A Court of Whispers and Stars

      Слуга провёл меня по узкому коридору, спрятанному за главными залами тронного зала. Здесь каменные стены казались менее отполированными, более грубыми, словно об этой части двора забыли. Место напоминало путь в подземелья. Но через несколько поворотов мы остановились перед тяжёлыми шторами вместо двери. Не говоря ни слова, слуга раздвинул их и жестом пригласил войти.       То, что открылось передо мной, было совсем не тем, чего я ожидала. Это была огромная, высокая пещера, освещённая не резким светом факелов, а разбросанными группами маленьких зачарованных шаров, лениво паривших над потолком. Они заливали зал мягким, меняющимися цветами – синим, фиолетовым, жёлтым, – словно пытались нарисовать красоту там, где она не могла выжить.       Пол был покрыт разномастными коврами и выцветшими дорожками; их цвета приглушённые, но всё ещё достаточно яркие, чтобы противостоять холодному, мёртвому камню под ними. В воздухе витал лёгких запах свечного воска, старых книг и чего-то сладкого и сухого – то ли растёртых цветов, то ли последних остатков духов.       В комнате не было настоящих стен. Вместо них от одной каменной поверхности к другой были натянуты широкие полотнища ткани, разбивая пространство на импровизированные ниши. В каждой нише стояла низкая кровать или матрас, сундук или просто разбросанные вещи: краски, инструменты, потрёпанные альбомы для набросков, баночки с пигментами, клочки листов с нотами. Ткани были яркими – красными, золотыми, зелёными, насыщенно-синими – буйство красок, казавшиеся почти вызывающее. Как будто живущие здесь художники решили в тихом бунте вырезать для себя собственный мир. Место, где цвет и красота всё ещё могут дышать, спрятанные под тяжестью давящей на них горы.       Я чувствовала это в воздухе, отчаянную решимость не забывать, кто они есть, кем были всегда – фэйри с душами творцов – даже здесь, даже сейчас.       За занавесями звучали приглушённые голоса, где-то в далеке мягким туманом плыл звук флейты, а ещё дальше кто-то тихо рассмеялся – смех низкий, но всё ещё несущий в себе искру чего-то упрямого и живого.       Слуга указал на пустую нишу в дальнем углу и затем исчез, не произнеся больше ни слова.       Общая комната.       Немного хуже, чем в моей личной комнате в поместье Тамлина, но всё ещё терпимо. Почти как в студенческом общежитии, подумала я сухо, направляясь к свободному матрасу, на который указал слуга. Я чувствовала несколько любопытных взглядов провожающих меня.       Ничего интересного, ребята. Просто случайная смертная мимо проходит. Возвращайтесь к своим делам.       Однако тишина долго не продлилась.       На полпути к моей нише дорогу мне преградили три девушки.       Это были нимфы, высокие и стройные, с загорелой кожей и волосами, мерцающими оттенками золота и меди. Их платья были лёгкими и струящимися, сшитыми из тканей, которые отражали тусклый свет и рассеивали его по комнате. Красивые, лучезарные – и уже улыбающиеся так, будто учуяли кровь в воде.       — Ну и ну, – протянула одна из них, скрестив руки на груди и наклонив голову. – Смотрите, что принёс нам Двор Ночи.       Я мысленно застонала. Мне было совершенно не до этого. День выдался долгим, изматывающим, выматывающим, и у меня не осталось сил на какую-то школьную драму.       — Ты случаем не заблудилась, смертная? – сладко пропела вторая нимфа, нацепив на лицо издевательскую маску заботы. – Ты, должно быть, очень смелая, раз думаешь, что можешь просто зайти к нам без разрешения. – Она наклонилась чуть ближе, и её голос стал почти интимным. – Или… очень глупой.       — Хрупкая игрушка, – промурлыкала третья. – Осторожнее, здесь даже красивые безделушки ломаются, если их оставляют без присмотра.       — Тебя вытащили из смертной грязи, чтобы просто повесить напоказ. Интересно, сколько ты протянешь под опекой Правителя Ночи? – проворковала первая нимфа, явно не желая оставаться в стороне от веселья.       Серьёзно?       Прежде чем я успела подумать о том, чтобы огрызнуться, в комнате раздался резкий голос.       — Довольно.       Девушки замерли.       К ним приблизился какой-то парень – высокий, стройный, с серебристо-белокурыми волосами, свободно ниспадающими на плечи. Его бледная кожа почти светилась в цветном свете общей комнаты, а острые скулы обрамляли молодое, красивое лицо. Голос, хоть и тихий, был мелодичным и резким одновременно, а каждый слог был чётким.       — Филлис, – прошипела одна из девушек, её голос взметнулся, как удар хлыста. – Пришёл спасать маленькую смертную?       — Её привёл сюда Ризанд, – процедила вторая, выплёвывая это имя как проклятие. – Ты же знаешь, что он сделал с Браном. Его запястье так и не срослось как следует – он больше никогда не сможет держать инструмент, как бы твой драгоценный Тесан не старался его вылечить. – Её голос был полон ненависти, каждое слово ощутимо резануло воздух.       Ладно, я определённо не в теме – и, судя по всему, моя связь с Ризандом сопровождалась приятным бонусом в виде его врагов.       Прекрасно.       — Просто оставьте её в покое, – сказал Филлис, отмахиваясь от них, как от надоедливых мух.       — Похоже, высокомерие заразно, если спишь в постели Верховного Правителя, – фыркнула одна из девушек, прежде чем троица растворилась в лабиринте цветных тканей.       Я повернулась к молодому фэйри, настороженно глядя на него. То, что он прогнал этих гарпий, ещё не сделало нас внезапно лучшими друзьями.       — Спасибо, – буркнула я, пожав плечами.       Его взгляд скользнул по мне без тени угрозы или пошлости. Только спокойный оценивающий взгляд.       — Ты ранена? – спросил он прямо.       — Нет, – ответила я, чуть ухмыльнувшись. – К счастью, их языки оказались не такими уж острыми.       Он нахмурился.       — Я говорил не о них, – тихо произнёс он.       — Ладно…? – Я прищурилась. Если не о стервозных девчонках, то о чём же?       Он на мгновение отвёл взгляд, будто подыскивая нужные слова.       — Могу предположить, – начал он осторожно, – что твой… наряд не очень известен по ту сторону стены. Если при его надевании случилось что-то… У Тесана осталось немного исцеляющей магии… – он запнулся, явно ожидая моей реакции.       О.       Ооо.       Ого. У Ризанда такая безупречная репутация.       — Это что, распространённое обвинение против него? – спросила я, нахмурившись. Я такого вайба от него не ловила, но они знали его куда дольше меня…       — Нет! – быстро ответил Филлис твёрдым голосом. Он помедлил, а затем добавил тише: – Дело не в этом. Просто… никто толком не знает, какую игру он ведёт. С кем угодно. – Затем он посмотрел мне в глаза, твёрдо и серьёзно.       — Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.       Приятно знать, что мне не придётся выпускать когти, готовые выцарапать глаза одному темноволосому красавчику. Жаль было бы – глаза у него правда красивые.       — Почему? – спросила я, видимо, не сумев скрыть подозрение в голосе. Он что-то хотел от меня, или это была просто… заботой? – Почему ты мне помогаешь?       Он приподнял бровь.       — А ты тут видишь здесь очередь желающих?       Значит, приличный парень? Или тот, который строит планы на долгую игру. Посмотрим. Пока что мне не помешает союзник.       — Я в порядке. Просто устала, – пробормотала я, бросив тоскующий взгляд на матрас, который мне выделили. Интересно, я вообще смогу тут уснуть?       — Пойдём, я покажу тебе, где ты сможешь умыться и переодеться, – предложил он. Его взгляд снова скользнул по мне, и на этот раз с покорным вздохом. – Ты можешь взять одну из моих туник на ночь. Пока твой хозяин не даст тебе другую одежду.       Он развернулся и пошёл к дальней стене, где узкий проём вёл в другую часть горы.       — Прости? Хозяин? – чуть не подавилась я. Что, собственно, за хрень? – У меня нет хозяина! – рявкнула я.       — Ты принадлежишь Ризанду, – просто сказал он.       Я вздрогнула.       — Нет, – слово прозвучало твёрдо. Окончательно.       Он пожал плечами.       — Здесь тебя так и воспринимают.       Я долго не знала, что сказать, – потому что намёк был нехорошим. К тому времени, как я смогла собраться с мыслями, Филлис уже остановился у своей части помещения, схватил несколько сложенных вещей и повёл меня через арочный проём, высеченный в дальней стене.       За ним открывалась тёплая и приглушенная пещера, наполненная неглубокими бассейнами с дымящейся водой. Пар поднимался тонкими, изящными завитками, цепляясь за стены и ловя мягкое сияние маленьких светящихся камней, встроенных в скалу. Каждая лужица была отделена тканью, создавая небольшие островки уединения, но очень условные. Запах минералов, трав и слабого жасмина наполнил мои лёгкие, когда я вошла внутрь, и тепло медленно пробралось под кожу, расслабляя мышцы.       И только тогда мой мозг наконец включился.       — Значит… все тут думают, что я рабыня Ризанда? – спросила я, поморщившись.       — Не рабыня, – быстро ответил Филлис, и его лицо заметно дёрнулось от явного отвращения. – И только Амаранта – и, возможно, несколько фэ из её ближайшего окружения – которые всё ещё смотрят на людей таким образом. В Притиании уже много веков нет человеческих рабов.       Он остановился у края одного из дымящихся бассейнов и положил одежду на скамью рядом.       — Но ты его фаворитка – или скоро им станешь, полагаю, – добавил он. – Как и я для Тесана. Он – Верховный Правитель Рассвета. Это игра.       Он выжидающе посмотрел на меня, переводя взгляд с воды на меня.       Ээ не, чувак, я так не думаю.       — Мы с тобой явно не на тех уровнях отношений, предполагающих стриптиз, – сказала я сухо.       Он рассмеялся.       — Уверяю тебя, ты не представляешь для меня никакого интереса, – ухмылка тронула уголки его губ.       — То, что ты гей, не даёт тебе бесплатный пропуск на то, как я раздеваюсь, – огрызнулась я.       Конечно, мне было не по себе. Филлис вёл себя так, будто для меня вообще нормальная практика просто скинуть одежду и нырнуть в воду – прямо под его пристальным взглядом.       Он покачал головой, чуть отворачиваясь и бросив взгляд на противоположную стену.       — Фэйри не особо застенчивы, милая. Ты здесь долго не протянешь, если тебя так впечатляет нагота.       — Не протяну в чём, интересно? – спросила я, начиная раздеваться. Я не хочу, чтобы он оставался, но и не хочу, чтобы он уходил – мне нужно было больше ответов.       Мои топ и штаны присоединились к его тунике на скамейке, и я ступила в воду. Вода была чудесно тёплой, и, погрузившись глубже, обнаружила, что вода доходит мне до пояса. Проведя пальцами по краю, я обнаружила гладкую изогнутую ступень, высеченный в камне – купальня в стиле японских онсэн. Приятно. Вода пахла свежими травами, и, к моему удивлению, пара движении оказалось достаточно, чтобы смыть с моей кожи рисунки, оставленные слугами Ризанда. Я была готова оттереть себя до крови, чтобы избавиться от них. Но краска не просто смылась – она исчезла, растворилась в воде, не оставив даже жижу. Бассейн остался таким же чистым, как и в тот момент, когда я в него вошла.       Магия?       — Здесь всё может стать оружием против тебя, если кому-то захочется причинить тебе боль или использовать тебя. Стыд… уязвимость… и многое другое, – сказал он, и тон его голоса стал серьёзнее. Почти предостерегающе. Он искоса взглянул на меня. – Ты ведь понимаешь, что королева была в считанных секундах от того, чтобы убить тебя сегодня?       — Да, я поняла этот маленький факт, – мрачно пробормотала я.       — Если хочешь выжить здесь, тебе лучше избавиться от всего, что делает тебя… слабее.       Он развернулся ко мне медленно, наблюдая за моей реакцией. Затем – с той естественностью, на которую способны только фэйри – потянулся к завязкам своей туники. Его движения были неспешными, почти ленивыми, как будто раздеться перед незнакомкой было такой же обыденностью, как зашнуровать ботинок. Я не отвела взгляда, но и не пялилась; это больше походило на странную проверку. Его бледная кожа отражала свет плавающих огней, превращая его во что-то нереальное. Мгновение спустя он шагнул в воду и устроился на противоположной стороне бассейна. Жар смягчил резкие черты его лица; сначала он молчал, лишь откинул голову на вырезанный в камне выступ, глядя на завитки пара между нами, слегка нахмурившись. В нём не было ни малейшего напряжения. Ни намёка на уязвимость. И каким-то образом это маленькое, молчаливое предложение – расслабиться рядом со мной – ощущалось как нить, протянутая между нами. В течение следующего часа он давал мне неофициальное руководство по выживанию в извращённом королевстве Амаранты.       Шаг первый – не сдохнуть.       Шаг второй – не давать никому повода помочь тебе в этом, ускорив шаг первый. ***       Утро наступило слишком быстро. Вернее, уже ближе к полудню – ведь при дворе Амаранты жизнь кипела по ночам. Они ложились спать лишь под самое утро и проводили ночи, предаваясь… чему бы они тут не называли удовольствием. Как объяснил мне вчера Филлис, при солнечным светом здесь не происходило ничего значимого. Ночью же разыгрывались игры, проверялись союзы и проливалась кровь – порой в переносном смысле, а порой и нет. Время здесь текло иначе. Моим внутренним часам ещё долго предстояло привыкать к такому перевёрнутому распорядку.       Я неохотно проснулась, простонав, как маленькое умирающее существо.       Надо мной кто-то фыркнул.       — Очаровательна.       Ага. Как я могла забыть этот сарказм.       Я приоткрыла один глаз.       Филлис выглядел свежим и отдохнувшим. Мерзавец.       На нём была светло-серая туника, серебристо-светлые волосы аккуратно зачёсаны назад, падая на плечи, а светло-голубые глаза сверкали. В одной руке он держал дымящуюся чашку.       — Если это не для меня, можешь уходить, – пробормотала я, сражаясь с отчаянным желанием закопаться под одеяло.       — Неудивительно, что Правитель Ночи так очарован твоей… очаровательностью, – протянул он. – Если хочешь хоть немного прожить ещё один вечер в очередной игре нашей королевы, советую тебе поднять свою милую попку с постели и начать день. Большинство из нас на ногах уже несколько часов – ты же спишь, как убитая. Впечатляет.       Филлис протянул мне чашку. В нос ударил какой-то травяной отвар. Запах был довольно приятный, но я бы всё отдала за стаканчик Старбакса.       После вчерашнего я всё ещё не знала, что думать о нём. Сидя там, в поднимающемся паре, слушая, как он говорит честно, предупреждая меня и не требуя ничего взамен, – какая-то маленькая часть меня начала верить, что он может быть союзником. Опасная вера. Филлис всё ещё мог играть со мной. Он всё ещё мог лгать. Но если и так, он не сделал ни единой попытки использовать меня. Ни намёка на услугу. Ни шёпота выгодной сделки. Наверное, именно поэтому я так внимательно слушала, когда он перечислял все способы, которыми я могу себя угробить; поэтому и не выгнала его, когда он сидел там передо мной спокойный и открытый, будто доверяя мне, что я не оберну его уязвимость против него самого.       Некоторые вещи, о которых он говорил мне… их тяжесть задержалась во мне надолго. В том, как он держал плечи, было что-то весомое. И в глазах – какая-то усталость, слишком старая для его красивого лица. Да, он держался уверенно, да, даже обладал какой-то силой благодаря связи с Верховным Правителем – то, как он без колебаний осадил тех нимф, говорила о многом. Но даже так это место всё равно оставило на нём свой след. Не сломало, но изменило, сточило края в тех местах, где ни связь, ни покровительство не могли полностью защитить. Так ли будет со мной, если я задержусь здесь слишком надолго? По крайней мере, я не чувствовала в нём жестокости – ни скрытой жажды власти. Только странную, упрямую, вымученную порядочность.       Я медленно села, скрестив ноги на матрасе. Он был мягким – жаловаться не на что. Мой взгляд упал к довольно объёмной корзине неподалёку. Когда я засыпала, её там не было. Филлис проследил за моим взглядом.       — Одна из служанок Ризанда принесла его некоторое время назад. «Подарок для фаворитки моего господина», – сказала она. – Он слегка нахмурился, будто размышляя, хорошая это новость или плохая. – Я же говорил, что так и будет. Это даёт тебе определённую защиту от других фэйри… если, конечно, ты сама не пригласишь их на танец.       Да. Я помнила его лекцию во время купания – все эти запутанные тонкости игры в «фаворитов».       — Что же касается самого Правителя Ночи… – он замолчал, словно не знал, как именно выразиться.       — Не волнуйся. Я справлюсь с этим чудом с тенями, – сказала я куда увереннее, чем чувствовала на самом деле.       Филлис издал звук, что-то среднее между смешком и подавленным кашлем.       — Ну, – протянул он. – по крайней мере настрой у тебя правильный. Большинство фэйри любят хорошую игру… и охоту.       Да, пускай они идут в жопу со своей охотой.       Я перебрала содержимое корзины и обнаружила несколько простых туалетных принадлежностей, мыло с цитрусовым ароматом и несколько мягких предметов одежды. К счастью, они куда больше напоминали наряды, которые я носила в поместье Тамлина, чем… вчерашний модный кошмар. Внутри также лежала небольшая кожаная тетрадь и набор для письма. Как мило.       — По крайней мере, Ризанд не собирается разгуливать с тобой по двору в тех одеждах днём, – пробормотал Филлис, облокачиваясь на один из обтянутых тканью столбов. – Большинство из нас никогда не знают, когда королева вызовет выступать – так что лучше быть готовым в любой момент. Конечно, если только не запланировано полноценное шоу. Тогда всё устраивают заранее.       Он слегка наклонил голову, наблюдая за моим лицом.       — Но ты? Ты наверняка будешь петь сегодня. Ты всё ещё новинка в этом дворе. Надеюсь, у тебя ещё есть песни типа вчерашней.       Я ответила не сразу. Голос у него стал тише, и юмор потускнел, давая правде проступить наружу.       — Увлечение двора тобой – то, какое удовлетворение это приносит Амаранте, – вот что сейчас держит тебя в живых.       Не моя сила. Не мой ум. Не какой-то хитрый план или скрытая сила. Только их развлечение. Их любопытство. И больное, радостное удовольствие королевы, которая наслаждается видом смертной девушки, бродящей и выступающей в её искажённом театре. Пока я интересна – пока заставляю их смеяться, ахать, сплетничать – у меня есть здесь место. Но стоит мне наскучить, перестать быть их новой блестящей игрушкой – и я стану расходным материалом. И Ризанд предупреждал меня – никто меня не защитить от этого. Даже он.       Возможно, было ошибкой прийти сюда. Но какая альтернатива? Провести остаток своей жизни запертой в какой-то милой фэйской рощице?       Я передёрнулась. Похоже, придётся вспоминать свой старый репертуар с караоке-вечеров. Но сначала – самое важное.       Я встала и сняла тунику Филлиса, оставаясь полностью обнажённой перед ним.       — Спасибо – похоже, она мне больше не понадобиться. – Я взяла один из новых нарядов и натянула его на себя.       Он рассмеялся.       — Хорошо. Быстро учишься. Может, у тебя и правда есть шанс.       Я скривилась в сухой, перекошенной улыбке.       — Может быть. А теперь скажи – что тут нужно сделать человеку, чтобы получить что-нибудь поесть?       Спустя несколько часов мой новый список для выступлений был наконец готов – песен хватало на несколько вечеров вперёд. Вспоминать ритмы и мелодии, переписывать строки так, чтобы они не вызывали вопросов – ведь в этом мире многие выражения просто не существовали… на это ушёл весь чёртов день. Я понятие не имела, как фэйри вообще отслеживают время – часов здесь не было вовсе, что для такой, как я, было чистой пыткой. Но, каким-то чудом, каждый раз, когда я спрашивала, Филлис всегда отвечал: «Чуть позже полудня», «сейчас около двух», «солнце уже клонится к закату», сводило с ума.       И действительно, когда он объявил, что наступила ночь и что вскоре нас будут ждать в тронном зале, одна из служанок-близнецов пришла за мной и отвела обратно в покои Ризанда, чтобы подготовить меня к следующему появлению.       И снова меня нарядили в том же стиле, что и прошлой ночью, в насыщенных фиолетовых тонах. По крайней мере, на этот раз служанки ограничились тем, что нарисовали мне на другой руке вторую «перчатку» из завитков, подходящих к татуировке. Ну и конечно же, драматичный макияж, куда же без него.       Как только они закончили, в дверях появился Ризанд.       — Готова? – спросил он гладким, но на удивление ровным тоном. Ни усмешки, ни привычной искры в глазах.       — Абсолютно. Обожаю публичное унижение с ноткой угрозы.       — Пошли.       Не повёлся, выходит.       Тронный зал оказался холоднее, чем прежде. Стоило нам переступить через арку, воздух изменился – стал резким и напряженным, пропитанным страхом. Знал ли Ризанд, что что-то происходит? На каменном полу, прямо перед троном Амаранты, стоял на коленях дрожащий мужчина-фэйри. Рядом с ним возвышался высокий мужчина с тёмной кожей и длинными белыми волосами, одетый в насыщенно синие и морско-зелёные ткани – Тарквин. Его бирюзовые глаза были напряжены от чего-то, словно он с трудом сдерживал ярость.       Поза Ризанда изменилась в одно мгновение. Его лицо превратилось в безупречную, непроницаемую маску, когда Амаранта поманила его вперёд. Я остановилась в нескольких шагах позади него.       — Ризанд, – протянула она сладким, ядовитым голосом, – нашего гостя застали при выходе. Аттор утверждает, что это была не только его идея. Будь лапочкой, помоги ему.       Риз склонил голову и, не говоря ни слово, скользнул к коленопреклонному фэйцу. Он вытянул руку – и в зале что-то изменилось. Нарастало давление, невидимое и удушающее, словно обрушилось с высоты. Фэйри закричал.       — Никакого заговора, моя королева, просто трус, с плохо спланированным побегом, – произнёс Ризанд.       — Жаль, – отозвалась Амаранта певучим и легкомысленным голосом.       — Похоже, прошлый урок не усвоился. Может быть, этот подействует. – Она чуть повернула голову. – Разрушь ему разум.       Пауза. Ризанд не дрогнул, но у линии челюсти едва заметно дёрнулся мускул и тут же исчез, словно рябь на неподвижной воде. Тарквин резко вдохнул, но не вмешивался. Не заговорил. Напряжение в его позе натянулась, как тетива, руки побелели, костяшки пальцев сжались в кулаки, приготовившись к смерти фэйри.       Раздался мерзкий хруст. По мраморному полу брызнула кровь, растекаясь, как пролитое вино.       — Я сказала его разум, а не мозги!       — Прошу прощения, моя королева, – голос Ризанда был подобен стали, обёрнутым шёлком, он был совершенно равнодушен.       Я могла лишь смотреть на них в ужасе. Никто вокруг даже не поморщился – словно происходящее было обыденностью. Тарквин выдохнул едва слышно. Облегчение? – трудно сказать. Он смотрел на мёртвого фэйри с чем-то вроде сожалением.       И тут взгляд королевы упал на меня.       — Спой для нас, девочка, – сладко произнесла она.       Моё тело застыло.       Как я должна петь после этого? После такого? Когда звук сломанного черепа всё ещё грохотал в моей голове, как второй удар сердца?       Комната качнулась. Факелы вдоль стен расплылись в размазанные полосы золота и красного. Дыхание сорвалось, а затем и вовсе застряло где-то высоко в груди, словно птица, бьющаяся о прутья клетки. Воздух стал тяжёлым, удушающим. Руки дрожали, пальцы беспомощно сжались в кулаки, которые я не могла сдержать. Сердце колотилось слишком быстро, слишком громко, заглушая любую мысль. Где-то на краю сознания образ убитого фэйца смешивался с видениями Богге – притаившей, поджидающей, готовой вновь ворваться в мой разум. Я не могла сосредоточиться. Не могла дышать. По спине скатилась испарина, пока тишина затягивалась.       Они наблюдали. Все они. И ждали.       И если я не запою…       Успокойся и делай, как велит королева.       Голос Ризанда разнёсся прямо в моей голове – низкий, ровный и неизбежный. Странный ток пробежал по татуировке на руке. Резкий, почти болезненный.       Я сглотнула. Соберись, соберись. Это был вопрос выживания.       Я заставила себя выбросить из головы образ мёртвого фэйри, захлопнуть за какой-то тяжёлой дверью, которую я не могла позволить себе открыть прямо сейчас.       На короткий миг мой глаза встретились с Тарквином, и в его бирюзовых глазах я увидела скорбь. Глубокую, режущую, ту, что отдавала эхом в той же тяжести, что давила мне грудь. На секунду показалось, что мы единственные существа во всём дворе, кто оплакивал оборванную жизнь.       Я шагнула вперёд.       И запела.       Что-то низкое и щемящее. Джазовую балладу, пропитанную дымом и печалью, такую, от которой вспоминается дождь по стеклу и тихое отчаяние. Не важно, понимали ли они слова – боль они понимали. И этого было достаточно.       Когда последний звук растаял, в зале на один-единственный вдох воцарилась тишина. А затем послышались шёпоты.       Я открыла глаза и заметила, что Тарквин наблюдает за мной. Его взгляд был неподвижным, почти торжественно-серьёзным; между нами промелькнуло молчаливое признание, тончайшая нить взаимопонимания. Затем, едва заметно, он повернул голову и бросил короткий взгляд в сторону Ризанда – полный тихого облегчения и чего-то, что могло быть благодарностью. И выражение это мгновенно исчез, поглощённое тяжёлым вниманием двора.       Королева, не удостоив меня ни словом, призвала следующего певца.       Ризанд не произнёс ни звука – просто повёл меня к пиршественной зоне, где фэйри уже развалились на мягких подушках и низких диванах, потягивая вино из серебряных кубков. И снова они расступились перед ним, молча отходя в стороны, будто боялись привлечь его внимание. А вокруг него снова витали те тёмные, дымчатые нити, словно сама тень просачивалась изнутри, предостерегая остальных. Значит, в Ночь Огня мне не померещилось. Воздух едва заметно колебался вокруг нас, когда мы проходили мимо, словно тени и впрям обладали собственным весом.       Он опустился в одно из бархатных кресел и, прежде чем я успела возразить, плавно притянул меня к себе на колени, обвив талию крепкой, уверенной рукой.       — Молодец, дорогая, – прошептал он мне на ухо.       — Что ты делаешь? – выдохнула я, едва шевеля губами.       Я попробовала выскользнуть из его объятий, но он не позволил. Рука на талии сжалась – не больно, но крепко. Как клетка, сделанная из кожи и мышц. Его тело подо мной было сплошным напряжением и хищной силой. Его грудь двигалась ровно и размеренно, прижимаясь к моей спине, и я чувствовала, как его тепло – неестественное в этом холодном, каменном месте – проникает в меня, будто жар от огня.       — Я посылаю сообщение, – пробормотал он, его дыхание скользнуло по моей коже, когда он провёл губами вдоль моего виска.       Я вздрогнула. Моё тело напряглось, всё ещё дрожащим от всплеска адреналина. То, что только что произошло, было ненормально. То, что сделал Ризанд, то, что приказала королева, – это не то, что можно было забыть парой шуток и бокалом вина.       Что не так с этими существами?!       И потом тот взгляд Тарквина, брошенный на Ризанда… не страх и не отвращение. Благодарность? Но за что?       Я была в шоке.       Ризанд коснулся моих губ чем-то сладким и шершавым.       Клубника.       — Ешь, – тихо сказал он. Это был приказ.       Я покачала головой. Мне хотелось скорее вывернуть желудок, чем проглотить что-то. Давление ягоды у рта усилилось – приказ был ясен. Я откусила небольшой кусочек. Сок хлынул на языке – внезапно, резко, ошеломляюще. И помогло. Ризанд закинул остатки себе в рот, его губы расплылись в довольной улыбке, а взгляд лениво скользнул по залу.       На нас смотрели многие.       Я заметила братьев Осени – тех самых, что прошлой ночью решали, стоит ли оставлять меня в живых. Выражение у всех были разными: один – насмешливый, другой – похотливый, а последний, старший, наблюдал за нами с тихой оценкой, будто уже прикидывал, чем закончится какая-то игра. Рядом с ними стоял ещё один фэйри – чуть постарше, но внешне похожий на троицу. От его взгляда по спине прокатилась волна омерзения. Он не просто раздевал меня взглядом – он препарировал. Будто он проводил вскрытие моего тела и души, выискивая каждое слабое место, куда мог бы вонзить пальцы. За мужской группой, почти полностью скрытая их фигурами, стояла стройная женщина фэйри. Её поза так и кричала, что она хотела бы исчезнуть отсюда. Но глаза её были острыми, внимательными, прикованы к…       Люсьену. Он держался подальше, отдельно от остальных, скрестив руки на груди, и смотрел на меня вперемешку с болью и злостью. Его взгляд следил за каждым движением Ризанда – за тем, как его пальцы медленно скользили по моей челюсти, по щеке, каждый раз, когда он подносил к моим губам очередную ягодку.       Мы превратились в собственное представление – соперничающее шоу тому, что играл музыкант для королевы.       И почему-то эта мысль пробилась сквозь туман.       Всё, что происходило в этом зале – каждое слово, каждая улыбка, каждое прикосновение – было частью спектакля. Каждое движение было игрой силы, ловушкой или испытанием. И теперь я была частью этой постановки – хочу я того или нет. Мне нужно сохранять спокойствие и сосредоточенность.       И я вспомнила ещё кое что.       Я взглянула на Ризанда.       — Ты можешь… говорить со мной в моей голове? – прошептала я. – Это было по настоящему, да? Это правда произошло?       Он посмотрел на меня медленно, будто вопрос застал его врасплох, будто он ожидал от меня только молчания. Как будто я должна была опустить глаза, позволить ему кормить себя и притворяться, что он для меня пустое место – слишком гордая или слишком запуганная, чтобы спросить хоть что-то. И он… казалось, он к такому привык. Привык, что все избегали его.       Не смей так удивляться. Мне нужны ответы!       Его палец лениво прошёлся по линиям моей татуировки.       — Одно из преимуществ нашей маленькой сделки, – пробормотал он.       Чёрт!       — Ты и мысли можешь читать? – спросила я, и сама мысль об этом вспыхнула во мне злостью. Есть ли что-то более интимное, чем сознание?       Он смотрел на меня спокойно и неторопливо, словно у него было всё время мира.       — Могу, если захочу.       — Не надо!       — Нет, только если это станет необходимо, – ответил он. Сомнительное обещание.       Затем его губы коснулись моего уха.       — А теперь улыбнись, дорогая. Ты ведь так рада быть здесь, помнишь? Готова очаровать нас своей забавной человеческой особенностью.       Я закрыла глаза всего на секунду.       Я оказалась в месте, где люди умирали по малейшему капризу королевы – без суда и следствия, без защиты. Вина определалась её прихотью. Как в каком-то отсталом средневековом королевстве, только хуже.       «Если хочешь выжить здесь, избавься от всего, что делает тебя… слабее», предупредил меня Филлис.       Я выбросила из головы образ мёртвого фэйца. Отодвинула на задний план мысль о том, что каждый мой вдох здесь пропитан ложью и опасностью. Если все эти фэ смогли пережить десятилетия под гнётом этой стервы, может, и я смогу.       Если буду хорошо играть в их игры.       Я глубоко вздохнула и открыла глаза. Протянувшись через плечо Ризанда, я взяла виноградину с ближайшего подноса и поднесла её к его губам.       Игнорируя его мимолётное удивление…       Я улыбнулась.