Оковы денег. Опасный лес.

Эбби переступил порог дома, и как только в ноздри снова ударил тот самый знакомый, гнилостный запах, лицо его невольно скривилось. Он прикрыл нос ладонью и медленно пошёл по коридору. Половицы под ногами тихо поскрипывали, воздух был тяжёлым, будто застоявшимся. На кухне слышался глухой, влажный стук. Эбби обернулся и увидел Айден. Она стояла у деревянного стола, в одной руке держа тяжёлый тесак, а в другой — мясо, судя по всему, кролика. Оно было уже наполовину разделано: розовые жилы тянулись от костей, нож скользил по плоти с неприятным звуком, и от этого зрелища в животе закрутило. Айден работала молча, сосредоточенно, не поднимая глаз. Только когда Эбби остановился в проёме, она бросила на него свой обычный, холодный взгляд. — Помочь? — спросил он, слегка хрипловато сглатывая. Она посмотрела на него на секунду, словно оценивая, и отрезала коротко, глухо: — Нет. Я сама. — Ну хорошо, — сказал Эбби и уже собирался идти дальше. Как вдруг раздался её голос. Такой же монотонный, но в нём что-то было — еле уловимое, но ощутимое. — В подвал не заходи. Эбби остановился. Его пальцы невольно сжались, он обернулся через плечо. Айден не смотрела на него. Она продолжала резать мясо, словно ничего не сказала. Её движения были точны и медленны. Эбби задержал взгляд на ней ещё на секунду, но решил не спрашивать. Просто кивнул, будто услышал банальный совет, и ушёл дальше по коридору. Но внутри уже поселилось неприятное чувство. Потому что, если человек, хранящий на стенах сарая цепи с крюками и окровавленные серпы, говорит тебе не заходить в подвал... — …лучше действительно туда не заходить... Пока что... Он медленно шёл по скрипучим доскам, возвращаясь в комнату Алисы. Внутри было почти темно — шторы плотно закрывали окна, лишь узкие полоски света пробивались сквозь ткань. Алиса всё ещё спала, раскинувшись поперёк кровати, дыхание её было размеренным, лицо — спокойным. Одеяло почти полностью сползло, обнажая её загорелую спину и изрезанную шрамами кожу. Эбби на секунду задержал взгляд, затем тихо подошёл и осторожно накрыл её, стараясь не разбудить. Он развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь. Дом был старым, скрипучим и пахнущим чем-то не тем. Эбби решил осмотреть его повнимательнее. Он прошёл по коридору, заглядывая в комнаты — пустые, пыльные, в некоторых стояли только старые шкафы или разбитая мебель. И вдруг он почувствовал это — тот самый запах. Гнилостный, густой, вязкий. Он становился сильнее с каждым шагом, будто тянулся изнутри дома. И вот он — у двери, странной, массивной, закрытой на старую металлическую щеколду. Запах был уже почти невыносимым. Эбби нахмурился, прикрыл нос рукавом. Он вспомнил слова Айден: «В подвал не заходи». Но любопытство, тревога, сомнение. Всё это боролось внутри. Он откинул щеколду. Металл скрипнул, и дверь, будто с усилием, поддалась. И тогда запах хлынул ему в лицо — мощный, обжигающий. Эбби зажал нос, отшатнулся на шаг, но потом — всё же сделал шаг внутрь. За дверью была узкая лестница, ведущая вниз в густую темноту. Он стоял на пороге несколько секунд, а потом, сжав зубы и напрягая каждую мышцу, начал спускаться. Шаг за шагом, туда, где не должно было быть ничего живого. Как только Эбби ступил на бетонный пол подвала, его чуть не вырвало. Запах стал почти невыносимым — не просто гниль, а что-то гораздо хуже: смесь старой крови, разлагающейся плоти и сырости. Казалось, этот воздух сам пытался проникнуть внутрь, обволакивая легкие липкой пеленой ужаса. По центру комнаты — стол, металлический, будто покрытый засохшей кровью, пятна на нём были настолько старыми, что приобрели чёрно-бурый оттенок. Поверхность рассекали вмятины, царапины и врезанные следы цепей. Сверху свисала лампа, дрожа, словно сердце, — её тусклый свет отбрасывал ломаные тени по всей комнате. По стенам — цепи, кандалы, крюки, испачканные чем-то тёмным и липким. Некоторые инструменты — плоскогубцы, ножи, пилы, топоры — висели на ржавых гвоздях, как коллекция старого палача. И всё это не для животных. Потому что вокруг стола, по углам, под стенами — трупы. Фрагменты. Руки. Ноги. Черепа. Некоторые разложившиеся почти до костей, другие — свежие, багровые, с подёрнутой пленкой гниения. Детские конечности. Маленькие ботинки. Кукла, изувеченная и испачканная в крови. У Эбби подкосились ноги, он опёрся о стену. Глаза широко распахнуты, дыхание — прерывистое. — Что... это?.. — прошептал он. Он не знал, сколько минут простоял так, пытаясь не задохнуться от ужаса и вони. Его желудок протестующе сжался, но он сдержался. Это не просто тайна. Это преступление. Чудовищное. Бесчеловечное. И Айден… Спокойная. Молчащая. Холодная. Она знает и часть этого. И, быть может, Алиса — тоже. Эбби закрыл глаза, пытаясь не поддаться панике. А затем, не сказав ни слова, развернулся и начал подниматься по ступеням. Шаг за шагом, вырываясь из потрошённого ада под домом, где каждая секунда стоила сил. Эбби вышел из подвала и тут же захлопнул за собой дверь, щёлкнув щеколду. Он с силой втянул воздух, не сразу осознав, насколько легче стало дышать. Промежуток в подвале занял не больше минуты, но даже этого хватило, чтобы верхний запах гнили показался привычным. — Я сказала не заходить. — Голос раздался спокойно. Ровный, даже ленивый — но в нём что-то изменилось. Эбби резко обернулся. В нескольких шагах от него стояла Айден, всё такая же прямая и непроницаемая. Ни капли эмоций. Ни злобы. Ни страха. Но что-то было не так. Вся её поза, вся тишина вокруг, всё это заставило тревогу проснуться на уровне инстинкта. — Там... дети, — хрипло сказал Эбби, напряжённо вглядываясь в её лицо. — Ты… ты убила их? Айден молчала, но затем начала идти. Медленно, уверенно. Каждый её шаг звучал тяжело и точно, как будто она знала, куда именно попадёт удар. Эбби встал в боевую стойку, ноги слегка согнуты, вес перенесён вперёд. Перед глазами замерцал системный интерфейс: [Навык «Мастер боевых искусств» активирован] — Не подходи. — предупредил он. Айден не изменилась в лице. Не ускорилась. Не остановилась. И внезапно — бросок. Как удар молота, её кулак свистнул в воздухе и полетел прямо в лицо Эбби, — он успел поднять руку, отразив атаку предплечьем. Кулак пронёсся сквозь воздух с такой силой, что даже сквозь блокировку он почувствовал жгучую вибрацию в костях. Её сила была неестественной — как у профессионального бойца. Айден, всё с тем же безэмоциональным лицом, сделала ещё шаг. — Ты не должен был это видеть. — голос был спокойным, почти механическим, но в нём звучало нечто древнее и хищное. Эбби метнулся в сторону, уходя от резкого выпада. Айден двигалась точно, быстро, без лишних движений, как будто не просто дралась — выполняла выверенный протокол уничтожения. Он снова заблокировал удар, и тут же ощутил отдачу по предплечью. — Ты убила их. Этих детей. Ты… — Эбби не закончил. Айден ответила ударом ногой в бок. Он устоял, но немного пошатнулся и закашлялся, но тут же пришел в себя. Пальцы сжались в кулаки, лицо было искажено гневом и отвращением. — Что ты такое?... Айден медленно повернула голову набок, она не ответила. Вместо этого она вытащила нож. Широкий, с полупрозрачным лезвием, слегка пульсирующим в её руке. Эбби почувствовал, как пульс участился, как адреналин хлынул в кровь. Айден рванула снова, а Эбби пошёл в контратаку. В тот самый миг, когда напряжение в воздухе достигло предела, чёрные щупальца вырвались из темноты, словно живые тени, и обвили Айден, подняв её над полом. Стены задрожали, будто сам дом почувствовал гнев. Эбби вздрогнул, едва не упав на колено от резко изменившейся атмосферы. Он поднял голову и увидел, откуда растут щупальца — из спины Алисы, стоящей в дверном проёме. Она всё ещё была в своей частично истинной форме: угольно-чёрная кожа поблёскивала в свете лампы, глаза ярко-красно сверкали в полумраке. Из спины — шевелящиеся, мерцающие яростью щупальца. Она смотрела на Айден, лицо перекошено раздражением, яростью, почти ненавистью. — Я. Сказала. Его. Не. Трогать. — каждое слово звучало как приговор. Айден, вися в воздухе, не выказывала ни боли, ни страха — тот же холодный, безжизненный взгляд, будто она даже не замечала, что находится в смертельной опасности. Это и злило Алису ещё больше. Щупальца начали медленно, почти лениво, сжиматься. Воздух наполнился зловещим хрустом. — Алиса! — Эбби вскрикнул, подбежал к ней и обнял, прижимая её. Его голос был мягким, но полон напряжения. — Прошу… Успокойся. Она просто… она всё-таки твоя подруга. Щупальца на секунду замерли. Алиса медленно повернула голову, взгляд упал на Эбби. Он держал её плотно, но не из страха, а из заботы. Она смотрела в его глаза и злилась на Айден. Но больше — на то, что Эбби просит её пощадить другую. Тишина затянулась, пока наконец глубокий, тяжёлый выдох не сорвался с губ Алисы. Она отвела взгляд, и щупальца отступили — медленно, сворачиваясь обратно в спину, исчезая как кошмар, растворяющийся при пробуждении. Айден упала на пол, приземлившись на ноги, словно машина, без малейшего звука или реакции. Алиса повернулась и медленно ушла обратно в коридор, ничего не сказав. Щупальца больше не шевелились. В воздухе осталась лишь тяжесть, след от того, что могло бы произойти. Эбби провёл взглядом её уход, сердце всё ещё билось в груди, будто после бега, и только потом перевёл взгляд на Айден. Она поднялась, как ни в чём не бывало, слегка отряхнула куртку и просто произнесла: — Ты ей дорог. Запомню. И ушла в сторону кухни, как будто ничего не случилось.

***

На кухне стояла напряжённая, вязкая тишина, нарушаемая лишь лёгким постукиванием столовых приборов и скрипом старого деревянного стола. Свет от подвесной лампы бросал мягкие тени на лица троих — две девушки с холодными взглядами и один парень, сидящий между ними, словно между двух вулканов. Воздух был густой — не только от аромата свежеприготовленного мяса кролика, но и от невысказанных слов и тонких, почти животным чутьём улавливаемых эмоций. Алиса хранила молчание, кусая мясо с ленивой медлительностью, как кошка, наблюдающая за другим хищником. Айден спокойно жевала, не отводя взгляда от тарелки. И только Эбби, зажатый между двумя молчаливыми бурями, пытался не упасть лицом в тарелку от напряжения. Мясо кролика было неожиданно мягким и сочным. Минимум приправ, максимум аромата — насыщенный, простой вкус, такой, будто его готовил не человек, а кто-то, кто просто умеет выживать. Эбби откусил ещё кусок, разжёвывая, стараясь не смотреть ни на Айден, ни на Алису, потому что каждая из них была готова разорвать вторую, пусть и молча. С лёгкой попыткой усмешки Эбби проглотил кусок и заметил: — А ты, кстати, довольно неплохо готовишь, Айден. Тишина чуть затянулась. Айден медленно подняла взгляд, всё с тем же каменным выражением лица, взглянула прямо на него, словно через него. — …Спасибо, — прозвучало это так, будто она произнесла нечто вроде «готово». Эбби нервно посмеялся, отводя взгляд. И в ту же секунду — всплывающее уведомление, только для него: [Расположенность Айден: +1] Он замер на долю секунды, глядя на появившееся перед глазами сообщение. «Что?..»— пронеслось в мыслях, и тут же второе всплыло почти беззвучно, словно плевок в лицо: [Расположенность Алисы: -5] Эбби замер, слегка повернул голову, скосив взгляд на Алису. Алиса не смотрела на него, но это было даже хуже. Она смотрела в сторону, её плечи были чуть напряжены, а рука, сжимавшая вилку, придавала ей вид не столового прибора, а оружия. Щёки чуть зарделись, но не от смущения — раздражение источалось, как пар от только что сваренного бульона. Лицо её оставалось почти безэмоциональным, но Эбби знал эту девушку слишком хорошо. Он знал, что значит это молчание. Знал, что любая похвала не ей, особенно в присутствии соперницы, — как царапина по стеклу, которую она не забудет. Эбби нервно сглотнул, опуская взгляд в тарелку, будто в спасительный колодец. «Ну отлично. Теперь две потенциальные убийцы сидят рядом… А я похвалил не ту». Он сделал ещё один укус. Очень аккуратно и медленно. «Мясо правда вкусное…» — подумал он про себя. И уже в следующий миг мысленно добавил: «Но, кажется, это моя последняя трапеза без яда».