Багшэйд

      Всемогущий стоял перед ним, возвышаясь словно сияющая статуя древнегреческого бога.       Его широкие плечи казались непропорциональными, грудная клетка была будто вырубленная из мрамора. Белая майка вплотную обтягивала могучую фигуру, ярко подчёркивая тугие переплетения канатов мышц. Его улыбка, столь знаменитая, огромная и сияющая, будто сама по себе излучала надежду, живую и ощутимую, как тепло костра.       Изуку, не в силах произнести ни слова, только и мог что пялиться на кумира детства во все глаза. Мысли предательски буксовали.       "Эт... это... он..."       Он, на самом деле, хотел что-то сказать. Может быть поздороваться, поклониться или расплакаться и закричать, но в горле застрял комок. Пальцы дрожали, дыхание сбилось.       Мидория смотрел на Всемогущего, как ребенок, увидевший живую легенду. Ту самую, чьи плакаты висели у него над кроватью с четырёх лет. Ту, чьи ролики он пересматривал сотни, если не тысячи, раз.       И теперь Всемогущий стоял перед ним. Воплоти.       — Вы... — прошептал Изуку, и голос сорвался в писк. — Вы... Всемогущий...       Герой рассмеялся таким знакомым, мощным «ха-ха-ха!», от которого у Изуку по коже побежали мурашки. Былой страх исчез как его и не бывало.       — Да! Это Я!       Позади, за Всемогущим, разбросанный по асфальту, Слизневый злодей пытался собрать свою массу обратно, но герой уже обернулся к нему и сделал мощный шаг. Он одним махом засунул злодея обратно в пластиковую бутылку, словно втягивая воду в обратном направлении. Плоть слизи втягивалась внутрь всасывающим вихрем, пока последняя капля не шлёпнулась внутрь.       Крышка оказалась закручена.       Закончив со злодеем, Всемогущий повернулся к Изуку со всё той же обезоруживающей улыбкой. Против воли Мидория почувствовал, как и сам начал улыбаться в ответ герою.       — Ты в порядке, юный гражданин?       Изуку попытался кивнуть. Но получилось только два раза моргнуть и выдохнуть что-то неразборчивое, похожее на «хффрмда».       Его трясло. В меньшую от того, что он только что едва не умер, но оказался в последний момент спасён. И в большую от того, что перед ним стоял человек, которому он посвятил всё своё детство. Мидория попытался подняться на ноги, но они предательски дрожали и не слушались.              Всемогущий, и в этот раз не оставшись в стороне, наклонился и протянул руку.       — Позволь мне помочь!       Мидория вложил дрожащую ладонь в огромную руку героя, и почувствовал, как его подняли, будто он весил не больше перышка. Вот тогда-то и накрыло по-настоящему. Все эмоции за день — издевательства, одиночество, страх от нападения, необычные ощущения во время нападения, а затем вдруг этот... свет... стоящий прямо перед ним...       Всё это прорвалось разом. Глаза наполнились слезами.       — Я... я так... так рад, что... — его голос сорвался. Он прикусил губу, но это не помогло. Слёзы всё равно потекли. — Спасибо... Спасибо вам, Всемогущий!       Герой смотрел на него добросердечно, как взрослый, привыкший поддерживать детей одним своим взглядом.       — Не за что благодарить! — произнёс он, подняв большой палец и, казалось, улыбнулся ещё шире. — Помогать людям это то, чем занимаются герои!       Эти слова, произнесённые кумиром его детства, ударили по Изуку, как удар грома. Он сжался, как перед прыжком, эмоции переполняли его и, не смотря на страх и неловкость, Мидория не мог упустить такой возможности...       И тогда он почувствовал, как воздух вокруг них слегка сдвинулся, будто стал плотнее. Всемогущий сделал шаг назад, держась всё так же уверенно и осанисто. Но... было что-то странное. Мидория уже знал эту сцену, видел её несколько раз в разных роликах: как вокруг Всемогущего начинал появляться белый, пока ещё блеклый пар... но увидеть это вживую?       — Ну что ж, юный друг... — произнёс быстро Всемогущий. — Мне нужно доставить злодея полиции. И если у тебя нет других вопросов, я...       Шанс, от которого сердце Изуку взлетело в горло. Он вдохнул, глубоко-глубоко, как перед прыжком с высоты.       — В-Всемогущий! — Мидория нервно сглотнул, собрал всё мужество, которое у него было. — МОЖЕТ ЛИ БЕСПРИЧУДНЫЙ СТАТЬ ГЕРОЕМ?!       Слова вырвались из него так, будто он кричал в пропасть.       Всемогущий застыл на долю секунды. Его улыбка дрогнула. Тень прошла по лицу.       — Извини, мальчик... — герой отвёл взгляд в сторону. — Без причуды стать героем... невозможно. Но ты можешь поступить в полицейскую академию, стать пожарным или на альтернативное направление в геройской академии.       Эти слова прошили Мидорию насквозь печальным, холодным свинцом. Пусть он и ожидал чего-то подобного, но... где-то глубоко в душе ещё теплилась надежда, что хоть Всемогущий будет тем... кто скажет ему, что у него может получится.       Всемогущий ещё что-то говорил, по крайней мере Изуку видел как двигались его губы, но самих слов он не слышал. В этот момент весь мир для него потерял свои звуки. И только где-то на периферии сознания мелькало то странное, новое чувство чьего-то всеобъемлющего присутствия. Оно было похоже на надоедливый зуд.       По видимому поняв, что его слова пропадают втуне, Всемогущий на последок пару раз хлопнул Мидорию по плечу и, показав большой палец на последок, отошёл. Выпрямившись во весь свой впечатляющий рост, Всемогущий присел и напряг мышцы. А в следующее мгновение асфальт под его ногами треснул. Герой взмыл в небо одним стремительным прыжком. Поток воздуха рванул с того места, где он стоял, во все стороны и поднял вихрь пыли и мусора.       Когда вихрь пыли наконец улёгся и в воздухе перестал звенеть отголосок мощного прыжка, Мидория стоял посреди улицы. Маленькая, хрупкая точка в огромном, гулком мире. Слёзы на глазах высохли, но оставили за собой неприятную стянутость. Горло саднило. В груди была тяжёлая пустота. Будто кто-то вычерпал из него всё тепло, до последней капли.       Он шагнул вперёд. Потом ещё. А потом просто пошёл, даже не глядя куда. Лишь бы двигаться. Мысли вязли, как ноги в болоте.       "Невозможно... Без причуды невозможно... Он сказал... именно он..."       Всемогущий всегда был для него символом того, что мир может быть лучше. Что любой, даже самый слабый, может встать и сделать хоть что-то правильное. А сейчас его слова звучали как приговор. Окончательный и пересмотрению не подлежащий.       "Я не могу быть героем... Не могу... Не смогу никогда..."       Мысли рвались наружу обрывками, спутанно, ломаясь о хрупкое, разбитое состояние. Мидория остановился у пешеходного перехода. Ноги дрожали слабее, чем после нападения, но внутри всё трещало, крошилось на мелкие осколки.       Светофор щёлкнул, меняя красное на зелёное. Люди двинулись вперёд. Изуку с ними, не замечая никого, будто тонул в каком-то невидимом, мутном аквариуме. Каждый звук доходил до его ушей приглушённым.       Сколько он так шёл, на автопилоте передвигая ногами, Изуку не смог бы ответить и самому себе. Но в чувства его привёл гул множества голосов и звуки взрывов. Как будто только проснувшийся, Мидория, сам себе не отдавая отчёта в своих действиях, пошёл на эти звуки.       И вышел к площади. Которая гудела от криков и хаоса. Люди разбегались, кто-то снимал происходящее на телефоны, кто-то звал героев. Но никто не приближался. Никто не спешил рисковать жизнью.       Протиснувшись через толпу, Изуку вышел в передние ряды и только тогда остановился перед ограждением из ленты. Посреди площади, метрах в пятнадцати-двадцати впереди, бурлила огромная масса мутно-зелёной слизи, вздымаясь, как волна. Внутри неё, полностью поглощённый, корчился силуэт в школьной форме.       Мидория оцепенел от неожиданности. И было ли дело в том, что он узнал этого злодея, нападение которого и сам пережил каких-то минут десять-пятнадцать назад, или в том, что он узнал самого заложника...       Кацуки Бакуго.