Ты действительно хочешь меня?

От этого рывка за волосы, от того, как зубы коснулись его губ, по телу Коллина пробежала дрожь, и он с трудом подавил желание качнуть бёдрами и потребовать большего. Он не смог сдержать тихий стон, сорвавшийся с его губ. Он ничего не мог с собой поделать. О Создатель, это было… больше, чем заслуживал такой, как он. Это было чудесно. А потом Маркус отстранился и прижался лбом ко лбу Коллина. Каждый раз, когда он так делал, у Коллина внутри всё переворачивалось. В этом было что-то такое интимное и до боли приятное. Это быстро стало его любимым занятием. Я не собираюсь пользоваться твоим состоянием. Глаза Коллина расширились, и он почувствовал, как жар отступает. Состоянием? Конечно, для него это выглядело именно так. Кровь Девы, Коллин подрался, его арестовали, он выплакал все глаза, а теперь его тело готовилось к… чему-то… и всё это за один вечер. Если бы Маркус ничего не сказал, если бы он просто продолжил делать, что делал, Коллин тоже бы продолжил. Он это знал. Но каким он будет после, когда проснётся, когда будет вспоминать этот туман в голове и это безумие? Когда всё ещё не зажило, когда он слишком открыт и истекает кровью? ------ Нет, Маркус был прав. Сейчас не время. Не сейчас. Создатель, что он сделал, чтобы заслужить такого доброго человека в своей жизни? Такого хорошего человека? Он улыбнулся, вглядываясь в лицо Маркуса и умиляясь его беспокойству и тревоге. Он поднёс руку к щеке мужчины и большим пальцем обвёл родинку высоко на щеке Маркуса. Ему очень нравился этот… изъян? «Изъян» — не совсем подходящее слово для того, что так подчёркивало красоту Маркуса. Он вздохнул. — Ты бы не воспользовался ситуацией, — выдохнул он. — Я бы соврал, если бы сказал, что не… хочу этого, — его лицо покраснело от того, насколько откровенным было это заявление — по крайней мере, для него. — Но ты прав. Я… я не в том состоянии. Он наклонился и снова уткнулся носом в шею Маркуса. Ему нравился запах этого мужчины — тёмный, пряный и сладкий. Он… успокаивал, утешал. — Может, мы… может, мы останемся здесь ненадолго? Пожалуйста? ------ Маркус кивнул в ответ и на мгновение крепче обнял Коллина. — Конечно», — согласился он. Хотя и знал, что так сидеть будет неудобно. — Давай, — подтолкнул он Коллина и похлопал его по колену, чтобы тот подвинулся. Маркус взял одну из подушек, подложил её себе под спину и притянул к себе Коллина, так что они вытянулись вместе, и голова Коллина легла ему на плечо. — Так нормально? Одна рука снова зарылась в его кудри, и Маркус потянулся за кружкой с быстро остывающим горячим шоколадом. — Мы можем оставаться так столько, сколько ты захочешь. В каком-то смысле он был рад, что Коллин понял, что он не пытается его оттолкнуть. Это не было пренебрежением или признаком того, что он не заинтересован, просто он не хотел, чтобы Коллин проснулся утром и ему пришлось бы смириться с тем, что они переспали. А) после его ареста, Б) сразу после такого эмоционального разговора и В) в третье… ну, это не было свиданием. В третий раз они оказались в непосредственной близости друг от друга дольше, чем длился путь Маркуса до станции. По его собственному желанию. В обычной ситуации Маркус был бы не против того, чтобы затащить такого красивого мужчину в постель и в первое свидание, на самом деле он даже предпочитал так делать, но в этот раз он не мог. Он не мог использовать боль Коллина, чтобы утолить свой сексуальный аппетит. Этот мужчина был великолепен, но это было бы низко. Он опустил подбородок и поцеловал Коллина в макушку. От его волос немного пахло дымом, вероятно, из-за бара, но в этом запахе чувствовалось что-то ещё, возможно, аптечный шампунь и запах самого мужчины. Маркусу это нравилось. ------ Столько, сколько захочу? Коллин улыбнулся про себя. Он в этом сомневался. Он очень сильно в этом сомневался. В конце концов, Маркусу нужно было вставать и идти на работу. Он успокоился, расслабился в её объятиях и снова почувствовал себя так, словно плывёт в тёплой воде. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким умиротворённым. Может быть, это как-то связано с тем, что он только что разрядился, опустошив ту часть своей души, которая была полна боли и яда. Он был не настолько наивен, чтобы думать, что всё это дерьмо не вернётся, как только он останется наедине со своими мыслями, но сейчас он был… спокоен. Истощён, но доволен. Его большой палец медленно двигался вперёд и назад, рисуя ленивые дуги там, где его рука лежала на груди Маркуса. Тёплая вода манила его. Веки отяжелели, и он почувствовал, что засыпает. ------ Маркус сделал глоток из своего бокала и поморщился от того, насколько холодным стал напиток. Шоколадное молоко, хорошо это или плохо, было не тем, чего он хотел. Фу. Он поставил бокал на кофейный столик и крепко обнял Коллина. Было очень приятно ощущать рядом с собой его тело. Он уткнулся лицом в его мягкие волосы, нежно поцеловал их и довольно вздохнул. Прошло много времени, лет или даже больше, с тех пор, как кто-то вот так обнимал его. Эта часть никогда особо не интересовала ни его любовников, ни самого Маркуса. Пальцы одной руки поглаживали затылок Коллина, а другая рука скользила по его запястью. По дыханию Коллина Маркус понял, что тот, скорее всего, вот-вот заснёт. Наверное, им стоило переместиться на кровать, но пока ему было хорошо и так. — Под тобой теплее, чем под одеялом, знаешь ли, — лениво сказал он, слегка улыбнувшись. — Я, наверное, мог бы не включать обогреватель, пока ты рядом. ------ Голос Маркуса вывел Коллина из состояния полудрёмы. — М-м-м… помогает сократить расходы на электроэнергию… всегда пожалуйста… — пробормотал он с сонной улыбкой. О, эта рука, развязывающая узел, который он всегда носил у основания черепа, была настоящим раем. Он лежал неподвижно, просто чувствуя, как двигаются эти пальцы, и позволяя своим мыслям вернуться в прошлое. Было ведь что-то ещё, не так ли? Что-то ещё, что он хотел сказать Маркусу сегодня вечером? А, точно. —…это был какой-то придурок, — его голос всё ещё звучал сонно и медленно. — Сегодня днём. Сказал что-то, но схватил мою гитару. Сказал, что заберёт её. Вот что его толкнуло. Вот почему. Он вздохнул и прижался к Маркусу ещё плотнее. Это было совсем не то же самое, что болезненные признания, которые он делал раньше. При свете дня он бы почувствовал себя виноватым, но сейчас он просто хотел, чтобы Маркус знал, почему ему пришлось забирать его из тюрьмы и потратить столько денег. —… Я верну тебе долг… — закончил он, уже снова погружаясь в сон. ------ — Ш-ш-ш, — мягко успокоил его Маркус и слегка усмехнулся. — Я так и думал, что это будет что-то в этом роде. Он ненавидел молодёжь. Даже если бы этот парень был просто каким-нибудь сопляком лет двадцати, Маркус мог бы представить, как выбивает из него всё дерьмо. На данный момент эта гитара была единственным источником дохода Коллина. Маркус мог только представить, что бы он сделал, если бы кто-то попытался украсть… Создатель, может, его ноутбук или что-то в этом роде? Особенно во время работы над диссертацией. Он наклонился и поцеловал Коллина в лоб. — Ты можешь отплатить мне тем, что приготовишь что-нибудь, если действительно этого хочешь. Было бы здорово, если бы здесь готовили домашнюю еду. ------ Коллин усмехнулся. Разве на прошлой неделе у него не было дурацкого видения, в котором он это делал? Неужели прошла всего неделя? В любом случае, ему понравилась эта идея. — Приготовься к тому, что я сумею тебя впечатлить, — поддразнил он его, хотя и знал, что всё равно найдёт способ отплатить этому человеку. Ему не нравилось брать у него мелочь, а тем более 1500 долларов в качестве залога. Он поёрзал на диване. Диван был гораздо удобнее, чем футон, на котором он обычно спал, но они были двумя взрослыми мужчинами, и Коллин набрал несколько килограммов с тех пор, как перестал принимать. Тем не менее здесь было тепло и уютно, и ему не хотелось покидать это тёплое безопасное гнёздышко в объятиях Маркуса. ------ — С нетерпением жду, — отозвался Маркус, снова улыбнувшись, а затем слегка зевнул и крепче обнял Коллина. Несмотря на то, что Коллин был тёплым, как печка, он не отказался бы от одеяла и закрыл глаза. — Это будет обещанный пастуший пирог? — спросил он, уткнувшись в волосы Коллина. — Или у него есть ещё какие-то фирменные блюда? ------ — Из меня был бы никудышный повар, если бы я умел готовить только одно блюдо, — проворчал Коллин, вспоминая, как помогал матери готовить воскресные обеды. Его брат и сестра обычно спорили о том, кто будет накрывать на стол, а кто убирать. Отец вмешивался, чтобы разрешить спор. Мать прятала за рукой лукавую улыбку и подмигивала Коллину. Приятно. Тепло. Тепло. Затем он повернулся, положил руки на грудь Маркуса и упёрся подбородком в предплечья, чтобы видеть его лицо. От этого тоже было тепло. По-другому, но не менее приятно. На лице Коллина всё ещё было сонное выражение, он был измотан, но его глаза заблестели, когда он продолжил. — У меня в запасе есть несколько трюков. Я даже умею печь. Уверен, ваши кастрюли и сковородки умерли бы от шока. ------ Одна рука Маркуса по-прежнему перебирала его кудри, и Маркус улыбнулся, а затем прижал указательный палец другой руки к губам. — Не дай им тебя услышать, — поддразнил он в ответ, — они могут взбунтоваться из-за того, что им придётся делать настоящую работу. Эти слова заставили Коллина рассмеяться, и Маркус немного сдвинулся, так что они оба легли на диван, а Коллин устроился у него на груди. — Но тебе, возможно, стоит сказать мне, что ты хочешь приготовить, чтобы я мог убедиться, что у меня есть всё необходимое. Я уверен, что если бы ты прямо сейчас заглянул в мои шкафы, то никогда бы меня не простил. ------ — Мм, — задумчиво ответил Коллин, устраиваясь поудобнее. Ему нравилось чувствовать, как поднимается и опускается грудь Маркуса при дыхании. Ему нравилось слышать, как из этой груди вырывается его голос. Ему нравилось слышать это сердцебиение. — Полагаю, печенье здесь тоже есть. Какое оно было, из макадамии? Затем он зевнул и слегка поморщился от боли в разбитом лице. Создатель, он почти забыл об этом. ------ А, Коллин вспомнил про печенье. В этом было что-то трогательное. Мало кто из знакомых Маркусу людей стал бы так внимательно слушать его болтовню. Поверхностные разговоры часто забывались в пользу того, что не требовало настоящих слов, и больше никогда не поднимались. — Закуски и много приправ, — согласился он, кивнув, — хотя, может, у меня и есть немного курицы в морозилке, но не стоит на это рассчитывать. Теперь он улыбался. Было весело просто болтать. Услышав этот зевок, Маркус протянул руку и нежно прижал ладонь к синякам на лице Коллина. Кожа была горячей и опухла. — Нужно приложить к этому месту лёд, — предложил он, — хотя сейчас это вряд ли поможет. Ты ещё долго будешь ходить весь в синяках.