Гарри Поттер и Тайна его Тёти

      Год 1991 шел размерным чередом. В Лондоне люди жили каждый своей жизнью. В основном у них была рутина; дом, работа, учёба, и все по кругу так. Но никто из живущих людей там, не мог догадаться что существует совершенно другой мир. Где все разворачивается совершенно по-другому, и жизнь у всех там тоже совершенно другая. Мистер и миссис Дурсль жили в доме номер четыре на Тисовой улице и всегда с гордостью подчеркивали, что они абсолютно обычные люди. По их виду и не скажешь, что они когда-нибудь могли оказаться в чем-то странном или необычном. Они терпеть не могли всё, что хоть немного выбивается из норм. Мистер Дурсль работал директором компании «Граннингс», которая делала дрели. Он был крупным мужчиной с огромными усами и почти незаметной шеей. Миссис Дурсль, его жена наоборот, была худая, светловолосая и с длинной шеей — длиннее, чем обычно бывает. Но ей это только помогало, ведь она обожала следить за соседями и подслушивать их разговоры, а с такой шеей можно было легко заглядывать за любой забор. У них был сын Дадли, и Дурсли были уверены, что лучше ребёнка в мире просто не существует. У этой семьи было всё что они хотели. Но был у них один секрет, о котором они боялись говорить больше всего на свете. Они даже думать не хотели, что случится, если кто-то узнает правду о Поттерах. Лили Поттер была родной сестрой Петунии Дурсль, но они не общались уже много лет, даже до ее смерти. Петуния делала вид, будто у неё вообще нет сестры, потому что та с мужем были полной противоположностью им — странные, ненормальные, совсем «не такие». Дурслеям становилось плохо только от мысли, что скажут соседи, если Поттеры вдруг появятся на Тисовой улице. Они знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын, но никогда его не видели. И уж точно не хотели, чтобы их Дадли когда-нибудь с ним общался. Хотя именно об этом не стоило беспокоиться, они не ладили. Семье пришлось приютить Гарри, из-за чувства вины и прочих дел. Все-таки Лили была сестрой Петунии, немного сердца у неё осталось. Но хоть они и приняли мальчика, обращались они с ним не должным способом. Поселили в каморке под лестницей, еда по расписанию, все как в колонии в не дома.

***

      Живя уже какое-то время с Дурслями, Гарри понял что давным-давно у него не было такого хорошего утра. Он, правда, всё равно был осторожен и держался подальше от Дурслеев, потому что к середине дня заметил: Дадли уже устал смотреть на животных. А это обычно означало, что он и его друзья могут снова решить заняться своим любимым развлечением — попытаться его побить. Но пока всё проходило спокойно. Они поели в маленьком кафе на территории зоопарка. Когда Дадли устроил истерику из-за того, что ему достался слишком маленький кусок торта, дядя Вернон сразу же заказал ему кусок побольше. А маленький, «неподходящий» по размеру, отдали Гарри. Позже Гарри подумал, что утро было слишком хорошим, чтобы весь день прошёл так же легко. После обеда они отправились в террариум. Там было прохладно и темно, а за ярко подсвеченными стеклами прятались разные рептилии. Гарри было интересно всё подряд, но Дадли требовал быстрее идти к самым опасным к ядовитым кобрам и огромным питонам, которые могут задушить человека. Парень сразу нашёл самую большую змею на свете. Она была такой длинной, что смогла бы два раза обвиться вокруг машины дяди Вернона, и такой сильной, что легко раздавила бы её. Но сейчас змея явно не собиралась никого пугать — она просто спала, свернувшись в кольца. Дадли уперся носом в стекло и так и застыл, глядя на блестящие коричневые кольца. — Пусть она проснётся, — протянул он капризным голосом, обращаясь к отцу. Дядя Вернон постучал по стеклу, но змея даже не шевельнулась. — Ещё! — приказал Дадли. Дядя Вернон уже кулаками застучал по стеклу, но реакция была та же. — Мне скучно! — заорал Дадли и, волоча ноги, ушёл дальше. Гарри занял его место и стал смотреть на змею. Он бы вовсе не удивился, если бы оказалось, что она умерла со скуки: целыми днями лежать одной в стеклянной коробке и слушать, как в неё стучат посетители, — наверняка ужасно. Даже хуже, чем жить в чулане у Дурслей, куда тётя Петунья приходила только затем, чтобы громко постучать и разбудить его. Только Гарри хотя бы мог выходить из чулана и ходить по дому. Внезапно змея приоткрыла свои глаза, а потом очень, очень медленно подняла голову так, что та оказалась вровень с головой Гарри. Змея ему подмигнула. Гарри смотрел на нее, выпучив глаза. Потом быстро оглянулся, чтобы убедиться, что никто не замечает происходящего. К счастью, вокруг никого не было. Он снова повернулся к змее и тоже подмигнул ей. Змея указала головой в сторону дяди Вернона и Дадли и подняла глаза к потолку. А потом посмотрела на Гарри, словно говоря: И так каждый день. — Я понимаю, — пробормотал Гарри, хотя и не был уверен, что змея слышит его через толстое стекло. — Наверное, это ужасно надоедает. — Змея энергично закивала головой.— Кстати, откуда вы родом? — поинтересовался Гарри. Змея ткнула хвостом в висевшую рядом со стеклом табличку, и Гарри тут же перевел взгляд на нее. «Боа констриктор, Бразилия», — прочитал он. — Наверное, там было куда лучше, чем здесь? Боа констриктор снова махнул хвостом в сторону таблички, и Гарри прочитал: — Данная змея родилась и выросла в зоопарке. А понимаю, значит, вы никогда не были в Бразилии? Змея замотала головой. В этот самый миг за спиной Гарри раздался истошный крик Пирса (друга Дадли), Гарри и змея подпрыгнули от неожиданности. — ДАДЛИ! МИСТЕР ДУРСЛЬ! СКОРЕЕ СЮДА, ПОСМОТРИТЕ НА ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ВЫТВОРЯЕТ! Через мгновение, пыхтя и отдуваясь, к окошку приковылял Дадли. — Пошел отсюда, ты, — пробурчал он, толкнув Гарри в ребро. Гарри, не ожидавший удара, упал на бетонный пол. Последовавшие за этим события развивались так быстро, что никто не понял, как это случилось: в первое мгновение Дадли и Пирс стояли, прижавшись к стеклу, а уже через секунду они отпрянули от него с криками ужаса. Гарри замер и даже открыл рот от удивления, стекло перед удавом исчезло. Огромная змея торопливо разворачивалась, выползая на свободу, а люди с криками выбегали из террариума. Гарри мог бы поклясться, что, проползая мимо него, змея явно прошипела: — В Бразилию… вот куда я поплыву… С-с-спасибо, приятель… Хозяин террариума был просто потрясён. — Но здесь же было стекло! — повторял он снова и снова. — Куда оно делось? Директор зоопарка лично принёс тёте Петунье крепкий сладкий чай и бесконечно извинялся. Пирс и Дадли были так напуганы, что несли полную чушь. Гарри прекрасно видел: когда змея ползла мимо них, она лишь слегка пошевелилась, будто хочет схватить их за ноги — просто чтобы напугать. Но уже в машине Дадли рассказывал, как эта змея «почти откусила» ему ногу, а Пирс уверял, что она «чуть не задушила» его хвостом. Но хуже всего для Гарри было то, что Пирс наконец успокоился и сказал: — А Гарри с ней разговаривал. Правда ведь, Гарри? Дядя Вернон дождался, пока за Пирсом придёт его мама, и только тогда повернулся к Гарри, которого всё это время будто не замечал. Он был настолько зол, что едва мог говорить. — В чулан… марш… без ужина… — выдавил он и рухнул в кресло, а тётя Петунья сразу принесла ему большую порцию бренди. Позже, лёжа в темном чулане, Гарри пожалел, что у него нет часов. Он не знал, который час, и не был уверен, что Дурсли уже легли спать. Он думал рискнуть и выбраться на кухню, поискать еды — но только если они точно уже уснули. На следующий день, когда Гарри позвала тётя Петуния кушать, он с удивлением выглянул за дверь. Тётя обычно звала его не очень дружелюбным тоном, но сейчас она была спокойная. Выйдя из каморки, Гарри прошел в кухню. Только он зашёл, дядя Верон встал со своего места кинув в газету куда-то в угол: — Почему так долго, Гарри? Любишь холодную еду? Гарри ничего не сказал а только прошел в конец кухни в какой-то в угол. На столе стояла холодная и блеклая яичница и вялый кусок помидора. Гарри вздохнул; это был уже прогресс. У него было целых 2 яица, а не одно с половиной. Усевшись поудобней, Гарри принялся уплетать еду, не обращая внимание ни на что. Спустя наверно минут 10, в комнату из камина из окон из печки, стали залетать письма. Гарри непонимающий оторвался от еды и посмотрел на тётю дядю. Те в ужасе переглянулись, по-любому что-то знают. Вскочив со своего места, Гарри оставив яичницу поспешил под поток писем лившийся почти с потолка. Схвати одно на лету, он попытался его открыть, но дядя Верон бросился на него. Схватив письмо покрепче и пытаюсь его развернуть во время бега, Гарри бросился к своему чулану. Но он не успел, мужчина успел схватить его и попытаться отобрать письмо. — Мы уезжаем Петуния! Собираемся! Женщина кивнула и подогнала Дадли к комнате.

***

      — Да, добрый вечер Альбус, — девушка сидела в поезде и смотрела в окно, приложив ухо к трубке телефона. — Да, да профессор, я уже еду. Думаю как раз к распределению мы с Гарри будем в школе. Выслушав нотации детектора и откусив кусок яблока, Лилит кивала. Договорив, она положила трубку и упала на свою койку. — Ох черт, как же это будет… я его не видела десять лет. Помнит ли он меня. Хотя, глупости, как одно-годовалый ребенок будет помнить кого-то. Лилит прикрыла глаза, наслаждаясь последними минутами спокойствия. Мысли не давали покоя. Помнят ли ее в Хогвартсе? Дамблдор это понятно, а вот другие.? Она была одной из выдающихся учениц в Хогвартсе в свое время. И вот уже прошло семь лет, с ее окончания Хогвартса. Лилит очень нравилась школа, атмосфера, уроки. Нет, она не была зубрилой или что-то типа такого, просто ей нравилось учиться. И на выпускном, она вошла в тройку выдающихся учениц, встав рядом со своей двоюродной сестрой. Имя Лили Поттер до сих пор звучит в стенах школы, ее не кто не забудет и не забыл. А вот ее, забыли или же помнят и ждут? Лилит снова выглянула в окно. За плотным стеклом проносились деревья, облепленные листвой на которую начинал капать мелкий дождь. Прикрыв глаза, Лилит попыталась сделать это сново. Девушка не рассчитывала что это сработает, так как это не работало с ней вот уже 8 лет. Но о чудо. Резко распахнув глаза, перед Лилит перестало лицо, с холодными чертами и безразличным выражением. Но такое почему-то родное. Мужчина смотрел на неё не отрывая взгляда. Его маска безразличия, на мгновение спала, открывая взгляду не понимающее лицо. Быстро сообразив, Лилит тряхнула головой и попыталась вытеснить его из своих мыслей. Вот ещё один плюс замужества и неимоверно сильной силы. Все ещё сидя в шоке от прошедшего, Лилит прозрачным взглядом неотрывно смотрела в окно. — Он….только что думал обо мне? Да точно, по другому не может и быть. Ведь, мы можем встретится в мысля только когда оба будут думать друг о друге. И только так мы сможем поговорить. Он не выходил на связь…8 лет! Непонимание происходящего давило на Лилит. Девушка попыталась отогнать от себя мыли, мысли которые давили на неё. Признаться честно, да, ей очень нравился Северус Снейп. Именно не как профессор, а как мужчина. И не какое живое существо не может представить счастья девушки, когда Лили позвала ее и Снейпа в гости.

ВОСПОМИНАНИЯ:

      Лилит Эврай сидела в своей гостиной, читая состав зелья «Лонаксоритан». На носу были экзамены перед святочным балом. Обязательно нужно было задать все на отлично, особенно к Снейпа. Как только имя профессора слетело с губ Лилит, она тут же затерялась в мыслях. Этот холодный и отстроенный мужчина, нравился ей со второго курса. Но он обращал на неё внимание только когда она писала его тесты на «отлично». Девушка уже смирилась что в него есть любовница или любимая, и не надеялась на взаимную любовь. Спустя пару часов все ещё непрерывного изучения зелья, Лилит встала. Дверь в гостиную резко распахнулась, заставляя Лилит подпрыгнуть: — Профессор Снейп? — девушка вытаращила глаза на вошедшего зельевара. — Что вы делаете в гостиной Гриффиндора? Снейп мельком оглядел хоромы; комната была с камином, который почти всегда горел. Кругом были мягкие красно-золотые кресла и диваны, стены украшены знаменами льва и старыми картинами. Столы для празднования и различные мягкие подушки с пледами. Переведя обратно взгляд на Лилит, Снейп недовольным басом сказал: — Лили сказала нужно чтобы Вы и я явились к ней, — Лилит открыла рот, но мужчина ее перебил, — сейчас же! В этот же момент, в окно гостиной влетел патронус. Белая Лань, грациозно приземлилась возле Лилит. А потом из голоса животного полился голос сестры: — Лилит, родная, срочно ты и Северус Снейп, прийдите ко мне. Вопрос жизни и смерти! — помолчав пару секунд, голос сново сказал: — и не выделываться. Пущу в дом только со Снейпом. И в тот же момент Лань испарилась. Лилит кивнула, принимая слова Северуса. Взмахнув палочкой, из неё вылетела такая же белая Лань, Снейп прошептал: — Скажи Лили, что мы будем через пару минут. Лилит ещё секунду смотрела на растворившегося патронуса… но её взгляд медленно, очень медленно, поднялся на Снейпа. Его Патронус тоже была белая Лань. ТАКАЯ ЖЕ, как у ее сестры. Лилит прищурилась, наклоняя голову. — У вас… одинаковый патронус, профессор, — протянула она подозрительно, проверяя его реакцию. — Это… значит, что вы… ну… Снейп вскинул на неё холодный взгляд. — Не смейте додумывать того, чего нет, — процедил он. Лилит фыркнула. Ага, конечно, патронусы просто так совпадают. Это она уж точно знала. Но сказать она ничего не успела, Снейп подошёл, схватил её за плечи и резко, без предупреждения потянул к окну. — Вы что, АААА!!! — Лилит взвизгнула, когда он почти выбросил их наружу. Мужчина крепко держал её, направляя падение и с огромной высоты летя вниз. Лилит вцепилась в его чёрную мантию так сильно, что казалось она уже порвала ее. — Боишься? — хмыкнул он, даже не глядя вниз и переходя на неформальный язык. — Н-нет! — выдохнула Лилит, упрямо. Хотя сердце било в горле так громко, что казалось его было слышно на всю Британию. Снейп ухмыльнулся — едва заметно, но всё же и ускорился. — ЭЙ! — Лилит вжалась в него сильнее, зажмуриваясь. — Вы сказали, что не боитесь, мисс Эврай, — почти лениво заметил он. — Я просто проверяю вашу… честность. — Проверяйте на ком-нибудь другом! — прошипела девушка, утыкаясь носом ему в плечо. Он точно это делает специально. Сто процентов. Они приземлились у дома Поттеров уже через три минуты, и Лилит буквально вывалилась из его рук, пытаясь вернуть себе ноги, дыхание и самооценку. В окне мелькнула рыжеволосая голова. — Такс, вы вдвоём, — услышала Лилит голос сестры. — Открываю! — Дверь распахнулась. — Заходите, быстро. Внутри было мягко, тепло и как-то слишком… по-семейному. Лилит впервые увидела Снейпа в свете обычных ламп, а не свечей класса, — и он выглядел… странно обычным. И ей вдруг стало неудобно. Слишком реальным казался их профессор, что было ему не свойственно. Лили подвинула ей чашку чая, а Снейпу бокал виски. Он заметно оживился. — Так вот… — начала Лили, но Лилит подняла бровь: — Говори нормально. Не тяни кота за хвост, Лил. Мне уже страшно. Северус тихо хмыкнул. Лили закатила глаза. — Ладно. Лилит, ты моя двоюродная сестра. Сильная, талантливая, упрямая, да, именно очень упрямая ведьма. У тебя есть сила… та, о которой мы говорили. — Лилит кивнула. Она знала, от неё отступала тьма. Страх исчезал вокруг. Существа, которые не могли к ней прикоснуться. — Ты мой самый дорогой человек, — продолжила Лили. — И я доверяю тебе, как никому. — Она повернулась к Снейпу: — Северус. Ты тоже мой друг… я тебя очень люблю и доверяю… Снейп поперхнулся виски. — …но ещё, ты самый надёжный маг, которого я знаю. Ты сделаешь то, что правильно, даже если это тебе… невыгодно. Он хотел возразить но не смог. Лилит слушала и чувствовала, как от нервов начинает теребить щипать себя за кожу. Снейп рядом сидел как каменная статуя, непонимающи переводя взгляд на Поттер. Черт, он был слишком близко. Лили тяжело вздохнула, будто собираясь с духом: — Я знаю, что Волан-де-Морт вернётся. Скоро. В комнате вдруг резко стало холодно. Лилит сжала кружку а Снейп выпрямился. Лили кивнула на маленького Гарри, спящего в кроватке: — Он охотится на него. И если со мной и Джеймсом что-то случится… Я хочу, чтобы вы двое были его опекунами, защитниками, да хоть… родителями, если понадобится. Смотря что вы и он выберет. Снейп поперхнулся виски так, что чуть не задохнулся. Лилит тоже захлебнулась чаем. — ЧТО?! — Вы… — Лилит указала на Снейпа. — Он… мой ПРОФЕССОР! И вообще, мы… мы вообще… НУ НИКАК! — Я не собираюсь… — начал Снейп. — Это совершенно нелеп… — И ещё, — перебила их Лили, в глаза появилась мольба, и как будто просьба о прощении. — Вам придётся… пожениться. Тишина, гробовая, Лилит даже дышать забыла. Зельевар сидел неподвижно, как статуя, затем медленно, очень медленно, прошептал: — Я… извини… ЧТО? Лили развела руками: — Закон. Только так министерство признает вас полноценными опекунами Гарри. Если нас не станет, только женатая пара с нашей подписью сможет получить права на ребёнка, который не имеет прямых родственников. Лилит хлопала глазами. Профессор Снейп выглядел так, будто собирается прям тут потерять сознание. — Лилит, Северус, — Лили вдруг упала на колени. — Я прошу вас. Прошу. Это единственный шанс защитить Гарри. Я не могу оставить его одного, ни как, а вам я доверяю! Лилит подскочила со своего кресла партшколы Снейпа и сразу бросилась к сестре, поднимая её: — Не смей так делать! Вставай! Ты что, с ума сошла?! Снейп отвернулся, чтобы скрыть неразбериху эмоци. Тишина снова легла на комнату. Наконец Лилит подняла голову, посмотрела на маленького Гарри…потом на Лили… потом на Снейпа. Он тоже смотрел на неё. Вот сейчас он не был злой или пугающий, в его глазах будто была….чуточка понимания? — Чёрт, — выдохнула Лилит. — Ладно. Ради Гарри я… согласна. Снейп медленно, будто каждое слово давалось болью, произнёс: — И я… тоже. Ради тебя Лили, чисто из-за дружбы. Лили закрыла рот руками, а по её глазам пробежали слёзы облегчения. Женщина бросилась обнимать все ещё ошарашенного мужчину и такую же сестру.

КОНЕЦ ВОСПОМИНАНИЯМ.

      Лилит мечтательно улыбнулась. Да, как и говорила Лили, их убили, Лилит долго не могла отойти, но жить дальше надо. Из убил Волан-де-Морт, самый жестокий волшебник всех времен. Маг который хотевший смести все на своем пути, лишь бы захватить мир. Буквально сразу же после убийства, в дом ворвался Дамблдор с ещё пару людьми. Ее схватил Сириус и потащил за собой. Лилит упиралась просила оставить ее, она ведь обещала заботиться о Гарри. Но Сириус забрал ее, даже не дав попрощаться с ребенком. На Лилит наложили заклятие, которое не позволяло пересечь границу страны. Тогда девушка не могла понять зачем, Сириус засунул ее туда, аж в Германию. Но позже выяснилось что это ради ее безопасности. Теперь за ней и маленьким Гарри стал охотиться темный маг. Свадьбу с Снейпом они не играли, просто расписались и разошлись. Она так и продолжала быть; Лилит Нелли Эврай, но по документам, она была Лилит Нелли Снейп. Сказать что это её радовало, ничего не сказать. Очень радовало. Но похоже Снейпу было совсем не до неё, и Лилит научилась скрывать свои эмоции и терпеть его сарказм. В их отношениях ничего не поменялось, наоборот, они даже как будто стали холоднее. Как Лилит не старалась понравиться ему, или хотя бы немного растопить его сердце в свою сторону, ничего не помогало. Её забрали в Германию, а он ничего не знал. Думал что она просто бросила его, испугалась, испугалась ответственности. И вот сейчас, спустя восемь лет они встретились. Хоть и мысленно, но встретились. Значит он о ней всё-таки думает, значит переживает или злиться.

***

      Наконец дядя Вернон остановил машину возле мрачной гостиницы на окраине большого города. Гарри и Дадли поселили вместе — в комнате стояли две двуспальные кровати с влажными, пахнущими плесенью простынями. Дадли сразу же заснул, а Гарри сидел на подоконнике, смотрел на свет фар у проезжающих машин и думал… мечтал… гадал, что же будет дальше. На завтрак им дали старые кукурузные хлопья с плесенью и поджаренный хлеб с кислыми консервированными помидорами. Но они не успели толком поесть, как к столу подошла хозяйка гостиницы. — Простите, — сказала она, — но среди вас нет мистера Гарри Поттера? Для него пришли письма. Много писем. Целая сотня. Лежат у меня на стойке. Она протянула им один конверт. На нём зелёными чернилами было написано: «Мистеру Гарри Джеймс Поттеру, город Коукворт, гостиница «У железной дороги», комната 17». Гарри попытался взять письмо, но дядя Вернон шлёпнул его по руке. Хозяйка удивлённо застыла. — Я заберу, — сказал дядя Вернон и поспешил уйти вместе с ней. — Милый, может, нам стоит вернуться? — тихо спросила тётя Петунья спустя пару часов. Но дядя Вернон будто её не слышал. Никто не понимал, куда он вообще ведёт семью. Он заезжал вглубь леса, выходил из машины, оглядывался, качал головой, снова садился и ехал дальше. Он повторил то же самое в поле, на подвесном мосту и даже на крыше многоэтажной парковки. — Папа сошёл с ума, правда, мам? — спросил Дадли, когда днём дядя Вернон оставил их на морском берегу, запер машину и исчез. Начался дождь. Огромные капли громко били по крыше машины. Дадли всхлипнул. — Сегодня понедельник, — заныл он. — Сегодня вечером показывают шоу великого Умберто. Я хочу остановиться там, где есть телевизор! — Значит, сегодня понедельник, — подумал Гарри, вспоминая кое-что важное. Если Дадли так сказал, значит, это правда он никогда не ошибался в днях недели, потому что знал телевизионную программу наизусть. А если сегодня понедельник, то завтра, во вторник, Гарри исполнится одиннадцать. Конечно, его дни рождения никогда не были весёлыми — в прошлом году ему подарили вешалку и старые носки дяди Вернона. Так что в этот раз он тоже ничего не ждал… но всё же одиннадцать лет бывает только раз. Дядя Вернон вернулся к машине с странной улыбкой. В руках у него был длинный свёрток. На вопрос тёти Петуньи, что он купил, он даже не ответил. — Я нашёл идеальное место! — заявил он. — Все, выходим! На улице было очень холодно. Дядя Вернон показал на огромную скалу посреди бушующего моря. Наверху стояла жалкая, перекошенная хижина — хуже места и представить было нельзя. О телевизоре тут точно можно было забыть. — Сегодня обещают шторм! — радостно сказал дядя Вернон, хлопнув в ладоши. — А этот джентльмен согласился одолжить нам лодку. Он кивнул на беззубого старика, который, ухмыляясь, показал на старую лодку, прыгающую на серых, металлически блестящих волнах. — Я уже запасся кое-какой провизией, — произнес дядя Вернон. — Так что теперь все на борт! В лодке было еще холоднее, чем на берегу. Ледяные брызги и капли дождя забирались за шиворот, а арктический ветер хлестал в лицо. Казалось, что прошло несколько часов, прежде чем они доплыли до скалы, а там дядя Вернон, поскальзываясь на камнях и с трудом удерживая равновесие, повел их к покосившемуся домику. Внутри был настоящий кошмар — сильно пахло морскими водорослями, сквозь дыры в деревянных стенах внутрь с воем врывался ветер, а камин был отсыревшим и пустым. Вдобавок ко всему в домике было лишь две комнаты. Приобретенная дядей Верноном провизия поразила всех — четыре пакетика чипсов и четыре банана. После еды, если это можно было назвать едой, дядя Вернон попытался разжечь огонь с помощью пакетиков из-под чипсов, но те не желали загораться и просто съежились, заполнив комнату едким дымом. — Надо было забрать из гостиницы все эти письма, вот бы они сейчас пригодились, — весело заметил дядя Вернон. Мужчина пребывал в очень хорошем настроении. Очевидно, он решил, что из-за шторма до них никто не доберется, так что писем больше не будет. Гарри в глубине души был с ним согласен, хотя его эта мысль совершенно не радовала. Как только стемнело, начался обещанный шторм. Брызги высоких волн стучали в стены домика, а усиливающийся ветер неистово ломился в грязные окна. Тетя Петунья нашла в углу одной из комнат покрытые плесенью одеяла и устроила Дадли постель на изъеденной молью софе. Они с дядей Верноном ушли во вторую комнату, где стояла огромная продавленная кровать, а Гарри пришлось улечься на пол, накрывшись самым тонким и самым рваным одеялом. Ураган крепчал и становился все холодней и страшнее, а Гарри не мог заснуть. Он поеживался от холода и переворачивался с боку на бок, стараясь устроиться поудобнее, а в животе у него урчало от голода. Дадли захрапел, но его храп заглушали низкие раскаты грома: началась гроза. У Дадли были часы со светящимся циферблатом, и когда его жирная рука выскользнула из-под одеяла и повисла над полом, Гарри увидел, что через десять минут ему исполнится одиннадцать лет. Он лежал и смотрел, как бегает по кругу секундная стрелка, приближая его день рождения, и спрашивал себя, вспомнят ли Дурсли об этой дате. Но еще больше его интересовало, где сейчас был тот, кто посылал ему письма. До начала следующего дня оставалось пять минут. Гарри отчетливо услышал, как снаружи что-то заскрипело. Ему хотелось верить, что крыша домика выдержит атаку дождя и ветра и не провалится внутрь, хотя, возможно, так стало бы теплее — все равно хуже, чем сейчас, быть уже не могло. Часы Дадли показывали без четырех двенадцать. Гарри подумал, что, когда они вернутся на Тисовую улицу, вполне возможно, в доме будет столько писем, что ему удастся стащить хотя бы одно. Без трех двенадцать. Снаружи раздался непонятный звук, словно море громко хлестнуло по скале. А еще через минуту до Гарри донесся громкий треск, наверное это упал в море большой камень. Еще одна минута, и наступит день его рождения. Тридцать секунд… двадцать… десять… девять… Может, имеет смысл разбудить Дадли, просто для того чтобы его позлить? Три секунды… две… одна… БУМ! Хижина задрожала, Гарри резко сел на полу, глядя на дверь. За ней кто-то стоял и громко стучал, требуя, чтобы его впустили. Но кто? БУМ! — снова что-то громко ударило. Дадли вздрогнул и проснулся. — Что, где, пушка? — пробормотал он сонным, глуповатым голосом. В этот момент сзади резко хлопнула дверь между комнатами, и появился дядя Вернон, тяжело дыша. В руках у него было ружьё — так что стало понятно, что же лежало в том длинном свёртке, о котором он всем так старательно молчал. — Кто там?! — закричал дядя Вернон. — Предупреждаю, я вооружён! За дверью наступила тишина. И вдруг… В дверь так сильно ударили, что она слетела с петель и с оглушительным грохотом упала прямо посреди комнаты. В дверном проёме стояла девушка, с рыжими волосами и промокшей одеждой. Ее лицо почти полностью скрывали длинные спутанные волосы, но девушка улыбалась. Красавица протиснулась внутрь хижины. Наклонившись, девушка подняла упавшую дверь и легко поставила её обратно. Шум шторма сразу стал тише. Девушка обвёл комнату внимательным взглядом. — Ну что, может, чаю мне нальёте? До вас добираться, одно мучение… устала я, — сказал она Девушка подошла к дивану, где замер от страха Дадли. — Подвинься-ка, пузырь, — велела девушка и села. Дадли пискнул, подпрыгнул с места и помчался к матери, спрятавшись за неё. Тётя Петунья тут же метнулась за дядю Вернона, пытаясь спрятаться за его спиной. — А вот и Гарри! — сказала рыжая, довольно смотря на перепуганного мальчика. Гарри посмотрел на красивое и суровое лицо девушки и заметил, что блестящие глаза сузились в доброй улыбке. — Когда я видела тебя в последний раз, ты был совсем крошкой, — сказал она. — А теперь вырос, весь в отца! Один в один. Только глаза мамины. Дядя Вернон издал какой-то писклявый звук и шагнул вперёд. — Я требую, чтобы вы немедленно покинули это помещение, мисс! — сказал он. — Вы выбили дверь и ворвались в чужой дом! — Замолчи, Дурсль, — буркнула девушка. Она протянула руку и выхватила ружьё из рук дяди Вернона, словно то ничего не весило, и… легко бросила его в угол, пнув ногой так, что оно разлетелось. Дядя Вернон пискнул, как мышь, которой наступили на хвост. — Да… Гарри, — сказала девушка, полностью повернувшись к Дурслей спиной. — С днём рождения тебе, вот. Я тебе принесла кое-что… Может, немного помялось, я… э-э… Меня немного потрепало по дороге… но на вкус это точно не повлияло, да? Она засунула руку всвою элегантную сумочку и вытащила слегка помятую коробку. Гарри осторожно взял её дрожащими от волнения руками и поспешил открыть — пальцы едва слушались. Внутри лежал большой шоколадный торт, а сверху зелёным кремом было выведено: «С днём рождения, Гарри!» Гарри посмотрел на девушку. Он хотел поблагодарить её за подарок, но слова застряли у него на языке, и вместо благодарности вылетело совсем другое: — А вы кто? Рыжеволосая незнакомка громко рассмеялась. — Ох, верно, я и забыла представиться, — сказала она, поправляя тонкую прядь огненных волос, упавшую ей на глаза. — Я Лилит Эврай, Сне…. — девушка запнулась. — Вообщем да, я твоя крестная. Но это длинная история… и начнём мы её с твоего торта.