Темный рыцарь для дракона. Версия 2.0

Каэл щёлкнул пальцами — почти лениво. Но мир дрогнул, распахнулся, будто его поддели огромным ножом. Каменные стены города вытянулись, лавки размножились, уличный шум стал гуще, громче, насыщеннее. Толпа выросла — демоны заполнили пространство так плотно, будто они были здесь всегда, просто Гарри их не видел. Гарри замер, оглядываясь. — Что ты сделал? — выдохнул он. Каэл зевнул, как будто речь не шла о магии, меняющей саму ткань реальности. — Обычный переход. Он шёл вперёд, ожидая, что Гарри последует за ним. — Я научу тебя. Тебе сил хватит, даже несмотря на то, что у тебя… — он окинул Гарри взглядом, — рогов нет. Гарри нахмурился. — Рога — это важно? — Конечно. — Каэл говорил так буднично, будто объяснял элементарное. — Хвост и крылья, если они у тебя вообще когда-то появятся, можно прятать под одеждой. А вот рога… рога — это твой возраст. И твоя сила. Гарри перевёл взгляд на ближайших торговцев. У одного торчали крошечные рожки — словно острые пуговки. У другого — короткие обломки, будто подпиленные. — У торговцев маленькие рога… — Гарри задумался. — Они юные? Каэл заржал. Громко, раскатисто, так что на них обернулось полрынка. — Нет! — он вытер выступившую слезу, всё ещё смеясь. — Они просто слабы. Он ткнул когтем в сторону лавок. — Эти крысы живут только потому, что слишком хитры, чтобы драться, и слишком трусливы, чтобы умереть. Гарри снова посмотрел на них — теперь уже другими глазами. — …То есть у меня рога появятся? Каэл ухмыльнулся. — Если не сдохнешь — да, Тарр. И, удостоверившись, что Гарри идёт рядом, добавил: — А вот какими они будут — от тебя зависит. Не от судьбы. Не от крови. От силы, которую ты сожрёшь. И от того, сколько боли выдержишь. Он подмигнул. — Демоны взрослеют… вкусно. Каэл привёл его в купальни среднего круга — место без роскоши, но с достаточным удобством, чтобы не путать его с казармой. Никаких фонтанов из магмы, никаких парящих бассейнов, как на верхних кругах, — только каменные комнаты, горячая вода и запах благовоний. Но даже здесь были суккубы. Они встречали гостей мягкими улыбками, прозрачными тканями, обнажающими больше, чем скрывающими, и умением принимать тот облик, который гостю был приятнее. Тарр ощутил лёгкий укол растерянности — слишком человеческая реакция, чтобы ему понравилось. Его провели в отдельную комнату, где стены были влажными от пара. Там ждали две девушки и один юноша, все трое — как сотканные из светлой кожи, тумана и тончайшего шёлка. Они не сказали ни слова, просто приступили к делу. Они смывали с него слои грязи, старой крови, копоти и пепла — не один час. Тёплая вода стекала по телу, оставляя темные разводы на полу, а суккубы работали осторожно, но уверенно. Одна из них, рыжеволосая, осторожно расплетала его длинные спутанные волосы, морща нос: — Как… юный демон мог так отрастить волосы на Тропе? — шепнула она остальным. — Да он должен был быть лысым, — вторила другая. Юноша, мягко растягивая пряди, добавил: — Если бы я там шёл… меня бы там ветром разодрало. Он смотрел, как суккубы аккуратно смывают с его рук следы былых боёв, и внезапно спросил, хрипловато: — Разве вы сами не проходили Тропу? Рыжеволосая вздрогнула и тут же поклонилась низко, опуская глаза. — Что вы, Господин. Суккубы не рождаются из муки. Мы рождаемся из страсти — в огне, в грехе, в наслаждении. А такие, как вы… такие рождаются из Боли Тропы. Юноша за её спиной поднял взгляд, робко: — Если вы когда-нибудь пожелаете ребёнка, господин… вам придётся собрать достаточно душ, чтобы дать новую жизнь. Или… — он осмелился улыбнуться, — же как другие демоны заплатите за ребёнка… и любой из нас сможет его выносить. Вторая девушка подхватила, голос её был мягким, но в глазах — древняя многомудрая усталость: — Тогда отец сам будет заботиться о младенце. Кормить его душами… и мясом. Пока он не окрепнет. Тарр замер. Мысль ударила неожиданно — тяжело, почти болезненно. — Значит… все новорождённые — такие, как вы? И если вас накормить душами… вы станете подобны мне? Троица переглянулась. И расхохоталась — тихо, нежно, почти печально. — Господин… даже если нам скормят тысячи душ… — рыжеволосая улыбнулась с нежной жалостью, как старшая сестра неразумному брату, — мы никогда не станем такими, как вы. Тарр сузил глаза. — Почему? Ответ прозвучал мягко, но резал точно нож: — Потому что… сколько бы стекло ни притворялось… алмазом ему не стать. Тарр молчал долго. Смотрел на них — на их красивые лица, хрупкие тела, мягкие движения. И в первый раз ясно почувствовал разницу: Они — созданы для служения. Он — создан Тропой. Из боли, мрака и бесконечной резни. И никакое количество благовоний не смоет это. Ни снаружи. Ни внутри. Через час Тарру окончательно надоело сидеть на месте, пока его волосы бережно распутывали, мазали ароматными маслами и укладывали так, будто он был не демоном, а статуей для выставки. Он почти прорычал: — Срезать. Всё. Ему хотелось продолжить — как делал это на Тропе не раз. Короткие волосы не мешали в бою, не путались в крови и ветках. Это было привычно, удобно, по-военному. Но он не успел договорить. Троица вздрогнула, будто их ударили. Две девушки рухнули на колени так резко, что вода хлестнула в стороны. Юноша упал следом, опустив голову в жесте покорности, почти страха. — Прошу, господин… не надо! — рыжеволосая суккуба прижала руки к груди. — Старший демон разгневается, если мы послушаем вас! Ваши волосы — знак силы. Слабые не могут иметь такие… — она сглотнула — …роскошные. — Если мы их срежем… он накажет нас, — прошептал юноша, закрыв лицо ладонями. — И вас тоже… — Пожалуйста, милорд Тарр… не делайте глупостей… — третья дрожала так, будто сидела не в горячей воде, а на льду. Тарр замер. В груди поднялось странное чувство — не злость, не раздражение… а власть. Острая, горячая. Она была как жар, расползающийся под кожей. И впервые он понял: Каэл видит в нём то, что остальные замечают сразу. Он не просто демон. Он — кто-то, перед кем падают на колени. Тарр протянул руку и поднял одну из суккубов за подбородок — осторожно, почти не касаясь, но так, что она не посмела отвести взгляда. — Встаньте. Тихо, но так, что воздух дрогнул. — Я сказал — встаньте. Они поднялись мгновенно, как по приказу инстинкта, а не разума. Тарр взглянул в отражение воды. Чёрные волосы, длинные, тяжёлые, блестящие, как обсидиан под солнцем. Тело — очищенное от пыли и крови, но каждая линия всё ещё дышала тропой, борьбой и огнём. Взгляд — уже не человеческий. Глубокий. Хищный. Он чуть улыбнулся — резким, звериным оскалом. — Хорошо, — негромко сказал он. — Волосы оставим. И суккубы выдохнули так, будто им вернули жизнь. Когда Каэл вернулся в купальни с аккуратно сложенным комплектом одежды, воздух внутри был другим. Благовония всё ещё витали в паре… Но поверх них уже отчётливо держался запах секса — сладкий, тягучий, тяжёлый. Суккубы лежали на подушках, вымотанные, сонные, будто выпитые до дна. А Тарр — наоборот — выглядел слишком довольным. Вытянувшись на длинной каменной лавке, он лениво перебирал когтями воздух, о чём-то раздумывая с хищной расслабленностью. Каэл остановился у порога, приподнял бровь и усмехнулся уголком рта. — Вижу, в купальнях тебе понравилось. Тарр медленно поднял взгляд, медовый, глубокий, чуть раскалённый. Каэл кивнул на него подбородком: — Встань. Хочу посмотреть на тебя. Тарр послушно, но с лёгкой ленивой грацией поднялся на ноги. Каэл подошёл ближе, положил одежду на лавку и начал его рассматривать. Не просто взглядом — руками. Пальцами, тёплыми и твёрдыми, он проверял мышцы на плечах, на руках, по рёбрам, сжимал бедро, проводил ладонью по позвоночнику, будто работал не с живым существом, а с оружием, которое собирался довести до совершенства. — Неплохо, — пробормотал он, задумчиво. — Очень неплохо. Он провёл пальцами по длинным, распущенным чёрным волосам Тарра — оценил блеск, гладкость, тяжесть — и хмыкнул одобрительно. Потом его взгляд стал серьёзнее. Глубже. — Я сделаю из тебя достойного демона, Тарр, — произнёс Каэл, глядя прямо в глаза. — Такого, что твоё имя будут знать все. И дрожать от него. В его словах не было угрозы — только факт. Хищный, уверенный, неизбежный. Каэл кивнул на сложенную одежду: — Одевайся. Тарр чуть усмехнулся, вбирая удовольствие от звука этих слов, и потянулся за одеждой — уже понимая, что теперь его жизнь будет другой. В стопке, которую принёс Каэл, лежала одежда — простая на первый взгляд, но сделанная явно не для людей. Чёрные плотные шаровары мягко шелестели, когда Тарр коснулся их кончиками когтей. Рубашка — лёгкая, но из прочной ткани, расшитая тёмно-красными узорами, похожими на завитки пламени. Куртка — короткая, узкая, с множеством карманов, будто созданная для воина или охотника. Широкий пояс с металлической пряжкой. И удобные кожаные сандалии с плотными ремешками. Когда Тарр собрался одеться, одна из суккуб поднялась — всё ещё слегка пошатываясь — и тихо подошла. — Позвольте, господин… Она помогла ему натянуть рубашку, застегнуть узкие застёжки на куртке, правильно закрепить пояс. Её пальцы, тонкие и уверенные, работали быстро. А потом она встала за его спиной и осторожно собрала его длинные чёрные волосы. Она переплетала пряди так, будто трогала драгоценность, а не живое существо. Пальцы легко скользили, вытягивали, закручивали, вплетали. Получилась сложная, плотная коса, падающая почти до поясницы. — Вас научат вплетать в волосы стальные нити, милорд, — тихо сказала она, отступая на шаг. — Когда придёт время. Они превращаются в оружие… и никто не ожидает удара с такой стороны. Тарр коснулся косы ладонью. Она была тяжёлой. Живой. И — странно — ему понравилось. Когда он вышел на улицу, Каэл уже ждал, облокотившись на колонну. Он окинул Тарра взглядом — долгим, внимательным, и его губы дрогнули в широкой, довольной усмешке. — Ну вот теперь, — произнёс он, хмыкнув, — ты уже похож на демона. Голос звучал так, будто он гордится результатом лично. Каэл кивнул ему, разворачиваясь: — Пошли. Ты голоден. Я тоже. Мы поедим — и я отвечу на все твои вопросы, Тарр. И впервые юный демон почувствовал, что идёт рядом не просто с сильным существом… а с тем, кто уже начал считать его своим. Трактир «У Костяного Копыта» был слышен задолго до того, как они подошли. Изнутри шёл густой запах жареного мяса, дыма, крови и пряностей, от которых у Тарра моментально свело живот голодом. Дверь представляла собой что-то вроде панциря огромного зверя — чешуйчатая, тяжёлая. Каэл толкнул её плечом, и она со скрипом распахнулась. Тарр не был готов к тому, что увидит внутри. Зал был огромным, освещённым жаровнями и магическими факелами. По деревянным столам ходили обслуживающие демоны — у кого хвост с кисточкой, у кого рога в форме спиралей, у кого крылья сложены, как у летучей мыши. Смех. Крики. Звон оружия, которым стучали по столам. Чуть выше — деревянные помосты, на которых танцевали инкубы и суккубы, меняя облики под желания посетителей. Запах… был убийственным для голодного. Каэл повёл Тарра к столу в углу, за которым обычно сидели те, кого лучше не трогать. — Садись, — буркнул он. Тарр сел, с любопытством осматривая зал. Голоса вокруг звучали на разных демонических наречиях, но общий смысл он улавливал — сила, сделки, охота, сплетни о князьях. Каэл щёлкнул пальцами, и к ним подбежал худощавый демонический официант. — Два куска огненной ящерицы. Печень гаргульи. И кувшин черной крови, — приказал Каэл. — И принеси ему то, что едят молодые, чтобы он не отравился, — добавил он, кивнув на Тарра. Официант юркнул прочь, спеша исполнить заказ. Вернувшись за считанные минуты, Тарр даже не успел все рассмотреть, когда всё принесли, Тарр почувствовал, что слюна просто заполняет рот. Жареная огненная ящерица источала аромат, напоминающий смесь баранины, драконьего мяса и углей. Печень гаргульи была плотная, тёмная, как сгусток ночи. А кувшин с кровью… был тёплым. Тарр ел — быстро, жадно, не замечая, что пальцы дрожат. Каэл смотрел, опершись щекой на кулак, с видом добродушного волка, наблюдающего за аппетитом щенка. — Ты с Тропы недавно, это видно, — сказал он наконец. Тарр остановился, подняв взгляд. — Я не понимаю… почему все хотят меня убить? Каэл усмехнулся. — Потому что от тебя пахнет силой, мелкий. Живой силой. Ты не слабак, пришедший умирать на Тропу. Ты вышел с неё. И быстро. Демоны, родившиеся здесь, чувствуют такие вещи. Сила — это еда. Её или берут, или теряют. Тут так. Тарр нахмурился. — Они думали, что я лёгкая добыча? — Ага. А получили — смерть, — ухмыльнулся старший демон. — Ты же не заметил? Ты стал двигаться как демон. И смотреть как демон. Поэтому и в город тебя пустили без вопросов: местные уже поняли, что ты не падаль. Тарр перевёл взгляд на свои руки. Они дрожали не от страха — от предвкушения. — Каэл… я теперь действительно демон? Старший демон наклонился ближе, серьёзнея. — Демон — это не рога. Не крылья. Не хвост. Демон — это душа, которая прошла Тропу, пережила распад, убила и съела достаточно, чтобы стать самостоятельной сущностью. Ты — Тарр. Ты не человек, и не тварь. Ты — молодая демоническая душа, которая ещё растёт. Он постучал когтем по его груди. — Внутри тебя — огонь. Когда он станет слишком велик… появятся рога. Потом хвост. Потом крылья. Всё по порядку. Тарр выдохнул. Горячо. Слишком горячо. Каэл откинулся назад, взял кубок и хмуро сказал: — Сейчас мы на шестом круге. Это место живое — города растут, исчезают. Но здесь безопаснее, чем внизу. — А выше? — Выше живут те, кто сильнее нас с тобой. Сильнее меня, — хмыкнул Каэл. — А на самом верху — князья. Сейчас их одиннадцать. Их имена лучше не называть без причины. Тарр наклонился чуть вперёд: — Ты говорил, что сделаешь меня сильным. Каэл улыбнулся — широкой, хищной улыбкой. — Сделаю. Но сначала ты должен научиться не только убивать, но и выживать. В Инферно сила без разума — как меч без рукояти. Режет самого владельца. Он подался вперёд и заговорил тише: — А ещё… я хочу увидеть, что из тебя выйдет, мелкий. Такие, как ты, рождаются редко. Очень редко. Каэл увёл его из города уже на следующий день. Без предупреждений, без объяснений — просто взял за плечо, сжал, будто проверяя, выдержит ли, и шагнул в открытый портал. С этого шага началось то, что позже Тарр сможет назвать лишь одним словом: время. Не дни. Не годы. Столетия. В Инферно время текло иначе — неравномерно, урывками, ломаясь, закручиваясь спиралями. Иногда сутки могли длиться две недели. Иногда век сжимался в один сон. Каэл учил его как прятать силу. Как раскрывать её. Как сражаться, не теряя себя в ярости. Как чувствовать трещины между кругами. Как управлять своим телом, когда оно меняется. Как удерживать голод, чтобы он не сжёг рассудок. Как убивать не только ради выживания, но ради власти. Он учил его двигаться в пустынях нижних кругов. Прыгать над расселинами верхних. Разговаривать с магией, как с живым существом. Время текло странно: Тарр мог проснуться молодым — и заснуть от усталости в боевом облике, в котором не было ничего человеческого. Мог провести час с мечом — и понять, что клинок не меняется, но меняется он сам. Каэл был жесток, но честен. Разрушал его — и собирал заново. Иногда убивал его… чтобы вернуть. Иногда спасал… чтобы затем столкнуть в бездну. Они переживали бурю песков, в которой растворялись демонические города. Сражались с тварями, чьи имена запрещено произносить. Бродили по кругам, которые существовали только в промежутках между снами. Тарр рос. Сила внутри него сгущалась, как расплавленное золото. Тело менялось — становилось тем, что могло выжить даже на пепельных равнинах. Каэл лишь хмыкал: — Хороший. Толковый. Доживёшь до тысячи — сам кого-нибудь будешь учить. Каэл однажды посмотрел на него так, как смотрят не на ученика, а на равного. — Хватит, — сказал он. — Дальше дорога твоя. И пространство развернулось вокруг них так же внезапно, как в тот первый день. Но теперь Тарр стоял не юным демоном, вышедшим с Тропы. А тем, кто прошёл через века огня и пепла. Тем, чьё имя уже знали некоторые круги. Тем, кто больше не был тенью былого человека. Каэл хлопнул его по плечу — тяжело, почти по-отечески. — Иди. Мир сам найдёт тебе врагов, союзников и смысл.