Ты действительно хочешь меня?

Когда они поднялись в его квартиру, Маркус запер за ними дверь и снял обувь, а затем повернулся к Коллину. Даже в участке он не мог как следует рассмотреть его из-за того, как тот сутулился. Теперь, при свете, когда Коллин не отворачивался, он мог разглядеть синяк вокруг его глаза и рассечённую губу. К счастью, он, похоже, не истекал кровью. Тем не менее, судя по выражению его лица, Маркусу было о чём беспокоиться. Он снова придвинулся ближе, но пока не обнял Коллина, а просто положил руки ему на плечи и вгляделся в его лицо. — Почему бы тебе не пойти привести себя в порядок, а я пока принесу нам что-нибудь тёплое, — предложил он. — Можешь оставить свою гитару у меня в комнате. Она составит компанию моим книгам». ------ Он не хотел нервничать. Он не хотел ждать. Он не хотел давать своему разуму время, чтобы тот подсказал ему причины, по которым не стоит этого делать. Он должен был это сделать. Быстро умыться. А потом рассказать Маркусу всё, что сможет. А потом он бы увидел. Коллин кивнул и направился в ванную Маркуса. Он набрался смелости и посмотрел на себя в зеркало, и то, что он увидел, ему не понравилось. Слишком бледный. Тёмные круги вокруг нездорово поблёскивающих глаз. Синяк там, куда его ударил один из друзей того мажора. Ярко-красная полоса, пересекающая нижнюю губу прямо под ненавистным шрамом. Костяшки пальцев разбиты и кровоточат. Кто я теперь такой? Он закрыл глаза и некоторое время просто дышал. Успокойся. Утихомирься. Ты знаешь, что нужно делать. Сделай это. Он умылся и вымыл руки. Холодная вода помогла ему сосредоточиться. Он мог это сделать. Он должен был это сделать. Полный решимости, он вышел из ванной и направился туда, где его ждал Маркус. ------ Пока Коллин приводил себя в порядок, Маркус достал из нижнего шкафчика большую кастрюлю и налил в неё много молока, а затем включил плиту. Ещё одна остановка у шкафчика позволила ему набрать полную горсть шоколадной крошки, которую он бросил в молоко, чтобы она растаяла, а также добавить немного корицы, ванили и бутылку тёмного рома. Он добавлял всё это в кастрюлю по мере того, как она нагревалась, хотя рома, пожалуй, было больше, чем чего-либо ещё, пока сверху не начал подниматься пар. Пробуем, затем добавляем ещё шоколада и немного сахара, чтобы было слаще. Маркус стоит над кастрюлей и помешивает ложкой, пока всё не смешается. В конце концов, растворимый горячий шоколад не должен оказаться таким уж сложным блюдом. Именно этого хотел Маркус, когда ему было плохо. Напиток был тёплым, успокаивающим и легко пьющимся. Ни чай, ни кофе в тот момент не казались ему подходящими, и, несмотря на то, что в напитке был ром, он не хотел ничего алкогольного. Сейчас Коллину нужно было что-то, что помогло бы ему расслабиться, и это было единственное, что мог придумать Маркус. Попытка заставить его поесть, скорее всего, тоже не увенчалась бы успехом. Пока что придётся довольствоваться этим. Он поднял голову, услышав шаги Коллина, и улыбнулся: — Почти готово. ------ Коллин молча прошёл на кухню. Он смутно осознавал, что Маркус на самом деле что-то для него готовит, и в любое другое время это бы его совершенно покорило… но сейчас он видел только самого Маркуса. Пока Маркус помешивал содержимое кастрюли — судя по запаху, это был горячий шоколад, — Коллин подкрался к нему сзади и медленно, осторожно обнял его, чтобы не напугать. Он положил голову Маркусу на плечо и уткнулся ему в шею. Он долго стоял так, вдыхая его запах и ощущая его тепло, наслаждаясь этим на случай, если это его последний шанс, прежде чем наконец заговорить. — Я… мне так много нужно тебе сказать… — начал он.