Багшэйд

      Мидория едва дотерпел до конца учебного дня. Каждая минута тянулась мучительно долго — то в тисках насмешек, то в давящей тишине, когда учителя делали вид, что не замечают происходящего.        Постоянное презрение одноклассников, перемешанное с равнодушием взрослых, тяжёлым грузом ложилось на нервы, оставляя чувство, будто весь мир сговорился против него одного. Пусть за столько лет он и научился делать вид, что привык, но одно дело притворяться, и совсем другое это пытаться убедить в этом самого себя.       И вот, в конце учебного дня, когда прозвенел звонок с последнего урока, Мидория быстро собрался, и, опустив глаза, постарался уйти из класса незаметно. К счастью сегодня была не его очередь дежурить по классу, поэтому он мог с чистой совестью уйти домой.        Бакуго с дружками ушли чуть раньше, пока Изуку пытался делать вид, что собирает вещи и проверяет, всё ли на месте, хотя у него уже давно всё было проверено и перепроверено по десятку раз в течении дня. Постоянные кражи тетрадей, учебников и униформы быстро приучили его к осторожности и навязчивой привычке перепроверять свои вещи снова и снова.       Он вышел на улицу, крепко сжимая пальцами лямки рюкзака и упрямо глядя себе под ноги, лишь бы не столкнуться взглядом ни с кем из проходящих мимо. Пробравшись через суетливый школьный двор, Изуку покинул территорию школы и только за воротами позволил себе выдохнуть и поднять глаза. На миг стало легче, будто невидимый груз спал с плеч.        Подняв взгляд к небу, затянутому тяжёлыми свинцовыми тучами, Мидория невольно прикинул, сколько времени ему понадобится, чтобы добраться до дома, и успеет ли он сделать это до того, как хлынет дождь.        Он ускорил шаг, стараясь не думать о прошедшем дне, но мысли всё равно лезли, цепляясь одна за другую. Хотелось просто дойти до дома, закрыть дверь, спрятаться под одеяло и на пару часов забыть, что мир вообще существует. Или засесть за компьютер и снова пересмотреть ролики с Всемогущим.        Улица была почти пустой. Народ явно тоже почувствовал приближающийся дождь и торопился укрыться под крышами магазинов и автобусных остановок. Ветер усилился, ледяной, колючий, заставив Изуку поёжиться и плотнее натянуть лямки рюкзака на плечи.       Мидория свернул за угол. Привычный маршрут, по которому он мог пройти даже с закрытыми глазами, знакомые стены, та же потрескавшаяся плитка на тротуаре, которую он ещё в детстве перепрыгивал по пути в садик.        Миновав уже около четверти пути до дома, Изуку внезапно почувствовал что-то. Запах сырости и... чего-то ещё... густого, cладковато-затхлого. Мидория замедлил шаг. Сердце его невольно забилось быстрее. Не от страха, а скорее от тревоги, похожей на ту, что возникает перед неизвестностью.        Он оглянулся, но улица была пуста. Только шум далёких машин и порыв ветра, гонящий по асфальту пару бумажных обёрток.        — Не накручивай себя, — тихо пробормотал он.        Изуку сделал ещё несколько шагов... и почувствовал, как что-то холодное, липкое скользнуло по его щиколотке. Он вздрогнул и тут же опустил взгляд. Из узкой дренажной решётки у его ног медленно вытекала густая, мутно-зелёная масса.        Она шевелилась, будто была живой, поднимаясь наверх пузырящимися волнами. В ней что-то ворочалось, неровно толкая жидкую поверхность изнутри. Мидория как ошпаренный отскочил назад, едва не упав. Только чудом ему удалось удержаться на ногах.       — О-о... — донёсся булькающий голос из глубины массы. — Твоя... т-тушка... подойдёт...       Из слизи начала вырастать человеческая фигура. Или то, что лишь отдалённо на неё походило: расплывчатая форма, сквозь которую проступали жёлтые мутные глаза. Масса хлюпнула, обретая окончательный силуэт, и из неё вынырнула огромная, водянистая рука.       — Эй... надеюсь ты не против помочь мне, мальчик?       Мидория дёрнулся, инстинктивно пытаясь снова отступить назад, но рука незнакомца резко, как хлыст, метнулась вперёд, обвивая запястье Изуку! Холодная жижа мгновенно сжалась, становясь твёрже. Будто окаменев.        Паника вспыхнула в сознании сначала как спичка, с каждой секундой нарастая. Мысли предательски спутались и заклинило, как провода при коротком замыкании.        "Я... я должен что-то сделать! Думай, Изуку... думай же!"       Он попытался вырваться, но хватка лишь сильнее стянулась. Слизь медленно поползла вверх по руке, тянулась к телу, к груди, к горлу...        — Н-нет... прошу... пожалуйста, — сорвалось с губ Изуку, почти беззвучно.       Но злодей, похоже, уже не слушал. Только жадно тянулся к нему, готовясь поглотить полностью. Слизь уже полностью поглотила руку по плечо и теперь подбиралась к горлу.       Мидории было страшно даже представлять, что будет когда она достигнет его лица...        Именно в этот момент в голове Изуку словно сработал невидимый переключатель. Всё вокруг замерло. Страх никуда не исчез — он всё так же сжимал ребра, обжигал мысли, давил на грудь.       Но поверх него внезапно выступило нечто другое: странное, чуждое и одновременно пронзительно ясное ощущение, которое буквально потянуло сознание вниз, вглубь, туда, где ранее не существовало ничего, кроме паники и ужаса.       Это чувство не имело формы, но было ощутимо всем телом — как лёгкое дрожание под кожей, как неуловимая вибрация, как зов чего-то, чего он никогда раньше не замечал. В этот момент сердце Мидории билось так быстро, что казалось, оно хочет выскочить наружу, но в то же время сознание вдруг сжалось, сосредоточившись на этом новом ощущении. Оно тянуло его к чему-то скрытому, к чему-то живому под поверхностью мира, зовя и одновременно пугая.       Грудь сжалась так сильно, что он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Мир начал сужаться. В висках запульсировало, а по позвоночнику пробежала дрожь. Судорожная, рваная.         Темнота подползала со всех сторон. Он чувствовал, как мысль за мыслью проваливается в неё. Как всё вокруг становится... таким тихим. Неестественно тихим. Будто его голова опустилась под воду. В мозг ворвались сигналы — маленькие, быстрые, хаотичные — как сотни крошечных прикосновений. Каждый из этих импульсов вонзался в сознание острыми иглами.       Снаружи злодей что-то говорил, полностью затягивая его в свою слизь, но слова тонули в пульсации нового, расползающегося сознания.       "Что... что происходит?"        Изуку бы отшатнулся, если бы мог. Закричал бы. Но остался недвижим, застыв в липком коконе. Как статуя. И только сердце грохотало в ушах, подобно барабанной дроби.         Но вдруг воздух взорвался неистовой ударной волной! Она была настолько мощной, что тротуар под ногами задрожал, а волосы на голове Мидории взметнулись назад. Злодея отбросило, с хлюпающим шлепком размазывая по асфальту.       Изуку не сразу понял, что произошло. Липкая хватка ослабла. Он упал вперёд, на ладони, задыхаясь. Тень закрыла собой свет.       — НЕ БОЙСЯ, ЮНЫЙ ГРАЖДАНИН! — прогремел знакомый, громоподобный голос. — ПОКА Я ЗДЕСЬ, ВСЁ БУДЕТ В ПОРЯДКЕ!       Изуку поднял голову. Перед ним, словно вышедший из экрана телевизора, стоял он.       Всемогущий.