Ты действительно хочешь меня?

Каким-то образом он предвидел, что Коллин может повести себя подобным образом. Маркус легко заключил его в объятия и продолжил водить рукой по спине Коллина, в то время как другая его рука зарылась в светлые кудри. Он прижал мужчину к себе, наслаждаясь ощущением его дыхания, и уткнулся лицом в его мягкие волосы. Конечно, были и другие причины, по которым они могли так тесно сблизиться на диване, но Маркус не мог даже представить их себе сейчас. Он не хотел этого. — Эй, — подбодрил его Маркус и на мгновение отстранился, чтобы обхватить щёку Коллина и заставить его посмотреть вверх, — всё в порядке. Его большой палец с тонким ободком золотого кольца мягко погладил скулу Коллина. — Я тебя понимаю. --------------------- Я тебя понимаю. И он это сделал. По крайней мере, в тот момент Коллин понял, что Маркус завладел его разумом. Он не знал почему. Он не знал, как долго это продлится. Он просто знал, что в тот момент, в ту самую секунду, Маркус был всем, что он мог видеть. Всем, что он мог чувствовать. Всем, что он мог ощущать. Он поймал его. И он был так близко. Так близко, такой нежный, такой добрый, такой тёплый, а Коллин так устал бороться, отказывая себе в том, в чём он нуждался, во имя защиты. Его броня была разрушена, и он остался беззащитным, уязвимым и жаждущим. Его сердце бешено колотилось в груди, когда он поддался и прижался своими израненными губами к губам Маркуса в отчаянном поцелуе. Поцелуе, который рассказывал историю его одиночества, его печали. Поцелуе, который был похож на крик о помощи. Поцелуй, который требовал продолжения. --------------------- Оба глаза Маркуса слегка расширились от удивления, но с поцелуем он мог бы справиться. Маркус запустил пальцы в волосы Коллина, притянул его к себе, откинулся на спинку дивана и поцеловал его со всей страстью, на которую был способен. В конце концов, он этого и хотел. Этот поцелуй был… ну, он лишил его дара речи. Он был таким весомым, что Маркус не мог припомнить ни одного подобного поцелуя. Он долго целовал мужчину, наслаждаясь всем: от еды и вина до той части его тела, которая была такой… такой Коллинской… а потом тихо усмехнулся и прервал поцелуй, чтобы перевести дух. Маркус улыбнулся, нежно целуя его губы, покрытые шрамами, и наклонился вперед, так что их лбы соприкоснулись. Пальцы в светлых волосах Коллина не останавливались, ощущение этих локонов, скользящих по его коже, было слишком приятным, и Маркус запрокинул голову, едва отдышавшись, чтобы снова поцеловать его, почти так же умоляюще, как это сделал Коллин. --------------------- Ещё. Ещё, ещё и ещё. И Маркус отдавал ему это, отвечая так же страстно, как и Коллин. После стольких лет одиночества, после стольких лет скитаний по пустыне это было похоже на водопад, только с другой стороны. Он терял себя из-за того, чего не мог дать ему Маркус. Он терял себя в этом вкусе, этом аромате и этом чувстве. Руки хотели ощутить это тепло сами, а не через толстую ткань свитера Маркуса. Они хотели прикоснуться к коже и волосам. Они хотели схватить, обнять и почувствовать. Одна рука потянулась вверх, чтобы зарыться пальцами в шелковистые волосы, а большой палец пробежался по коротко стриженным волосам под более длинными прядями. Мягкие, такие мягкие. Этого всё равно было недостаточно. Он надавил сильнее, чувствуя, как из груди вырывается стон. Он чувствовал, как рука, которая не вплеталась в волосы Маркуса, тянет его за край свитера, пытаясь добраться до кожи под ним. Слишком много. Слишком много. Остановись. Ты потерял контроль. Коллин отпрянул, широко раскрыв глаза от испуга и тяжело дыша. — Создатель, прости меня. Я не могу… Я не знаю, что делаю. --------------------- На лице Маркуса отразилась тревога, которая тут же сменилась беспокойством. Он покачал головой, а затем снова поднял руку и погладил Коллина по щеке. — Всё в порядке, — заверил он, — всё хорошо. Он легонько провёл большим пальцем по щетине, как делал это рукой, лежавшей на спине Коллина, и долго вглядывался в эти янтарные глаза. Его губы слегка покалывало от щетины, но это было приятно. В любом случае он уже давно ничего подобного не делал. Маркус облизнул губы и слегка приподнялся. — Я не… мы ничего не будем делать сегодня вечером, хорошо? — предложил он. — Всё в порядке. Наверное, хорошо, что Коллин их остановил. Если бы это был он, Маркус боялся, что мужчина может неправильно его понять. — Просто, ну, знаешь, дыши. --------------------- Тело Коллина изнывало от недостатка этой близости, но разум снова был под контролем. Его трясло от адреналина, бурлящего в крови, поэтому он сделал то, что предложил Маркус. Он сделал несколько глубоких вдохов и наблюдал за Маркусом, пытаясь разглядеть на его лице признаки раздражения или гнева. Он знал, что тот был сам не свой. Он то поднимался, то опускался, и так по кругу. Он ничего не мог с собой поделать, но он бы не стал винить Маркуса за то, что тот расстроился или отправил его одного обратно к Роберу в ночлежку. На лице Маркуса не было и следа гнева. Невероятно, но он выглядел обеспокоенным. Коллин испытал одновременно облегчение и стыд, увидев тревогу в этих сияющих зелёных глазах. Он не знал, как поступить. Он был в смятении — эмоции тянули его в миллион разных сторон, а ещё он был измотан и выпил полбутылки вина. От одной мысли о возвращении в ту убогую квартиру ему становилось не по себе. И всё же. После этого ему ничего не оставалось, кроме как поджать хвост и уползти. — Я должен… То есть я могу уйти, — начал он слегка дрожащим голосом. — Уже поздно. Тебе, наверное, скоро нужно будет ложиться спать. Вот твоё спасение, Маркус. Бери. --------------------- — Вообще-то нет, — отозвался он, но наклонился и нежно прижался губами ко лбу Коллина. — Ну же, — Маркус отодвинулся от Коллина, который практически сидел у него на коленях, и протянул руки. — Может, мы и не будем трахаться сегодня, но и ты не уйдёшь. Он пошевелил пальцами, приглашая, как и в прошлый раз. — Пожалуйста? Он не хотел, чтобы Коллин уходил. Что бы ни заставляло его возвращаться: дерьмовые соседи по комнате или что-то ещё, Маркус не мог его отпустить. Не сейчас, когда этот человек выглядел таким измотанным, а они только что целовались вот так. Вот… так. Ни за что. Он надеялся, Коллин это понимает. Маркус просто… хотел большего. Секса? Да, конечно, но не сейчас. То, как Коллин вцепился в него, ясно давало понять, что это была бы очень плохая идея. Пока… А как насчёт сна? Сон — это интимное и близкое дело, которым Маркус обычно не делился с другими людьми. Тем не менее он больше всего на свете хотел, чтобы это сильное тело прижималось к нему до самого утра. — Пожалуйста, останься? --------------------- Да или нет, Коллин. Есть два варианта. Выбери один. Это было безумие. Маркус по-прежнему заботился о нём. Даже после всех взлётов и падений этого вечера, даже после того, как он отдалился от него, даже несмотря на то, что они едва знали друг друга, Маркус был терпелив. Добр. Нежен. В этом не было никакого смысла. Коллин обнаружил, что есть и третий вариант. — Почему? Как ты можешь хотеть, чтобы я остался? --------------------- Маркус едва заметно выдохнул. Время отвечать на вопросы было… ну, на данный момент оно закончилось. С этими словами он наклонился и прижал ладонь к губам Коллина, чтобы тот не задавал больше вопросов и, предположительно, не перенервничал. — Потому что я так хочу, ясно? — произнёс он. — По той же причине я пригласил тебя на свидание, по той же причине я пришёл сегодня на твой концерт и по той же причине я попросил тебя прийти сюда и поужинать со мной. Я просто хочу. Он долго вглядывался в это красивое лицо, его зелёные глаза встретились с янтарными, и он опустил руку, чтобы убрать один из золотистых локонов с лица Коллина. — Ты нравишься мне, и я хочу, чтобы ты остался, потому что уже поздно и ты устал. И… потому что я бы очень хотел, чтобы ты был здесь. Я не могу объяснить почему. Хорошо? --------------------- При этих словах глаза Коллина широко раскрылись. Если честно, в глубине души он подозревал, что это нечто большее, чем просто попытка завязать дружбу или секс на одну ночь, но он не был уверен, что Маркус что-то имел в виду. Это был самый конкретный ответ, на который он мог надеяться. Слова Маркуса порождали ещё миллион вопросов, но сейчас Коллин был рад снова ощутить это волнующее тепло, глядя в его глаза. Он не был уверен, что сможет говорить, поэтому молча кивнул, взял Маркуса за руку и позволил ему отвести себя в спальню. --------------------- Одной рукой он обнял Коллина за плечи и повёл его в сторону спальни. Все окна были занавешены плотными шторами, которые не пропустят неизбежное утро, пока они не будут готовы. Цвета в интерьере в основном были чёрными и кремово-белыми с тёмно-фиолетовым постельным бельём. Маркус всегда был неравнодушен к эффектной обстановке в спальне, и эта комната пришлась ему по душе. Стены и книжные полки, как и остальные, были полностью заставлены чёрно-белыми картинами и фотографиями. Выходя, он выключил свет в гостиной. В конце концов, утром посуда всё ещё будет стоять на столе, и он щёлкнул выключателем на стене, чтобы зажечь две маленькие лампы по обе стороны кровати, а не основной светильник на потолке. — Если тебе нужно во что-то переодеться, у меня, наверное, найдётся что-нибудь поудобнее джинсов, — предложил он, — что-нибудь более свободное. Маркус улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать Коллина в плечо. — Я бы сказал, что тебе нужно принять душ, но ты и так выглядишь так, будто вот-вот вырубишься. --------------------- Коллин кивнул и поднёс руку к затуманенному глазу, чтобы потереть его ладонью. Боже правый, он едва держался на ногах. Этот вечер был изматывающим во всех смыслах этого слова — умственно, физически, эмоционально. Особенно эмоционально. Тем не менее ничто из этого не помешало ему с некоторым трепетом взглянуть на кровать Маркуса. Той ночью он трижды давал себе волю. Ради всего святого, следы последнего раза всё ещё горели на его лице. Ему нужно было успокоиться, и, несмотря на поздний час и ноющую от усталости спину, душ казался идеальным решением. Он также не собирался забираться под эти простыни — скорее всего, из тонкой и мягкой ткани — в грязи от пота после выступления и в дыму из бара. Это казалось… грубым, а мать воспитала его не таким. — Я бы, э-э, хотел быстро ополоснуться, если ты не против. И если у тебя есть что-нибудь, — сказал он, окинув Маркуса оценивающим взглядом, — что могло бы мне подойти, я был бы признателен.