Королевская Хватка

— А может, всё-таки, убить её, Ник, и дело с концами? — предложила Ребекка. — А то бродит по дому бледненькая, аж сердце кровью обливается. Клаус сжал с силой челюсти вместе. Как бы ему не хотелось, чтобы Дорси в сию же секунду заплатила за свою подлость, но не-е-ет. Так слишком просто… слишком гуманно, слишком милосердно, чёрт возьми! То, что он увидел — поможет стереть только нечто исключительное. Когда Клаус прощался с Гвен Сандерс, то был уверен, что та покинула Новый Орлеан ради лучшей доли. Что так будет лучше и он не успеет сломить её мятежный дух, вызвавший в нём уважение. Несмотря на тоску, Клаус был рад, что сумел достойно отпустить её. Ради Дорси он лишился чего-то по-настоящему искреннего и надёжного в своей жизни. Ещё в особняке Центрального парка Клаус это понял. Так что нет. Его прислужница получит свою награду чуть позже. — Просто сделай, что я сказал. Рассказывай о наших с Люсьеном попойках, паре походов на Арену, но ни слова о Гвен, — с нажимом сказал Клаус, глядя сквозь затонированное стекло, как восходит солнце. — И присматривай за ней. — Я поняла. Но знаешь… Мне очень не нравится факт, что Дорси появилась именно в тот момент, когда Гвен, хоть и вынужденно, стала работать на тебя. — Хочешь сказать, что ей кто-то помогал из Нового Орлеана? — Клаус сам задумался и мысленно выругался, сжимая телефон в руке. — И кто же у нас прознал о предсказании интересно? Это только подтверждало, что той тенью была Гвен… а иначе бы Карен Сандерс не стал бы так старательно бороться за свою дочь! Интересное дело, любящий отец сам-то в курсе, где его чадо находиться на текущий момент? — Следи за ней, — уже твёрже добавил Клаус и отключил телефон. Как раз вовремя. Раздался учтивый стук, а после двое охранников втащили яростно сопротивляющуюся девушку, бросили на ковёр, как мешок с картошкой, и также молча удалились. — Придурок! — взорвалась Гвен, швырнув со столика в него часы. Он молча уклонился от предмета и чуть улыбнулся. Гвен выглядела так, будто намеревалась плюнуть в него кислотой ни меньше. Правда улыбка померкла, когда девушка выпрямилась. Откровенный наряд не скрывал ни синяков на руках и бедрах от чужих пальцев, ни царапин в уголке губы и на щеке. — Я велел привести тебя сюда не для того, чтобы унизить, — говорит Клаус и кидает ей плед, отводя взгляд от неё. — А чтобы поговорить без лишних ушей. Настороженно глядя на него, девушка быстро обмоталась в плед и села в кресло. — Почему ты велела мне уезжать? Это первое. — Клаус поднял вверх указательный палец. — Насколько всё плохо, раз ты оказалась здесь? Это второе. — Предлагаю бартер. — Слушаю. — Я отвечу на все вопросы, но взамен мне нужны две вещи. Клаус внимательно на неё посмотрел. И снова нашел, чему глазу зацепиться. У красных прядок в всклокоченной тёмной гриве серебрились небольшие полосы седины. Вот именно сейчас перед ним находилась Гвен без каких-либо прикрас. Измученная и такая же непокорная. Настоящая дикарка. — Я сейчас приму ванну. Это первое. Ну и ты кормишь меня, пока я здесь. Это разумеется второе, — с деловитой миной протянула Гвен, сверкая лукаво серебристыми глазами. Он запрокинул голову назад, расмеявшись. Не всё так плачевно, раз Гвен не оставила свою привычку торговаться. Как ему сказали, девушку следует вернуть, когда начнутся бои, чтобы та выполняли свои обязанности. Так что времени у них достаточно. — Ваши запросы высоки, мисс Сандерс, но я постараюсь их выполнить, — говорит Клаус. — Что ж, значит, когда я вернусь, то захудалая миска супа должна меня ожидать. Иначе вы не услышите от меня ни слова, мистер Майклсон, — отвечает Гвен и поднимается с кресла. — И где здесь ванная?

***

«Захудалой миской супа» оказалось, похоже, всё меню ресторана внизу. Тарелки устилали не только журнальный столик, но и были на четырех тележках. За три с половиной месяца я столько еды даже не съела. Нежась в теплом белоснежном халате, устроилась на диване с тарелкой шоколадного брауни. Да, первое, к чему потянулась — были сладости. После консервированной фасоли, черствого хлеба и варенных яиц хотелось именно чего-то сахарного. Надо же, как мало для счастья нужно. Так как казалось, что я была в раю. — Ты за всё прощён, — объявила я, откидывая влажные волосы назад. — И что я уже совершил такого ужасного? — полюбопытствовал Клаус, наблюдая с таинственной улыбкой, как предаюсь обжорству. Боже, да я не кушаю, как леди. И если самому хочется, то почему сам ничего не ест? — Не знаю. Просто атмосфера располагает к этой фразе, — пожимаю плечами и беру стакан с водой. — Да и ты безгрешен, что ли? То-то же. Так что от лица всего человечества я прощаю тебя. Вскоре гостиную заполнил его хохот. Клаус взглянул на меня и вновь зашёлся смехом. — Ты неисправима. — Именно поэтому ты в итоге и взял в услужение Дорси, несмотря на предсказание? Перестав посмеиваться, Клаус напрягся. Я сделала глоток воды, ожидая его ответа. Тогда не понимала, почему Клаус меня не убил у бара Кита, но решил взять в помощницы. В чем был смысл и такая упертость, когда его корежило даже от моего духа? Проговорившаяся Дорси пролила свет в эту темную тему. Клаус изначально знал о предсказании, но почему-то отказался от меня. — Расскажи я тебе о нём, ты бы разве изменила решение? — выдыхает он. — Тебе претила мысль служить мне, так что принуждение навряд ли бы сработало. Господи-боже, какой же он тупой иногда! Глубоко втянула в себя воздух. Не знаю, кто сейчас больше получал ответов, но на свои вопросы — я всё-таки их дождалась. — Возможно. Стоило видеть лицо Клауса с немигающим взглядом, пока я энергично доедала брауни. — Ты это серьезно сейчас? — Клаус, — занудливо говорю я, облизывая большой палец от шоколада, — моему отцу также предсказали служение его другу. И за их тандем в целый век — они не только построили свои империи в мире людей, но и дорогу им мало, кто решится перейти. Если провидица предсказала меня тебе, то значит моя судьба — служить и оберегать тебя. Всё просто. — У меня ощущение, что ты сейчас издеваешься надо мной. — Нет, я бы, конечно, поломалась, ибо не хреном мазана, но потом, типа нехотя, согласилась, — протараторила я и откусила половину спелой алой клубники. Кисловато-сладкий вкус наполнил рот. — Поверь, времени у меня было достаточно это обдумать. — Забавно выходит, — проскрежетал зубами этот интриган. — Оказывается надо было просто сказать тебе правду, чтобы ничего этого не случилось. — Поразительное открытие, да? — не скрывая сарказма, протянула я и взялась за мисочку вишневого мороженого. — Говорила же, что всё решит язык дипломатии, но наш герой был глух к словам истины и слеп к… — Так, ешь мороженое и не парь мне мозг своей философией, — отрезал Клаус, поднимаясь с кресла. Но меня уже было не остановить. Вид раздраженного и удрученного Клауса немало веселил даже в моей ситуации. А вот так ему и надо, не ценил своего счастья, когда оно было рядышком! А теперь ходит и фырчит на всех. Ну и что, что я от него шугалась всё время, как от прокажённого. Так ведь правды всей не ведала! Да и такая веселуха комментировать каждое его слово. Или это ведущая во мне всё ещё работает? — И он опять отказывался внимать слову истины, — это я! — потому строил мысленно козни темные да старался не подавать вида олуха… — Гвен! — рявкает Клаус, которому я правда мешала что-то обдумывать. Нет, бесится он всё-таки правда красиво. С огнем в глазах, пульсирующей венкой на лбу и резким жестами рук. Одна сплошная стихия. Кажется, я начинаю понимать, почему у него столько врагов. Я поднялась с кресла с мороженым и, махнув десертной ложекой в воздухе, продолжила свою карьеру комментатора: — И он крикнул: «Гвен». В надежде на что, спросите вы? В попытке заткнуть оппоненту рот, так как не может найти слов описать степень провала или не забыть в данный момент одно из многих имен… А-а-а-а-а! С диким верещанием побежала от вконец взбесившегося Клауса, как мультяшный герой. В одной руке мороженое, а во второй ложка. Именно с такой тяжкой ношей меня поймали за талию и развернули. Сгибаясь от смеха, воскликнула: — Хорошо-хорошое, перемирие! Может, мороженку в честь дружбы и мира, а? Зачерпнув ложечкой бело-бордовую массу приподняла её у губ тяжело дышащего Клауса, чей взгляд лихорадочно скользил по моему лицу. И чего он всё время молчит? Недобрый знак. Как говорится в Новом Орлеане, если Клаус умолк — жди беды. Уж он-то за словом в карман не полезет. Чтобы не пропадать добру, засунула себе в рот мороженое. — Ну и зря. М-м-м, очень вкусно, — промычала от блаженства, проведя языком по нижней губе и прикрыв глаза. Правда, было фантастически вкусно. — Значит, перемирию не быть? — К чёрту перемирие. — Зрачки в глубине темных глаз расширились. Я ахнула, когда он вдруг приподнял меня под бедрами и впечатал в стену. Жар его рта коснулся ключиц, прежде чем он опустился поцелуем. Сердце болезненно сжалось, и опять же появился этот невыносимый трепет в животе. Вместе с тем, ощутила себя крайне неловко с вытянутыми руками у него над плечами и выпученными глазами. А подумать насколько задрался халат — страшно, ибо под ним я буквально была в чем мать родила (упускать возможность со стиркой тоже нельзя). Перестав ласкать ключицы, он обрушился поцелуем на мой рот. От тепла его языка, скользящего по губам и коснувшегося властно моего, внутри будто завернулась огненная воронка. А поцелуй такой сладкий и дикий все не прекращался, заставляя то пальчики на ногах поджиматься, то трепетать от каждого движения языка. И я позабыла о том, где нахожусь, в каком виде… обо всём! Во второй раз убеждаюсь, что издай гибрид книгу «Техника поцелуев: Самые козырные», то в мире бы не осталось девственников. И нет мне, как бы, правда очень даже удобно и тепло, но… Мне нужны ответы! В первый раз сказать свое слово верное да меткое не получилось. Уперевшись в плечи гибрида локтями, начала аккуратно его от себя отводить. Клаус чуть пригнулся и мои локти соскользнули дальше, а мороженое вовсе упало вниз. Теперь я будто бы его обнимала, а поцелуй стал глубже. Даже в таком деле коварен, как змея! — К... Клаус, я сказала, что на роль прислужника согласилась, если бы знала… а не вот это всё! — все же вывернувшись из-под его натиска, воскликнула я. Затем протестующе постучала ложечкой по его затылку и задергала судорожно ногами в воздухе. — Всё, сворачиваем свой вечный бордель «гуляй, пока молодой»! У нас здесь приличный монастырь вообще-то. Наверное, я покрылась румянцем всем телом. В беседке была растеряна, но знала, что всё игра, как и в подворотне. Да и в последнем случае я была инициатором и тем, кто срезал всё на корню сразу. Поэтому этот порыв гибрида — мне был глубоко непонятен. Клаус прыснул со смеху, уткнувшись мне в грудь. Затем схватил мою руку с ложечкой, откинул ту и прижался разгоряченными губами к пальцам. — Ну, так ты же знаешь о моём варварском происхождении. А нам так нравится грабить монастыри, — протягивает вкрадчиво он, скользя вверх к запястью и прикусывая кожу. Затем косится с раздражением на ошейник и смотрит в мои ныне подозрительные очи. — Я соскучился. — Интересно, по кому? Я же «проклятье Маммона в сапогах». Твоя цитата, к слову, — фыркаю я. — Этот порок совсем немного меркнет в сравнение с тем, что… Боже, почему ты меня заставляешь говорить очевидные вещи? — выпалил он, пронзая взглядом. — Ты нужна мне… нужна настолько, что мысль оставить тебя здесь или видеть твои унижения перед этим отребьем — вызывает во мне только ярость. Я хочу видеть тебя в Новом Орлеане, у себя дома, но ещё больше в своих руках. Клаус прошептал это всё с такой эмоциональностью и каким-то отчаянным бессилием, что усомниться в его словах было невозможно. Или же он был слишком хорошим лжецом. И впервые в жизни мне нечего было сказать. В животе вспорхнула стая бабочек. И даже не знаю, тошнота подскочила от их полётов, или от перееденных сладостей. — Гвен? — обеспокоенно спрашивает он, глядя в мое позеленевшее лицо. Словно по закону подлости, открылась дверь в номер, являя Люсьена. И этот крендель прилизанный прибился сюда! — Ни-и-ик, у меня для тебя дерьмовые новости. Надо сваливать! — Отпусти меня, — прохрипела я, ощущая, как мороженое предательски поднялось вверх по горлу. — Сейчас же! — И ты здесь? — изумился Касл, когда я пробежала мимо него. Из плюсов: добежать до туалета я успела. Всё дело было правда в съеденных десертах, которые уже с непривычки мой желудок отторгнул. Из минусов: Клаус принял мои пылкие объятия с белым троном на свой счёт. И все происходило на глазах ошеломленного, но ловящего кайф Люсьена. — Что ты с ней такого сделал, что её так скрючило? — еле сдерживая смех, спросил Люсьен. — Просто заткнись, — зашипел на него коброй Клаус. От их разговора меня схватил новый позыв рвоты. Не помню, что им заорала, чтобы они убрались, но, к счастья, в ванной я осталась одна. Стало так плохо, что мне уже ничего есть не хотелось. Хотя, было предположение, что я себе здесь желудок посадила. Или же не следовало объедаться сладким с голодухи. Кажется, ела я только вчера утром. Девушек специально держали на такой жесткой диете, чтобы те выглядели более привлекательно. Умывшись, вышла из ванной уже злая и бледная. Ни менее взвинченный Клаус ожидал меня у двери с бокалом вина. И только Люсьен на диване сиял, как начищенный медный тазик. — Хочешь, чтобы меня повторно вывернуло? — сморщилась я, когда гибрид протянул мне бокал. — Там моя кровь. Сомневаюсь, что твоё здоровье сейчас в хорошем состоянии, — говорит Клаус. Приняв бокал из его рук, выпила всё до дна и вернула ему бокал. Неразумно было отказываться от такого лекарства, с учётом того, что неизвестно сколько мне ещё здесь находиться. — Так это правда, Гвен, что из вампиров здесь делают вурдалаков? — спросил Люсьен, когда я села на диван. Клаус прислонился плечом к стене и вопросительно на меня взглянул. Обняв себя за плечи, кивнула. — Да. Именно поэтому я тебе, Клаус, сказала съезжать. — Каким образом? — нахмурился мужчина. — Не знаю. — Я взяла так и недопитый стакан воды. — На Арене из персонала вампиров не осталось, из гостей — только те, кто купил вход, но не номер. Вурдалаков и прочих монстров держат в скрытом секторе. Их приводят из катакомб прямо на ринг. — Ты там была? — Только раз, когда сбегала, — отвечаю я. — Там находился раньше аварийный выход наверх и брешь в защите. Кровь колдуна, который её установил, позволила мне её расширить и сбежать. Я коснулась пальцами металлического ошейника, который раньше цепляли мне только на выходе в город, когда ещё училась. Для людей ошейник казался чокером, а меня он стеснял и вынуждал всегда возвращаться, как часть этого места. На Арене я уже ходила без него. — И где он? — Люсьен налил себе вина в стакан. — Мёртв. Роджер убил его, когда понял, что так может сбежать каждый. Но перед этим основательно укрепил защиту, — с горечью заканчиваю я. — Так что лучше вам, ребятки, сваливать. Места здесь неблагоприятные, а с вашей силой даже не хочется думать, каких чудовищ создаст Ашер. Оба молчали. Люсьен отпил вина, принявшись что-то печатать в телефоне. А у меня вновь проснулся аппетит. В этот раз взяла тарелку с салатом из курицы. Наевшись нормальной едой и зевая в кулак, поджала под себя ноги. Оба выглядели угрюмыми, но я отлично знала, что сегодня покинут отель. Люсьен понапрасну своей шкурой рисковать не будет, Клаусу тоже есть, ради кого себя беречь. Тем более, как бы убедительно, слова гибрида не звучали про мою необходимость… только отец Клементий всегда предупреждал девчонок, что парни могут всякого наговорить, лишь бы толкнуть на грех! А семейному священнику по объективным причинам больше доверяю. Я сконцентрировала взгляд на Клаусе. Как странно, что судьба послала мне оберегать этого человека. Совсем непохожего на слабака. От кого или чего я его спасу, когда себе-то сейчас не могу помочь? И как же сильно мне хотелось, чтобы Клаус уехал из Арены. Видеть в этом месте его было, куда невыносимее, чем с Дорси под ручку. — Гвен, ты можешь отдохнуть в спальне, — произносит Клаус, поймав мой взгляд. — Нам всё равно нужно поговорить наедине с Люсьеном. Кивнув, поднялась с кресла и направилась в спальню. Такую же шикарную и огромную, как и всё в этом номере. Хватило только секунды, чтобы положить голову на подушку, укрыться одеялом и сраз же провалиться в глубокий сон. После изнурительных работ тело попросту размякло на матрасе, а мозг отключился, будто в голове задули ту самую свечу, дающую энергию. Клаус разбудил меня за час до боёв. Я сходила ещё раз в ванную и переоделась обратно в свою одежду, оставленную в сушилке. Затем начала цеплять украшения, спрятанные в коробочку в шкафу за зеркалом. Я вышла из ванной, звеня браслетами. Стоящий у окна гибрид обернулся на звук и взглянул на меня с таким видом, будто съел лимон. — Ублюдочный костюм, — выдал он со вздохом. — После окончания боев, я скажу охране вновь тебя привести. Если нельзя тебя вытащить из Арены, то будешь на лучшей стороне находиться, хотя бы, пока я не придумаю, как тебя вывести отсюда. Значит вариант «чемодан и аэропорт» мы усиленно избегаем. — Не находишь, что это глупо так рисковать? — съязвила, сложив руки на груди. — Не тупи, Майклсон. Уезжай и займись своим городом. К примеру, Винсентом Гриффитом. Он в сообщниках с Дорси. На затравочку могу подкинуть Тристана, раз делать нечего. — Это многое объясняет. И ты права, требует моего участия, — отвечает он с видом сволочи. Причём на редкость упрямой. — А насчёт остального — мое мнение ты знаешь. — И ты это мне ещё говоришь про неисправимость? Бросив последние слова, направилась к двери. Стучали уже во второй раз. И, как ожидалось, помимо охранника, в коридоре присутствовал смуглокожий громила, чья челюсть ввергала в ужас любого. Губы и часть щёк была отрезана, являя небольшие, но остро заточенные зубы, сейчас находящиеся в крови. Как и адские гончие, он предпочитал человечину. И нет, этот гладиатор не имел ничего общего с сектором чудовищ. Впрочем, Позвонкост недалеко ушел по части кровожадности и страсти к насилию. Вышла сама в коридор и также захлопнула дверь. Не всё стоит видеть и знать гибриду. Оказавшись в лифте, тут же ощутила, как тяжелая рука легла мне на плечо, а лицо обдало зловоние. — Крош-ш-шка Гвени, хочеш-ш-шь загадку? — проклацал он зубами возле моего уха, вывалив за нижний ряд зубов язык, как у змеи. — Валяй, — произношу я, зная, что у него самые дурацкие загадки. — Как зовут ту, что провела день в номере первородного гибрида, причём не пролив ни капли крови? Ни отсюда, — жесткий палец постучал по шее, а после прошелся внизу пупка, — и ни отсюда, а? — Я знаю эту девку. Её зовут «не твоё собачье дело». Позвонкост гнусаво заржал. А после привалился к мне и прошёлся языком по щеке, проговорив: — Теперь и ты в Джеки. Она была такой сладкой, нежной, вкус-с-сной… Впитай её вкус-с-с. Может, к следующему месяцу и до тебя доберусь. Гибрид тебя накорми-и-ил. Ешь лучше, Гвени, ешь. Дрожь отвращения расползлась по телу от осознания, что на моей щеке частично ДНК бедной Джеки. Есть вещи, куда хуже, чем умереть от голода или быть затоптанной толпой. — Я тебе поперёк горла встану, Позвонкост, так что отвали, — прорычала я, отталкивая его грубо от себя. — Ну, это мы ещё посмотри, кому ты встанешь поперёк горла. Ашер хочет развлечься. Очень зол. Ему не нравятся твои якшания с красавчиком… Таким чистеньким, непохожим на нас, — протягивает гладиатор и подхватывает меня под руку, выводя из лифта. Где-то внутри поняла, что не зря просила приезжих гостей из Нового Орлеана покинуть Арену. Вниз-то мы спустились, но направились прямиком крыло Ашера. Сбежать не получилось, поэтому опять меня втащили под обе руки в столовую. Урод белобрысый меланхолично потягивал вино у камина, когда вырывающейся мне пристегивали к ошейнику тонкую, но достаточно длинную цепь. — Знаешь, Гвен, людей ломает не какой-то там человек, а общество, — произносит Ашер и бросает через себя пустой бокал. Осколки распозлись по молочным плиткам, сливаясь с цветом. Затем хватает со стола ещё один бокал. — Да-да, на протяжении всей жизни. Эта несправедливость, безразличие… жестокость. Все сдаются. — Почему именно я? — выпалила я. — В мире полно теней наиболее редких и могущественных... да та же Дорси сильнее сейчас! Так почему я?! Мужчина встретился со мной взглядом и бросил очередной бокал мне под ноги. — В тебе правда нет ничего особенного, помимо княжеской крови. Но, если бы Карен Сандерс согласился ещё в Чикаго когда-то на предложение моего отца оберегать его, то моя семья была бы жива. А потом появляешься ты на Арене… разве можно упустить шанс? Я похолодела. Каждый раз, когда отец был в городе, ошейник тянул меня обратно на Арену. Ему я не звонила ни в кампусе, ни на Арене, опасаясь, что меня прослушивают (так и было на самом деле). — Мне казалось так будет славно, что его драгоценная дочурка-преступница будет подчиняться мне. Но ты сбежала, хотя за место Роджера — тысяча благодарностей, — ухмыляется Ашер. — И тут ты снова появляешься, а следом и тот, кто убил моих родителей и сестру. А знаешь причину? Качнула головой. Мороз продрал грудину от очевидного факта. Никакой причины не было. — Веселья ради. Первородные так забавлялись, задуривая голову юным ведьмам, чтобы они впустили их в дом, а после веселились, играя, как кошка с мышкой! Ради крови! — орёт Ашер, поднимаясь с кресла рывком и дергая цепь на себя. Я пару метров пробежалась от рывка, ощущая, как осколки вонзились в кожу, углубляясь дальше. А их здесь было немеренно. Под ногами появилась теплая влага. От острой внезапной боли слезы брызнули из глаз. Я чуть отошла, ощущая, как крошка стекла перекатывалась в ранках. — Так что теперь я позабавлюсь, — зашептал вампир, схватив меня за подбородок. — Посмотрю, как ему понравится, что ему присужденная тварь будет скулить и страдать в чужом дворе. Будешь нас обслуживать и только попробуй распустить язык, Сандерс, мигом кто-то отправится в сектор вурдалаков. Не знаю, чем думала, когда забросила цепь ему за шею, затем резко наклонила его голову и ударила коленом по лицу. Все равно знала, что проиграю и будет больно. Только ядовитое чувство внутри оказалось сильнее. Ашер мигом от цепи освободился и прошелся кулаком по моему лицу. Колени и ладони впечатались в осколки, когда упала на пол. Уродливый всхлип поднялся откуда-то с глубины, и я прижала исцарапанную руку ко рту, чтобы его заглушить. — Очередное доказательство, что без своих способностей ты — ничтожество. Бешеная бесконтрольная тварь. — Ашер рывком поднял меня за цепь. — Гектор, пригласи гостя!

***

Столовая, в которую его пригласили, разительно отличалась от остальных помещений в отеле, не считая самой Арены. В светло-бежевых тонах, с золотым декором на стенах, довольно приличными картинами на стенах и хорошей мебелью в кофейных тонах. Выглядело уютно и как-то по-домашнему. Сервировка стола тоже была достаточно изысканной. И явно рассчитанная на больше персон, а не двух людей. А вот пол был усеян осколками, что хрустели под ботинками. Были видны отчетливо кровавые отпечатки чьих-то маленьких ног, что значило — в услужение хозяин Арены взял одну из рабынь. Довольно аристократической внешности вампир в бежевом костюме-тройке долил вина в бокалы и швырнул с силой бутылку об пол. — Любопытный досуг, — протягивает Клаус, занимая стул напротив него и разглядывая цепко Ашера Вудса. Определенно он был жесток, как и удалось ему узнать. — Знаете, во многих странах имеется такой милый обычай разбивать посуду на счастье. — Ашер с улыбкой поднимается и подходит к нему, вручая бокал. — Не хотите попробовать, мистер Майклсон? Вдруг вам повезет? Приняв бокал из его рук, Клаус чокнулся с ним и опустошил махом содержимое. Впрочем, может, Гвен и преувеличила степень опасности Ашера. Да, тип скользкий, но точно не выглядел, как тот, кто рискнет бросить вызов первородному. — За знакомство, — провозгласил с преувеличенной радостью Вудс, сбрасывая бокал на пол. — Давайте же, попробуйте. Это правда весело. — За знакомство, — натянуто улыбнулся Клаус и тоже решил разбить бокал. Ими была заставлена вся комната. В глазах Вудса мелькнуло удовлетворение, и он снова занял место во главе стола. — Слышал, что вы меня разыскивали ночью. Что же вас заинтересовало? Это такая честь встретить такого гостя в этих стенах. — До вас дошли верные слухи. Есть действительно кое-что, что мне необходимо с вами обсудить, — говорит Клаус, берясь за вилку с ножом. Перед ним уже находилась тарелка с говяжьим стейком и приготовленными овощами на пару. — Ох, подождите. У вас же совершенно нет бокала. Сейчас вам его подадут. — Ашер дернул за цепь, крикнув: — Тварь, сюда! В следующее мгновение вилка выпала из пальцев на пол. Из потайной двери позади Ашера вышла, прихрамывая, Гвен. Цепь свисала с её шеи, а взгляд был опущен вниз. Над губой виднелась засохшая полоска крови. От недавней уверенной и гордой девушки не осталось и следа. — Нашему гостю нужен бокал, — говорит Ашер, кивая в сторону Клауса. — Принеси быстро. И цепь, и украшения звякнули на ней, когда она направилась твердой походкой к журнальному столику. Судорога боли исказило её лицо. Вскоре образовались новые кровавые следы. — Вина? Виски? — прошелестела она, ставя аккуартно бокал перед Клаусом. — Ты что творишь? — Клаус резко поднялся с места, ощущая, как каждая клеточка в нем горела ненавистью и злобой. — Гвен, молчать, — грубо скомандовал Ашер, когда она едва приоткрыла рот. — Иди ко мне. Из-под угольных длинных ресниц заблестели капельки слез. Но девушка поставила графин с виски и послушно пошла к Ашеру. Стекло хрустело под ней. Осколок от бутылки глубоко вошел в пятку, вспарывая огромный участок кожи, высвобождая алую кровь. Гвен продолжала идти, уже осторожно ступая носочками. Невозмутимо-спокойный взгляд хозяина Арены встретился с испепеляющим гибрида. Тогда Клаус и понял, почему Гвен была категорически против посещения Арены пару месяцев назад. — Что это значит, Вудс? — прорычал он. — Вам нужен был бокал, я вам его предоставил, — отвечает Ашер, а после морщится. — Гвен, тебе стоит ненадолго оставить нас, а после мы за тобой пошлем. У нас впереди еще десерт. — Я поняла, мистер Вудс, — кивает девушка. — И постарайся себя сберечь. Чувствую мне может стать скучно ночью, — добавляет Ашер, проводя рукой вдоль позвоночника Сандерс. Гвен откровенно посерела в лице, но вновь молча это проглотила. Кровь вспенилась в жилах гибрида. Ибо он — не Сандерс, и подобное не стерпит. Этот спектакль ему был показан зачем-то. И следовало сделать так, чтобы страдания девушки не были зря. Ему стоило титанического терпения, чтобы не вскочить и не свернуть шею этому слизняку. Гаденыш с улыбкой наблюдал, как белый пол обретал красную дорожку. Мышцы на спине девушки дергались от каждого нового осколка, входящего в подошву ног, пока она шла к двери. Клаус сжал с силой зубы, чтобы не выпустить раньше времени бунтующий в нем гнев. — Лучше вам покинуть Арену, Никлаус, — протягивает уже холодно Ашер, когда дверь за девушкой захлопнулась. — Гвен останется здесь, как часть Арены и мой будущий прислужник. В конце концов, вы отхватили Дорси. — Как ты смеешь, червь подземный, мне указывать, что делать? — безэмоционально любопытствует Клаус, следуя к нему и беря остро заточенный топорик со стола — Вам? Да что вы. Это просто рекомендация, — улыбается нагло Ашер. — Убивать меня крайне тоже не советую. Моё слово — ключ к свободе каждого персонала, а замен у меня нет. Огонёк догадки вспыхнул в Клаусе, когда он взглянул на излишне самодовольного вампира. На Арене всё было завязано на хозяине, а значит и кровь являлась ключом к замкам. Любым замкам. А вот теперь пора. — Поверьте, мистер Вудс, вы выпустите, кого пожелаю. Жаль, я только начал постигать язык дипломатии, но, кажется, вам всё-таки придется познакомиться с тем самым ужасным чудовищем, — широко улыбнулся Клаус и стремительно опустил топорик на запястье, отделяя ладонь от предплечья. Темное удовлетворение вскружило ему голову, когда заносчивое выражение Ашера свалилось прямо ему же в тарелку, а сам он истошно заверещал. Ощутив давление в деснах, Клаус стремительно схватил его за грудки и укусил в шею. Кровь обволокла подбородок, стекая вниз. Вудс оттолкнул его и рванул к двери. Но вид спектакля со стеклами максимально тонизировал гибрида, и хозяин Арены уже со свернутой шеей упал у дверей. Схватив ладонь со стола, Клауса оказался у дверей и перешел через тело Ашера. Когда он очнется, то поймет, что очень хочет жить. А пока в Арене произойдут небольшие изменения. Тело подлетевшего к нему охранника тут же упало. Люсьен с улыбкой откинул орган, протянув: — Так значит начинаем захват Арены? Стремление узурпировать появилось до Нового Орлеана или после? — Если не можешь бороться со злом, то возглавь его, — раздраженно отвечает Клаус, подкидывая ладонь Вудса с дневным кольцом. Зачем же ему кольцо в этом подземелье? — Где Гвен? — На ринге. Обойдя бесконечные коридоры с проходами, они вышли к чугунной круглой двери, за ней находился узкий коридорчик между туалетами и еще какой-то дверью. Поднявшись наверх, мужчины обошли будки со ставками, попутно убивая встречающуюся охрану… ну и людей. Настроение и место располагало. Клаус даже не знал, кто больше удивился, когда металлическая дверь ринга слетела на толпу. Сами гости Арены, Гвен или же два зомби-льва, у одного из которых так и выпала чья-то волосатая нога из челюстей. — Это что, рука Ашера? — выпалила Гвен, когда он подошёл к ней и слегка накапал крови из руки вампира на черный камень на ошейнике. — Он меня выбесил, — отзывается спокойно Клаус и бросает руку одному из львов, услышав характерный щелчок. Камень побелел, а ошейник свалился на песок. Девушка в неверии скользнула руками по шее. От ненавистного ошейника остались только розоватые полоски на коже. — И не смей больше кому-либо подчиняться. В особенности, на моих глазах, — уже взбешенно добавил Клаус. — Даже ради твоей безопасности? — спрашивает насмешливо Гвен, пытающаяся усердно скрыть шок. — Это, как бы, моя работа. — Меня ещё за десять веков так никогда не оскорбляли, — невольно улыбнулся он и проворно развернулся, ощутив движение позади себя. — А теперь приди в себя, Сандерс. Мы захватываем этот поганый ад! На ринг повалили не только охранники в темных костюмах, но и бойцы. Люсьен присоединился к нему. Стало совсем не до разговоров, ибо несмотря на то, что вампиров не было, но бойцы были правда хорошо подготовлены. Ведьмаки и оборотни дрались лучше многих, кого знал когда-либо Клаус. Хотя, так было даже интереснее. В особенности, когда в атаку ринулись вдруг львы. Те прыгали на спины, прокусывали шеи и совершенно не обращали внимания на пули, которыми их снабжали охранник. Посетители же с криками бежали прочь, освобождая территорию полигона. Пока вдруг дальние от них пламя в факелах и прожектора не померкли. Люди застыли на своих местах с перекошенными выражениями лиц и открытыми ртами, из которых тянулись тени. Гвен сидела на коленях на ринге, удерживая дрожащие от напряжения руки над головой. Пот скатывался по лицу, а на предплечьях змеились сотни черных венок. Тени поднялись выше, и тогда она быстро опустила руки на песок, словно убивая таракана бетонным блоком. Люди рухнулил вниз, когда собственные тени со свистом ударили их в голову. Люсьен, Клаус и даже львы с разочарованием поглядели на гору тел вокруг. Они-то рассчитывали ещё немного позабавиться. — Надоело! — воскликнула девушка, поднимаясь на ноги. Темно-серые глаза сверкнули сталью. — Здесь есть люди, которые только выполняют свою работу. — Гвен, блин! Вообще, только в кураж вошёл. Давно этим уже не занимался с таким масштабом, — вздохнул Касл, отбрасывая от себя чью-то голову. — На войне без жертв не обойтись, — отметил демократично Клаус. — У нас сейчас преимущество. Гвен закатила глаза, вытаскивая осколок из пятки. Ну конечно, битва с дюжиной гладиаторов и десятками охранников, транслирующаяся на всех экранах Арены. Что может быть интереснее для двух среднестатистических мальчишек тысячи лет? — Делайте, что хотите, но я поднимаюсь наверх и там уже буду держать оборону. — Прихрамывая, Гвен пошла к заваленному телами выходу и махнула рукой львам. — Борис, Буран, за мной!