её по голове: — Да ладно, мне не трудно. Честно. Анова смутилась, щеки чуть порозовели, и она быстро отвела взгляд в сторону, будто надеялась, что он этого не заметит. Эбби тем временем шагнул к холодильнику и, взявшись за ручку, сказал: — Надеюсь, вы не против, если я загляну. Он открыл дверцу. Холодный воздух коснулся лица, и перед ним предстали аккуратно разложенные овощи, пучки трав, баночки с соусами, фрукты и — к удивлению — свежая рыба, завёрнутая в бумагу. В тот же момент перед его глазами вспыхнуло системное окно, не заметное для остальных, но ясное для него: [Навык «Ультрашеф» активирован] В его сознании тут же начали мелькать образы: рецепты, пошаговые схемы, ароматы, баланс вкусов и температур. Всё это вспыхивало и исчезало, как вспышки вдохновения. Но он остановился на одном — простом, тёплом, домашнем блюде — и довольно усмехнулся, словно вспомнив что-то приятное. — Я могу чем-то помочь? — робко спросила Анова, немного подойдя ближе. Эбби выпрямился, прикрыл холодильник и повернулся к ней: — Можешь просто накрыть на стол. Я сам всё приготовлю. Он говорил спокойно и уверенно. В его голосе была та тёплая забота, которая почему-то заставила Анову почувствовать себя в безопасности. Она кивнула и почти шёпотом ответила: — Хорошо... Тогда я пойду за скатертью. Смущённая, но с маленькой улыбкой, она вышла из кухни, оставив Эбби среди продуктов, вдохновения и лёгкого запаха рыбы и свежих трав. Когда Анова вышла, дверь за ней тихо прикрылась, оставив Эбби наедине с кухней и едва слышным гудением холодильника. Он повернулся к рабочей поверхности, выложил перед собой свежие продукты: пучок зелени, несколько сочных помидоров, луковицу, два кабачка, немного картошки и ту самую рыбу, которая выглядела так, будто её выловили буквально сегодня утром. Эбби ловко начал нарезать овощи, движения были чёткими и быстрыми, как будто он всю жизнь этим занимался. Нож резал без усилий, словно сам знал, куда направиться. Он не пользовался какими-то модными приборами, всё делал вручную, спокойно и с каким-то едва уловимым удовольствием. Время шло быстро. Из кухни стали доноситься ароматы: обжаренные лук и зелень, запечённая рыба, специи, которые он тонко подобрал, даже немного мёда — чтобы вкус стал глубже. В комнате стало тепло и уютно, как будто дом оживал с каждой новой нотой запаха. Тем временем в гостиной, за большим деревянным столом, Анова раскладывала посуду, аккуратно ставя простые тарелки и кружки. Энджел вальяжно развалился на старом кресле, потягиваясь. Клэр, сидя у окна, время от времени бросала взгляд в сторону кухни. Бисквит вертел в лапах вилку, а Ксистер поднесла к носу чашку с водой и с любопытством сказала: — От запаха хорошие впечатления. — Он и правда умеет готовить, — подтвердила Клэр, — я не преувеличивала. — Я уже жалею, что только сейчас к вам зашла, — сказала Ксистер, — ещё чуть-чуть, и я бы упустила такое. — Не переживай, — усмехнулся Энджел. — Этот парень, кажется, планирует кормить нас до самой старости. За их разговорами из кухни донёсся голос Эбби: — Готово! Несите блюда, сейчас будем накладывать! Они дружно поднялись. Анова быстро подхватила глубокие миски, Клэр понесла столовые приборы, а Бисквит — хлеб в плетёной корзинке. Когда они вошли на кухню, их встретила целая композиция: на столе стояло рагу, благоухающее специями и свежестью, а рядом — аккуратно запечённая рыба, покрытая тонкой корочкой с лимонной цедрой. Всё выглядело и пахло так, что у всех моментально заурчало в животах. — Прошу к столу, — сказал Эбби с лёгкой улыбкой. — Надеюсь, не разочарую. — Если разочаруешь, я просто украду рецепт, — подмигнул Бисквит. — Ты его не украдёшь, — вставил Энджел. — Он у него в голове. Все рассмеялись, и трапеза началась. Весёлый, домашний, полный теплоты — тот, что оставляет в памяти не просто вкус, а ощущение, будто ты в правильном месте, с правильными людьми.