Просто так получилось

— Не смей к нему приближаться, — голос Эдварда был низким и угрожающим, словно глубокое, вибрирующее рычание дикого зверя, готового к прыжку. Его золотистые глаза сузились в узкие щелки, полные ледяной ярости, а пальцы, холодные как мрамор, ещё крепче впились в плечи Джейкоба, прижимая его к своему телу с такой силой, что казалось, он пытается слить их в одно целое. Эдвард стоял неподвижно, как статуя, его бронзовые волосы намокли от дождя и прилипли к бледному лбу, а капли воды стекали по идеально выточенным чертам лица, подчеркивая его сверхъестественную красоту и опасность. Джейкоб вздрогнул от неожиданности, его тело напряглось, как натянутая тетива лука, и он внезапно осознал всю абсурдность ситуации: холодные объятия вампира, его дыхание на своей коже, которое не несло тепла, а только странный, металлический привкус. Сердце волчонка заколотилось чаще, адреналин хлестнул по венам, смешиваясь с confusion и гневом. Он не мог понять, почему Эдвард держит его так — словно он был сокровищем, которое нужно защищать любой ценой, — и почему его слова прозвучали не как просьба, а как неоспоримый приказ, эхом отдающийся в ушах. Джейкоб попытался вырваться с новой, отчаянной силой, извиваясь и толкаясь локтями, но хватка Эдварда была мертвой, неумолимой, как стальные тиски, не дающие ни малейшего шанса на свободу. — Отпусти меня, идиот! — прорычал Джейкоб сквозь стиснутые зубы, его голос дрожал от ярости и унижения, а щеки горели румянцем стыда. Он чувствовал, как его мышцы напрягаются, готовые к трансформации, но в этой близости, под ливнем, который хлестал по лицу и пропитывал одежду, он не решался на это — слишком рискованно, слишком близко к врагу. Виктория остановилась в нескольких шагах от них, её грациозная фигура замерла в пелене дождя, как хищная кошка, почуявшая добычу. Её алые глаза блестели от возбуждения, а усмешка стала шире, обнажая идеально белые зубы, которые казались острее, чем у обычного человека. Она наслаждалась этим импровизированным представлением, её длинные рыжие волосы развевались на ветру, пропитанные влагой, а черный плащ колыхался вокруг стройных ног, подчеркивая её опасную элегантность. — О, но это же интересно! Неужели тебя привлекает эта псина? — она посмотрела на своего спутника, который стоял чуть позади с непроницаемым, каменным лицом, его глаза были скрыты тенью капюшона, а поза — расслабленной, но готовой к действию. — Похоже, у Калленов проблемы с моралью. Или это просто новый вид извращений? — её голос был мелодичным, но с ядовитым подтекстом, как мед, смешанный с ядом, и она слегка наклонила голову, изучая их с хищным любопытством. Эдвард сделал осторожный шаг назад, инстинктивно заслоняя Джейкоба своим телом от её пронизывающего взгляда, словно щитом. Дождь усилился, превращаясь в настоящий потоп: капли барабанили по листьям деревьев вокруг, создавая оглушающий шум, а вода стекала по бронзовым волосам Эдварда, капая с кончиков на его мраморную кожу, которая блестела в тусклом свете пасмурного дня. Его рубашка прилипла к торсу, обрисовывая рельеф мышц, но он не замечал этого — вся его концентрация была на угрозе перед ними. — Замолчи, Виктория, и уходи. Ты не стоишь моего времени, — его глаза сузились ещё сильнее, золотистый блеск в них стал холодным, как зимний лед. — У меня и без тебя дел полно, — добавил он, стараясь сохранить контроль, но в голосе сквозила нотка напряжения, которую он не смог полностью скрыть. — Дел? — повторила она насмешливо, делая ещё один грациозный шаг вперёд, её каблуки утопали в мокрой земле леса, оставляя следы. — Кажется, твоё "дело" сейчас в твоих руках, и оно пахнет весьма аппетитно. Я не уйду, пока не узнаю, что это за трюк. Почему его запах... такой особенный? — её ноздри дрогнули, словно она вдыхала аромат изысканного вина, и на миг в её глазах мелькнуло настоящее удивление, смешанное с жадностью. Она слегка наклонилась вперёд, её тело напряглось, как у охотника, чующего след. Эдвард почувствовал, как ярость в нём закипает, словно вулкан, готовый к извержению: его кулаки сжались, вены на шее вздулись, а разум заполнился видениями возможной схватки. Он знал, что Виктория — безжалостный хищник, и любой признак слабости будет использован против него без колебаний, как оружие в руках мастера. — Он — моя собственность, — резко произнёс Эдвард, бросая быстрый, предупреждающий взгляд на Джейкоба, который всё ещё боролся в его хватке. Эта фраза была скорее брошена для Виктории, чтобы отпугнуть её, чем для волчонка, но Джейкоб напрягся ещё сильнее, его мышцы окаменели от шока и отвращения, а дыхание стало прерывистым. — Собственность? Ты его пометил? — в голосе Виктории прозвучало искреннее любопытство, её брови изогнулись в удивлении, а губы растянулись в игривой улыбке, полной подтекста. — Это не твоё дело, — Эдвард наконец оторвал голову от шеи Джейкоба, его глаза наполнились холодным золотым светом, который казался почти сверхъестественным в сером свете дождя. — Уходи, или я заставлю тебя пожалеть об этом, — его тон был окончательным, как приговор, и он слегка сдвинулся, готовясь к атаке, если потребуется. Джейкоб, воспользовавшись этой секундной передышкой, когда хватка чуть ослабла, изогнулся всем телом и, издав глухой, полный боли и ярости стон, резко дёрнул плечом, вырываясь из мертвой хватки. Он отскочил на несколько шагов назад, спотыкаясь на мокрой траве, и остановился, тяжело дыша: грудь вздымалась, воздух вырывался из легких облачками пара в холодном воздухе, а руки дрожали от адреналина. Его глаза горели от злости и замешательства, темные зрачки расширились, а лицо исказилось гримасой гнева. — Я не твоя собственность! — прошипел он, не сводя взгляда с Эдварда, его голос был хриплым, пропитанным угрозой. — Я убью тебя! — добавил он, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели, и чувствуя, как волчья сущность рвется наружу, готовая к трансформации. Виктория тут же перевела взгляд на волчонка, её алые глаза загорелись искоркой хищного азарта, словно она увидела новую игрушку. Она слегка наклонила голову, изучая его с интересом, и её губы изогнулись в предвкушающей улыбке. — О, вот это я понимаю! Начинается самое интересное, — прошептала она, её голос был низким, вибрирующим от возбуждения, а улыбка стала по-настоящему зловещей, обнажая клыки. Она приготовилась наблюдать за схваткой, её тело напряглось в ожидании, пальцы слегка согнулись, как когти, но неожиданно спутник Виктории, который всё это время молчал, стоя в тени, сделал шаг вперёд, его движения были плавными и уверенными. — Довольно, — его голос был сухим и лишённым каких-либо эмоций, как скрип старого дерева на ветру, эхом отдающийся в лесу. Он не смотрел ни на кого конкретно, но его присутствие было ощутимым, как тяжелая тень. — У нас другие дела. Не трать время на эти глупые игры, — добавил он, его тон не терпел возражений. Виктория фыркнула раздраженно, её ноздри дрогнули, но она подчинилась, выпрямляясь с грацией, полной неохоты. Она ещё раз окинула взглядом Эдварда и Джейкоба, словно запоминая каждую деталь их положения — мокрые волосы, напряженные позы, тяжелое дыхание, — и её глаза блеснули обещанием будущих встреч. — Хорошо, Эдвард. Но мы ещё увидимся, — пообещала она, её голос был похож на шёлковый шорох, мягкий, но с острым краем, как скрытый кинжал. — И в следующий раз, может быть, ты поделишься своей... "игрушкой", — добавила она с ехидной улыбкой, прежде чем развернуться и вместе со спутником быстро скрыться в пелене дождя, их силуэты растворились в серой мгле, оставив после себя лишь эхо шагов. Эдвард и Джейкоб остались одни в лесу. Тишину прерывал лишь шум ливня, который хлестал по кронам деревьев, создавая монотонный, гипнотический ритм, и их тяжёлое дыхание, которое смешивалось с этим звуком. В воздухе висел запах мокрой земли, хвои и чего-то металлического — остатка вампирского присутствия. — Что это, чёрт возьми, было?! — Джейкоб не выдержал первым, его голос дрожал от напряжения и накопившегося гнева, эхом отдаваясь в пустоте. Он стоял, сжимая и разжимая кулаки, вода стекала по его лицу, смешиваясь с потом, а глаза метали молнии в сторону Эдварда. — Зачем ты это сделал?! — потребовал он, его грудь вздымалась от эмоций. Эдвард медленно повернулся к нему, его движения были плавными, но в глазах читалась смесь смятения, вины и глубокого отвращения к самому себе — словно он увидел в зеркале монстра. Его бледное лицо казалось ещё бледнее под дождем, а губы сжались в тонкую линию. — Я... — начал он, но запнулся, не в силах найти подходящие слова, его разум бурлил от хаоса мыслей. Он смотрел на Джейкоба, на его мокрые волосы, прилипшие к шее, на капли дождя, стекающие по загорелой коже, и его мозг не мог справиться с тем, что произошло. Запах уходил вместе с дождём, смывая его с одежды и кожи, оставляя после себя лишь горькое послевкусие, как привкус запретного плода. — Я не знаю, — наконец выдавил он, его голос был тихим, полным растерянности. — Что значит "не знаешь"? Ты... ты меня схватил! Ты нюхал меня! Как какой-то извращенец! — Джейкоб стиснул зубы так сильно, что челюсть заболела, его голос поднялся на октаву от ярости. Он был готов превратиться прямо сейчас, почувствовать, как кости ломаются и перестраиваются, чтобы разорвать этого вампира на куски, но что-то внутри — страх, замешательство? — удерживало его. — Этот запах... — прошептал Эдвард, его взгляд остекленел, словно он снова переживал этот момент: теплый, влажный аромат, смешанный с солью пота и мускусом волчьей сущности, который проникал в каждую клетку его тела, разжигая инстинкты. — Он... он сводит с ума. Я не мог себя контролировать, — признался он, его руки слегка дрожали, что было редкостью для вампира. Джейкоб не поверил ни единому слову. Он увидел только слабость и унижение, которые жгли его изнутри, как раскаленный уголь. Его собственный запах казался ему теперь чужим, загрязненным этим инцидентом. — Какая-то идиотская отговорка! Если ты ещё раз ко мне прикоснёшься, я тебя убью, Каллен. Обещаю, — его голос прозвучал, как ледяной приговор, полный решимости, и он сделал шаг назад, готовясь уйти. Не дожидаясь ответа, Джейкоб развернулся и рванул прочь сквозь ливень, его ноги утопали в грязи, а сердце колотилось в ушах. Он желал как можно скорее забыть о странном, пугающем и непонятно манящем запахе, который, казалось, принадлежал самой смерти, но в глубине души знал, что это невозможно — он въелся в память, как татуировка. Эдвард смотрел ему вслед, его лицо было бледным и напряжённым, словно высеченным из камня. Он коснулся своей шеи пальцами, вспоминая тёплый, влажный, совершенно неправильный аромат, который всё ещё витал в воздухе, дразня его. Дождь стекал по его щекам, как слезы, которых он не мог пролить. «Что со мной происходит? Почему я не могу сопротивляться этому запаху? И что, чёрт возьми, почувствовала Виктория?» — мысли роились в его голове, как рой разъяренных пчел, не давая покоя. Он чувствовал, что этот странный инцидент навсегда изменил его отношение к Джейкобу, и не в лучшую сторону — теперь между ними зияла пропасть, полная тайн и опасностей, которую невозможно было игнорировать.