Ты действительно хочешь меня?

От звука тяжёлых шагов по ковру Коллин мгновенно проснулся. Он и так спал плохо, а тут ещё эти шаги по ковру в гостиной заставили его беспокойно заёрзать на футоне. Плохо было не только то, что приходилось спать в гостиной — его соседи по квартире совершенно не считались с его сном, когда по утрам, ещё до рассвета, шаркали на кухню. Коллин схватил тонкую подушку и попытался накрыть ею голову, чтобы заглушить звуки, которые издавал Лекс, готовя что-то там на кухне — возможно, кофе. И этому человеку было совершенно безразлично, что он мешает Коллину. Каждый день повторялось одно и то же: Лекс и Роб вставали с разницей в сорок пять минут, и начинался их день. Теперь они работали на стройке, что означало ранний подъём и отъезд на работу. И Коллин, конечно, тоже не мог спать, пока она собирались. Он чувствовал себя разбитым, пока тащился через весь город на поиски места для выступления. Если бы это место не давало ему хоть какую-то стабильность, он бы давно ушёл. Оно не было домом. Дома больше не существовало. Он играл, несмотря ни на что. Играл, когда уставал, когда болел, когда подходил срок оплаты аренды, а Роб и Лекс тратили свои зарплаты на маленькие голубые пузырьки, из-за которых они все оказались в этой проклятой ситуации. Коллин таскал свою гитару, перекинув чехол через плечо, и играл за любые деньги, которые мог получить. Дни были длинными, в холод и в жару, и ждать было нечего. Раньше ему вообще не на что было надеяться. А теперь появился он — красивый молодой мужчина. Тот, кого звали Маркус: безупречно одетый профессионал с карамельной кожей и идеально уложенными длинными чёрными волосами, который всегда слегка улыбался Коллину. Первые встречи могли быть случайностью, но потом это превратилось в ритуал. Коллин поймал себя на том, что с нетерпением ждёт этих встреч на конкретной железнодорожной станции и платформе. Они разговаривали, пусть и неловко. Маркус угостил его кофе, который больше напоминал молоко с сахаром, но Коллин принял его без колебаний. Давно он не встречал такой доброты. Он пытался не думать об этом, считая случайностью, но не мог. Каждый раз, когда он смотрел на часы и понимал, что пора на вокзал, у него внутри всё переворачивалось — как будто он шёл не петь на улице, а собирался на свидание. Пусть это и не было свиданием, но что-то похожее в этом определённо было. Когда Маркус подходил, иногда укутанный теплее обычного, он с улыбкой клал несколько купюр в футляр Коллина, и они вели короткие беседы. Он никогда не просил больше денег, он никогда не стал бы просить его ни о чём, но они обсуждали погоду или новые песни, которые Коллин хотел написать. В особенно холодные дни, когда ледяной ветер пронизывал до костей, Маркус приносил две чашки горячего напитка. В такие моменты сердце Коллина сжималось, и ему приходилось заставлять себя пить, чтобы справиться с этим странным чувством. Это было… Как будто кто-то действительно обращал на него внимание, проявлял искренний интерес, чего ему так давно не хватало. Даже если их отношения были неопределёнными и почти профессиональными, это всё равно было приятно. — Ты… Я имею в виду, не хотел бы ты как-нибудь заглянуть ко мне на чашечку кофе? Чтобы выпить его… со мной? Этот вопрос прозвучал спустя пару недель после того случая с чашкой кофе, после их первого настоящего разговора. Маркус выглядел более взволнованным, чем обычно, и каждые три секунды проверял свой телефон. Коллин не хотел его отвлекать. В конце концов, Маркус казался таким занятым, будто только что закончил что-то очень важное, и Коллин не мог просить его сосредоточиться на себе — простом парне в поношенных джинсах и с гитарой. Создатель, как же ему хотелось чтобы Маркус обратил на него внимание, но он не мог об этом просить. Поэтому, когда Маркус неожиданно пригласил его на кофе, Коллин растерялся настолько, что, казалось, его занесло в соседнее графство. Он заикался, широко раскрыв янтарные глаза, и в итоге пробормотал что-то утвердительное — конечно, он хотел бы, демоны разбери. День встречи был назначен. Маркусу пришлось задержаться на работе, поэтому он не поедет на поезде в обычное время. Коллин скрепя сердце решил пропустить выступление — учитывая обстоятельства, он мог себе это позволить. В конце концов, выбор между чашечкой кофе с Маркусом и возвращением в квартиру, где Роб и Лекс ели еду на вынос, был очевиден. Однако место встречи взволновало Коллина. Маркус назвал престижное кафе рядом со своим офисом — место, где собирались молодые бизнесмены. Конечно, Маркус был там своим. Коллин знал это заведение понаслышке, видел его во время долгих прогулок до мест выступлений, и понимал: в своей обычной одежде он будет там неуместен. Он не был достаточно наглым мастером блефа, чтобы притвориться неформалом, который одевается так специально, и у него не было костюма, который позволил бы сойти за местного. Поэтому он сделал всё, что смог придумать. Надел самую неизношенную фланелевую рубашку, под неё — старую футболку с университетским логотипом и те джинсы, которые носил реже всего — за последний год они стали немного тесноваты из-за дешёвой еды. По крайней мере, он надеялся, что выглядит прилично. Раннее пробуждение, как всегда, выбило его из колеи. Ни Роб, ни Лекс не обращали внимания на его жалобы — в конце концов, он спал в их гостиной. Казалось, он проспал так мало, как будто бы и не ложился, и с самого пробуждения его нервы были напряжены до предела. В течение дня, несмотря все старания, Коллин нервничал всё сильнее. По дороге до кафе он выкурил четыре сигареты. Знал, что это вредно, но что ещё делать с головной болью, усталостью и волнением? Сигареты помогали. Ему нужно было, чтобы руки не дрожали, а голос не срывался. Это была первая настоящая доброта и, возможно, дружба, с которой он столкнулся за долгое время. Он не мог всё испортить. Он стоял на тротуаре, нервно сжимая в пальцах сигарету, и постоянно озирался по сторонам. Коллин, как всегда, пришёл слишком рано — эта его привычка никуда не делась. Теперь он чувствовал себя немного глупо: его кудри развевались на холодном ветру, а проходящие мимо люди то и дело толкали его, пока он старался не занимать много места. Пальцы покалывало от никотина, в животе неприятно сосало от волнения. Он понимал, что просто хочет, чтобы Маркус уже появился. Хотя Коллин знал, что никто на него не смотрит, ему всё равно казалось, что все осуждают его. — Долго ждал? — раздался ровный, изысканный голос. Коллин моргнул, медленно опустил ресницы и обернулся, увидев Маркуса во всём его безупречном великолепии. Он не хотел признаваться даже себе, но от одного взгляда на этого человека его беспокойство уходило. Маркус выглядел совершенно иначе, чем все мужчины, которых знал Коллин. Одетый с ног до головы в, вероятно, дорогие вещи, он излучал уверенность, которой Коллин никогда не обладал. Рядом с ним они казались двумя противоположностями — словно инь и ян. — Может, минут пять? — ответил Коллин, пожимая плечами, и сделал последнюю затяжку, прежде чем затушить сигарету о подошву ботинка. Просто выбросить её казалось ему неприличным. Маркус слегка поморщил нос, указывая на дверь кафе: — Приятно знать, что я не единственный, кто любит приходить пораньше. Модно опаздывать только на вечеринки, а не… Свидание? Это свидание? Нет, конечно. Они ведь едва знакомы. — Чашка кофе — не повод заставлять кого-то ждать полчаса, — согласился Коллин, открывая дверь перед ними обоими. — Мои соседи по комнате такие же. Это сводит меня с ума. «Расслабься. Вы просто поболтаете», — повторил он про себя. Маркус был хорошим человеком, а Коллину так нужен был кто-то хороший рядом. Это не собеседование на работу, где можно провалиться, и Маркус не приглашал его на свидание. Просто кофе. Люди постоянно пьют кофе. Коллин и сам часто ходил выпить кофе с друзьями… до определённого момента. Он мог это сделать снова. Они сели за маленький столик подальше от шумного входа. Не идеальное уединение, но достаточно тихое место, и Коллин ценил это. Маркус двигался уверенно, как человек, которому комфортно в собственном теле, а его улыбка была искренней — она достигала глаз. Коллину это нравилось, и чем дольше он смотрел на Маркуса, тем больше расслаблялся. Он давно научился считывать сигналы других людей — так было проще выживать. Они обсудили интерьер, посмеялись над искусственным цветком в вазочке и наконец сделали заказ. Напряжение постепенно отпускало, и Коллин начал чувствовать себя более комфортно в этой ситуации. — Надеюсь, ты не против, что я закажу еду, — произнёс Маркус. — У меня сегодня сверхурочные, и это, наверное, единственная еда, которую я получу до десяти. Коллин покачал головой: — Меня это не беспокоит. — Он облизнул губы, снова опустил взгляд и задумался, может ли позволить себе что-то помимо горячего напитка. В конце концов, было бы странно просто сидеть и смотреть, как Маркус ест. Возможно, это избавит его от необходимости ужинать с Робом и Лексом. — Ты часто здесь бываешь? Красивая бронзовая рука с изящными украшениями перевернула страницу меню. Маркус поднял глаза и слегка улыбнулся: — Когда засиживаюсь допоздна. Мне не нравится, когда в офисе пахнет едой из доставки. Поздняя работа в офисе. Конечно. Коллин кивнул и посмотрел на список сэндвичей. Сойдёт. Они были не из дешёвых, но сегодня у него был выходной. Он заслужил что-то особенное. — Наверное, ты прав, — согласился он. Его охватило желание поёрзать. Рука, не державшая меню, поднялась и погладила затылок, пытаясь ослабить постоянный узел напряжения. Сегодня головная боль была не такой сильной, но всё равно не отпускала. — Надеюсь, я не оторвал тебя от чего-то важного, — сказал Маркус, закрывая меню и опираясь локтями на стол. — Я просто… ну, из-за того, что приходится работать допоздна, я бы пропустил… твоё выступление. Коллин уловил лёгкую запинку в его словах? Какое-то колебание в уверенности? Вряд ли. С чего бы такому человеку, как Маркус, сомневаться? — Я решил взять отгул на вторую половину дня, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Давно не отдыхал, и это был хороший повод. Маркус улыбнулся шире. Коллин смог выдержать его пронзительный взгляд всего несколько секунд, после чего опустил глаза. Ничего не мог с собой поделать. Ему было неловко под этим изучающим взглядом, даже если этот человек сам пригласил его на встречу. На лице Маркуса читалась доброта, и это немного успокаивало. По крайней мере, не давало Коллину слишком беспокоиться о том, почему такой человек, как Маркус, захотел пригласить его на кофе. Он не хотел думать, что это из жалости. Подошедший официант принял заказ, что стало спасительной паузой. Это дало Коллину возможность перевести дух и вспомнить, что в мире есть и другие люди. Почему-то это помогло. От мысли, что они с Маркусом остались наедине, сердце забилось быстрее, и ему стало не по себе. Они заказали кофе и сэндвичи, и Коллин позволил себе вернуться к реальности. Реальность — это хорошо. — Не будет грубостью спросить, являются ли уличные выступления… твоим основным занятием? — тихо спросил Маркус, сложив руки на столе и наклонившись чуть ближе. Коллин покачал головой: — Нет, — а затем поморщился. — То есть да, это то, чем я занимаюсь. Пока что. Но это не главное. То есть я не против. Не особо. Маркус кивнул: — Это тяжёлый труд, но, полагаю, тебе помогает то, что ты действительно хорошо играешь. — Моя арендная плата тоже так думает, — ответил Коллин с лёгкой улыбкой. — Довольно полезно иметь хоть какой-то навык, на который можно опереться, когда не можешь найти работу, — продолжил он, — и, э-э… есть шанс познакомиться с интересными людьми. Ещё одна улыбка: — Кажется, ты первый человек, которого я встретил на этой платформе и который не раздражал бы меня до безумия. Коллин поймал себя на том, что улыбается в ответ: — Это же комплимент, верно? Маркус кивнул и улыбнулся официанту, когда тот поставил перед ними две огромные кружки кофе. От них исходил сладкий молочный аромат, и на мгновение Коллин почувствовал себя нормально. Это могла быть нормальная встреча с другом. Они могли бы вместе дойти до кафе, поговорить о работе и посидеть, болтая, как будто ничего не случилось. От этой мысли его сердце забилось быстрее, в груди зародилась надежда. Он взял кружку с кофе и сделал глоток. Это было похоже на осенний вечер после долгого дня, когда вы смеётесь над встречами, детьми и дурацкой политикой. Это было похоже на нормальную жизнь. Это было то, чего ему так не хватало. Они разговорились. Маркус работал в аукционном доме искусствоведом. Он общался с клиентами, определял подлинность их предметов. По его словам, он мог отличить поддельную картину эпохи Возрождения на расстоянии двадцати шагов. Это впечатляло. Работа с такими бесценными артефактами, должно быть, была нервным делом, хотя по нему этого было не сказать. Маркус был полной противоположностью Коллина: уверенный в себе, собранный, здоровый и довольный жизнью. Было легко начать проводить параллели, от чего пустота в душе Коллина только разрасталась. — Чем ты занимался… раньше? — непринуждённо спросил Маркус, приступая к нарезанию огромного стейка. Коллин задумчиво отхлебнул кофе. Вот так и заканчивались все подобные разговоры. Его позором. Его щёки загорелись. Ему захотелось встать и уйти. Маркус был милым, но в ту же минуту, когда он всё узнает, его отношение изменится. Никто никогда не оставался таким же милым, когда узнавал его получше. Они сочувственно улыбались, кивали, и он больше никогда их не видел. Так это работало. Так это всегда и происходило. Он сглотнул: — Я, э-э… Я был учителем. В старших классах. Преподавал… своё ремесло. Маркус широко раскрыл глаза: — Серьёзно? Я бы ни за что не подумал, что ты преподавал музыку. У тебя, должно быть, стальные нервы, раз ты справляешься с комнатой, полной подростков. Создатель, но Коллин так скучал по этому! — Иногда было немного напряжённо, — согласился он. — Всегда находился кто-то, кто не знал, когда нужно остановиться. — Дети, да? — усмехнулся Маркус. — Возможно, я был таким невыносимым ребёнком. Янтарные глаза Коллина смягчились. — На чём ты играешь? — спросил он. Это была безопасная тема для разговора. Маркус покачал головой: — Играл на пианино по настоянию матери. Мне это было неинтересно, но она заставляла меня заниматься с шести до тринадцати. У этого мужчины были прекрасные руки для игры на фортепиано — длинные, тонкие и сильные. Даже несмотря на то, что пальцы были украшены кольцами, Коллин чувствовал, что у Маркуса всё получилось бы. — Бросил? — спросил он. — Я был скорее учёным, — ответил Маркус. — Мать хотела, чтобы кто-то блистал на вечеринках, а отец хотел, чтобы сын стал учёным. В конце концов он победил. Может, мне стоило выбрать сторону получше. Мысль о маленьком Маркусе с пухлым личиком, в таком же дорогом костюме, сидящем за фортепиано и разучивающем пьесу с недовольной гримасой, заставила Коллина улыбнуться. С таким учеником, как Маркус, было бы непросто. — Я так и вижу, — рассмеялся он и допил остатки кофе. Напиток был густым, с пенкой, и на мгновение Коллин забыл, что, скорее всего, не сможет позволить себе ещё одну чашку. К тому же он беспокоился, что ему не хватит денег, если Роб и Лекс решат потратить свои на что-то другое, а не на оплату счетов или еду. — Ты бы вернулся к преподаванию? — спросил Маркус. — Да, я бы хотел, — кивнул Коллин. — Просто… сейчас это сложно. Он ожидал вопроса, но Маркус лишь бросил на него обеспокоенный взгляд. Коллин знал этот взгляд и знал, какой вопрос последует. Он ненавидел этот вопрос. Он сделал глубокий вдох, чтобы собраться с духом, и стал ждать. Вопрос был неизбежен. — Да, ну… всякое бывает, — прокомментировал Маркус, и его серые глаза на мгновение опустились на стол. — Надеюсь, всё наладится. Без вопросов. Никаких «почему», «что» или чего-то ещё. Как, во имя Создателя, Маркусу удалось не задать больше ни одного вопроса? Коллин нахмурился и стал ждать продолжения, но ничего не последовало. По правде говоря, взгляд Маркуса казался не столько сочувствующим, сколько… не таким пустым, как у других людей, когда они думали: «По крайней мере, это не я». Это было что-то другое — понимание и сочувствие. Тяжёлые времена. Плохие вещи. У всех были свои проблемы, но не у всех хватало мудрости не лезть не в своё дело. Это был совершенно новый опыт. — Спасибо, — ответил Коллин и бросил взгляд на часы. Время неумолимо шло вперёд. Кофе был выпит, и за их столиком повисла напряжённая тишина. Он чувствовал, что проигрывает. Каким-то образом всё шло не так, как он планировал. Коллин нервно облизнул губы и глубоко вздохнул. Собрав всю свою смелость, он выпалил: — Можно мне твой номер? — и тут же, смутившись собственной резкости, нервно рассмеялся. — Я имею в виду… если ты не против? Может быть, на случай, если меня не будет на платформе. Мы могли бы… встретиться снова? В его голосе звучала отчаянная надежда. Он так долго был одинок, так долго не чувствовал себя нормальным человеком, что сейчас каждая секунда казалась решающей. Последовала мучительная пауза. Коллин замер, затаив дыхание. А затем произошло то, чего он меньше всего ожидал — Маркус улыбнулся. Его лицо осветилось искренней улыбкой, и он протянул руку: — Дай мне свой телефон. Я его запишу. Коллин почувствовал, как тяжесть, давившая на его плечи, вдруг исчезла. Друг. Возможно, у него наконец-то появится настоящий друг.