Звериная любовь Гарри Поттера

Живот Гарри раздулся, словно перезревший плод, напичканный шевелящейся жизнью. Под кожей чувствовалась не просто тяжесть – копошились, толкались друг о друга мириады паучьих яиц. Каждое движение отдавалось сладострастным шелестом кокона о кокон, каждый толчок – щекотливым трепетом предвкушения. Ладонь, скользящая по неестественно огромному, вздувшемуся животу, пробуждала ощущение тысяч крошечных сердец, пульсирующих в унисон под тонкой оболочкой. Сотни, тысячи будущих пауков словно приветствовали его прикосновение, вызывая волну мурашек и странного, извращенного восторга. И на лице Гарри расцветала нежная, почти блаженная улыбка. Он чувствовал приближение часа, когда они вырвутся из плена, являя себя миру, заточенному внутри него. Гарри станет колыбелью для легиона паучат, живым инкубатором для роящихся созданий, и эта мысль вырывала из его груди стон – стон ужаса и… странной, извращенной гордости. Наконец, час пробил. «Вот оно», – пронеслось у Гарри в голове, и из груди вырвался слабый стон. Казалось, внутри, словно в коконах, трескаются тысячи крошечных паучьих яиц. Он рухнул на холодные каменные плиты заброшенной хижины, ноги раскинуты – будто приглашая мир на самое невероятное представление. Роды. Дрожь била его – смесь изнеможения и странного, почти болезненного возбуждения. Он чувствовал, как целая армия паучьего потомства устремилась вниз живота, ощущая, как расширяется податливая плоть, и невольно простонал. Первый паучок начал свой мучительный путь через узкий проход, крошечные лапки царапали нежную кожу, тельце первенца с усилием проталкивалось наружу. Гарри закричал, и первая волна спермы окатила его живот. Паучок выскользнул наружу и, дрожа, пополз вверх по телу. А следом, один за другим, хлынул поток – сотни паучат, вырывающихся из него. Гарри стонал от эйфории, и оргазм накатывал волнами, одна за другой. Десятки тысяч крошечных созданий выскользнули в этот мир. Маленькие паучки, размером не больше абрикоса, мерцали в полумраке странным, неземным светом. Они карабкались по его груди и животу, жадно поглощая сперму, покрывавшую тело от перевозбуждения, исследуя свой новый мир. Сердце Гарри наполнялось чувством выполненного долга и странной, нежной любви. В хижине царила сырость, пахло плесенью, но Гарри не обращал внимания. Важно было лишь тепло, исходящее от его новорожденных детей. Он гладил их нежные хитиновые волоски, восхищаясь мягкостью и тем, как крепко они прижимались к нему. Они принадлежали ему, эти крошечные существа, выношенные в его теле, и он был готов на все, чтобы защитить их. Гарри блаженно прикрыл глаза, позволяя своим новорожденным отпрыскам облепить себя. Крохотные лапки щекотали кожу, и волна нежности накрывала с головой. Странное, противоестественное чувство, но в то же время в нём была какая-то первобытная, нерушимая связь. Вдруг один из паучков, самый крошечный, забрался на лицо и коснулся губ. Гарри открыл глаза и увидел, как малыш смотрит на него с нежностью. Сердце затрепетало от любви, и он понял, что готов на всё ради этих маленьких созданий. Он их отец, их защитник, их творец. И он сделает всё, чтобы они выжили. Поднявшись с каменного пола, чувствуя, как паучки цепляются за кожу, совершенно голый, он вышел из хижины, вступая в новый мир. Мир, который он должен показать своим детям. Мир, который им предстоит завоевать.