Черный человек

Чёрный человек

— Друг мой, друг мой,

Я очень и очень болен.

Сам не знаю, откуда взялась эта боль.

То ли ветер свистит

Над пустым и безлюдным полем,

То ль, как рощу в сентябрь,

Осыпает мозги алкоголь.

      Эти слова прозвучали колокольным звоном сквозь плотную и мутную пленку похмелья. Поначалу Вадиму показалось, что у него галлюцинации, либо это его мысли. Это же не его мысли? Не может быть. Нет. Блять. Как же болит голова. Глаза открылись, казалось, даже со скрипом. Перед ними прорисовывались все еще немного размытые очертания знакомой раздевалки. Знакомой, за исключением темного пятна в дверном проеме. — Че за нахер? — Пересохшими губами произнес Вадим, поднимая голову.       Со стороны пятна ответом послужило молчание. Вадим даже не мог понять, двигается оно или нет, но быстро нашел в себе силы и подскочил на скамейке, отчего голова зазвенела и все вокруг закружилось. Он машинально огляделся, пытаясь глазами найти свой автомат. Его нигде не было. — Ох, бля… — Че, хреново тебе, крыса? — Язвительно спросил голос. — Ты хули тут забыл? — Вадим схватился за голову одной рукой, но это едва ли помогло остановить карусель, которую запустил его мозг. Рукой нащупать автомат тоже не вышло. — Бутылку свою забыл. Как думаешь, она паленая была? — Пятно прошлось по комнате и подняло что-то с пола. — Че, ослеп с нее или оглох?       Последняя фраза прозвучала с явным наездом, и перед лицом Вадима мутноватой картинкой всплыло чужое лицо с точеными очертаниями, бритой головой и сдвинутыми белесыми бровями. Вадим наконец проморгался: — Что тебе нужно? — Да так, узнать хотел, кто наш магаз периодически чистит. Вот, узнал. Недоволен нихера. — Он осуждающе помотал головой. — Ваш магаз? — На лице Вадима было написано полное непонимание, и гостя это сильно раздражало. — Ой бля, тебе все объяснять надо? — Мужчина выпрямился и закатил глаза. — Ты в нашем, сука, районе, воруешь. Думаешь, тебя тут за это любить будут? Я-то думаю, че у нас хавчик пропадает? Бля буду, кто-то шарится. Свои не признаются. Ну вот, решил на живца, так сказать, поймать. Рабочая схема, епт. — На секунду его раздраженное лицо осветила самодовольная улыбка. Он явно ощущал свой триумф. — Наживка у тебя так себе. — Вадим злобно усмехнулся, все еще держась за голову и пытаясь получше рассмотреть гостя. — Уж чем богаты. На вас не напасешься, вон сколько выжрал. — Он потряс бутылкой перед лицом Вадима, водки там было чуть меньше половины. — Лежит, бля, еще и книжки читает. Эстет, сука.       Гость резко отстранился и прошёлся по комнате, оценивая обстановку. Казалось, будто он попал в музей или просто не задумывался, что в этой школе кто-то мог жить. Несколько долгих секунд тишины заполнились потрескиванием дров и тяжёлыми шагами чужака. — Ты реально тут живешь?       Вадим кивнул. — Я, бля, балдею. Хорошо устроился, книжки, водочка, хавчик. Делиться надо. — Он подошел вплотную и фамильярно положил руку Вадиму на плечо. Тот резко ее откинул и встал. В свою очередь гость лишь обнажил неровные зубы в ехидной улыбке. В живот Вадима что-то не сильно уперлось. Опустив взгляд, он увидел блеснувшее в свете костра лезвие. Замерев, Вадим судорожно сглотнул и сел обратно. Лезвие переползло к его горлу. — Я ж не шутки шутить пришел. — Что ты от меня хочешь? Извинений? — Не, не канает. Но и убивать тебя как-то западло. — Он задумался. — В общем, ты мне должен. И отработаешь. — Чего? — Вадим явно был не согласен на то, чтоб попасть в рабство таким вот образом. Но нож возле горла выглядел убедительно. — У тебя от водки мозг расплылся? — Он посмотрел на наручные часы. — В девять утра приду, собирай манатки, пойдешь мне пиво искать.       Гость убрал нож от горла Вадима и смерил его неоднозначным взглядом. Вадим сидел ни живой, ни мертвый, его лицо побледнело. Вот-вот стошнит. Но нельзя. Не время. Он сдержал позыв и молча напряженно закивал. — До скорого, Крыса. — Чужак бросил книжку на лавку и, поправив свой автомат на спине, спокойно вышел из помещения, оставив Вадима в полном замешательстве.       Когда незваный гость ушел, Вадим уже не смог сдержать желание проблеваться. Не то от похмелья, не то от стресса и страха, который только что испытал. Он, держась за стену, доковылял до оконного проема и склонился вниз. Очистив желудок, Вадим вернулся обратно и снова сел на лавку, пытаясь осознать, что вообще произошло. Как он его нашел? Проследил? Наверняка. А почему не убил? Жалко стало? Он не похож на тех, кому бывает жалко, особенно вора. Что-то здесь не так. Может, ему действительно нужны люди в рабство? И что теперь? Позволить ему это? И так было почти невозможно отсюда выбраться, а теперь шансов ещё меньше.       Вадим надрывно вздохнул. Вот оно, первое глубокое дерьмо, в которое он вляпался. Все четыре месяца после начала конфликта он старался не искать себе приключений на одно место, он даже ни в кого не стрелял и всегда уходил от опасности. А теперь он реально влип по самые уши. Он потер лоб и принялся думать, что делать дальше. На больную с похмелья голову это далось ему очень тяжело. Первый и самый логичный вариант был собраться и покинуть школу и район, где она находилась. Однако что-то в этом плане пугало его. Вдруг его снова найдут? Тогда надо валить сразу из Таркова, а для этого у Вадима ещё не было ни сил, ни ресурсов, ни даже малейшего плана. Прятаться по подвалам в параноидальном страхе быть обнаруженным нравилось ему еще меньше. К тому же, кто знает, сколько человек этот гость сможет подключить к поискам. Вдруг их сотни? И если он сбежит, второй раз они жалеть его не будут. Вадим вздрогнул и ему стало совсем не по себе. Нет. Нельзя бежать. Надо держать свое слово, иначе действительно можно называться крысой.       А что если он отправит Вадима на верную смерть, заставит делать что-то опасное для жизни? «Тебя не жалко» — отозвалось в голове мужчины. Голос был не его, но очень знакомый. Сестра. Грудь больно кольнуло, а глаза заблестели. Перед ними всплыла сцена, такая старая, что уже выученная наизусть.       Сестра играла с друзьями во дворе, они были старше Вадима на три года. В детстве эта разница создавала между ними огромную пропасть. Сестра обычно не звала его играть, а если и звала, то только чтобы посмеяться и самоутвердиться перед своими друзьями. Вадим знал, что им с ним весело, если ему плохо, и соглашался. В тот раз было так же. Они нашли старый заброшенный тоннель, ведущий к очистным сооружениям, и не могли решиться туда залезть. — Ты первая лезь, Вика, ты же нашла! — Нет, ты первый, Дима, это была твоя идея проверить. — Нет, пусть тогда Алина пойдёт или Толик.       Дима еще тогда был ссыклом. Как и все остальные. — А давай брат твой пойдет? — Предложил кто-то. На что Вика согласилась и, схватив Вадима, повела его за собой к темному тоннелю в овраге. — А почему я? — Он тоже не горел желанием проверять темный пугающий тоннель. — Тебя не жалко, — ответила Вика и толкнула его во тьму.       В тоннеле воняло. Он был сделан в виде трубы, и, чтоб нормально передвигаться взрослому, надо было согнуться вдвое. Вадиму было шесть, и его рост еще позволял ему идти, лишь слегка пригнувшись. Света не хватало, даже чтобы разглядеть дорогу. Он был позади, слабый и постепенно тускнеющий. Вадим услышал смех, и в один миг свет исчез совсем. Он в панике посмотрел назад, на вход, и понял, что его закрыли. Мальчик метнулся обратно, споткнулся, упал в мерзкую холодную жижу на полу, встал и побежал дальше, врезавшись руками в кусок фанеры, который несколько старших детей держали всем своим весом. — Выпустите меня! Вика! — Кричал он, но слышал лишь злорадное хихиканье с той стороны. Сердце забилось, в глазах потемнело, по щекам покатились слезы, в горле рос противный твердый ком.       Мужчина вздрогнул, прогоняя нахлынувшие воспоминания. Он тяжело дышал. Вокруг была все та же раздевалка, тишина и покой. До девяти утра ему ничего не угрожало.