Лишь бы мы проснулись в одной постели

— У меня для тебя кое-что есть, — это первое, что ты слышишь, когда входишь в вашу квартиру, мечтая переодеться в пижаму и свернуться калачиком рядом со своим парнем. Ты ставишь сумку на пол, прежде чем повернуться к нему, приподняв бровь, но его лицо не выдает ничего, кроме восторженного веселья в глазах. Минхо сидит на диване, являя собой идеальную картину расслабленности, сгорбившись и широко расставив ноги. Перед ним на журнальном столике лежит белая коробка, перевязанная блестящей лентой, и легкая дрожь его рук, когда он указывает на нее, выдает то, что он пытается скрыть. Мин нервничает. Ты робко подходишь к коробке, осторожно сдвигаешь ленту и снимаешь крышку. Когда ты отодвигаешь тонкую папиросную бумагу, ты ахаешь, а твоё сердце замирает. В коробке лежит черный корсет, кружевной, с очерченными ребрами, с блестящими черными лентами спереди и сзади, со свисающими на концах завязками. — Детка, — выдыхаешь ты, проводя кончиком пальца по лифу. — Для меня? — Нет, для меня, — усмехается Минхо, нежно улыбаясь. — Конечно, для тебя. Я видел, как ты недавно смотрела корсеты на компьютере, так что… я купил. Тебе нравится? — Может быть, я искала тебе. Думаю, ты будешь выглядеть сексуально в этом, — дразнишь ты, подражая его улыбке и смягчая голос. — Мне нравится, Мин. — Сегодня нам это не нужно. Я просто хотел отдать его тебе, как только он пришел, — говорит он, и его тревога отступает, уступая место удовлетворенности твоей реакцией. — Хорошо, потому что сегодня вечером я хочу обнимать тебя, пока твои конечности не онемеют — О, детка, меньше слов, больше дела. *** Тебе требуется две недели, чтобы наконец надеть корсет, ерзая в материале и неуклюже завязывая ленты сзади. Ты оставляешь те, что спереди, развязанными, затянутыми без узла — ты уверена, Минхо бы сам захотел это сделать. Ты выбрала день, когда ты знаешь, что он вернется домой с желанием снять напряжение. Минхо на встрече с какими-то высокопоставленными лицами, с которыми, как ты знаешь, он не в ладах, и все твое тело дрожит в предвкушении, когда ты думаешь о том, как сейчас, его челюсть сжимается от гнева, когда он едет домой. Ты станешь для него идеальным средством, чтобы отдохнуть сегодня, ты в этом уверена. На тебе простые черные хлопковые трусы, зная, что Минхо сегодня не обратит внимания ни на что, кроме сетки и кружева, которые прилегают к твоей коже. Ты надеваешь простое черное колье с металлической буквой «Д», — подарок, который он подарил тебе на прошлое Рождество, которым ты дорожишь и надеваешь только по особым случаям. Тебе кажется, что сегодня достаточно особенное событие. Твоё сердце колотится, когда ты слышишь, как его ключ поворачивается в замке входной двери. — Детка, ты не поверишь, какой у меня был день… — начинает Минхо, и жалоба замирает на его губах, когда он осматривает тебя, рассматривает то, во что ты одета, только для него. У него слегка отвисает челюсть, когда он пинком захлопывает дверь, роняя ключи на пол вместо того, чтобы аккуратно убрать их на тумбочку, как обычно делает. — Ну-ка, что тут у нас? — мурлычет он, направляясь к тебе. Ты краснеешь под его пристальным взглядом, твое тело дрожит, когда он медленно приближается к тебе. — Хотела сделать для тебя что-то особенное, Мин, — говоришь ты, и голос твой немного дрожит, неуверенность, которую ты никак не можешь подавить, подступает к горлу. Ему вообще нравится? Конечно, он купил этот корсет для тебя, но что, если это была шутка? Ты ахаешь, когда Минхо наконец кладет руки тебе на талию, кончики пальцев слегка впиваются в кожу, а его мягкие губы целуют твою скулу. — В спальню, немедленно, — говорит он жестким и властным голосом, возбуждение сочится из него, словно мед. Будто в ту секунду, когда он увидел тебя, в его мозгу щелкнул переключатель, и это именно то, чего ты хотела. Ты спешишь встать посреди вашей спальни, перед кроватью, зная, что он, вероятно, хочет, чтобы ты встала на матрас на четвереньки, но пока ты не хочешь ему поддаваться — Минхо любит саму игру так же сильно, как и секс. Ты не можешь сдержать предвкушение, которое поднимается в твоей груди, посылая волны возбуждения по всему телу, пока ты ждешь его. Мин входит через несколько минут, воротник его рубашки расстегнут, демонстрируя его четко очерченные ключицы и шею. Он снимает ремень, пряжка звенит в тишине комнаты, и на секунду тебе кажется, что он собирается сковать твои запястья, но он отшвыривает его в сторону. — И что мой котенок делает? — мурлычет он, цокая языком и успокаивающе зарываясь пальцами в твои волосы, прежде чем резко их дернуть. Ты поднимаешь голову, давая ему возможность слегка обхватить рукой твое горло. Его рука впивается металлом ошейника в кожу, и на секунду ты не можешь дышать. — Ты знаешь, где твое место. Он ведёт тебя назад и грубо толкает, твои колени подгибаются, ударяясь о край кровати, а дыхание перехватывает, когда твое тело падает на матрас. Он не тратит времени, стягивая с себя штаны и боксеры, небрежно бросая их на пол. Минхо ложится рядом с тобой. Его пальцы ныряют под резинку твоего нижнего белья, и он наконец захватывает твои губы в жарком поцелуе, сплошь зубы и язык, грязном и восхитительном. Мин скользит рукой тебе в трусики, его теплая ладонь посылает новую волну возбуждения по всему твоему телу. Он играет с тобой своими пальцами, скользя по твоим складкам и идеально прикасаясь к клитору, искры летят по позвоночнику, когда ты стонешь ему в рот. Он не удосуживается снять трусики, его рука яростно движется под ними, и от этого жар, кипящий в тебе, становится еще сильнее. Он прерывает поцелуй, когда ты начинаешь задыхаться, не в силах сдержаться, поскольку твой оргазм быстро приближается. Ты цепляешься за его руку изо всех сил, отчаянно прижимаясь к его ладони и тихонько поскуливаешь каждый раз, когда Минхо надавливает сильнее. — Мин, — выдыхаешь ты, слова едва слетают с твоих распухших губ. Ты уже в бреду, а он еще даже ничего не сделал. — Мин, пожалуйста. — О, детка, — говорит он, и тошнотворное удовлетворение пронзает твою душу, когда ты понимаешь, что его дыхание такое же тяжёлое, как у тебя. — Ты завернула себя в милый, красивый подарок для меня. Дай-ка я тебя как следует раскрою. С этими словами он погружает три пальца в тебя, ты более чем мокрая, чтобы они легко проскользнули внутрь. Ты сжимаешься вокруг них, стонешь, высоко и прерывисто, каждый толчок и движение его руки выбивают из тебя жадный звук. Твои глаза закатываются, а узел внизу живота затягивается все сильнее и сильнее, пока… Минхо полностью убирает руку, позволяя тебе снова откинуться на матрас, сжимая в кулаках пустоту и задыхаясь от рыданий. — Моя кошечка была такой хорошей, правда? — говорит он бархатным голосом, шепча тебе на ухо. Он одним быстрым движением стягивает с тебя нижнее белье, оставляя тебя открытой и обнаженной перед ним. — Она заслуживает награды, хм? — Да, да, я хорошая, — лепечешь ты, не в силах выйти из оцепенения, в которое он тебя ввел, заставив смущаться того, в какое отчаяние ты впала всего за несколько минут. — Твоя кошечка очень хорошо себя вела. — Вся для меня, — говорит Мин, проводя головкой члена по твоим складкам, и его ухмылка становится шире, когда ты подпрыгиваешь, когда он делает лёгкий толчок бедрами. — Правда, детка? Мой идеальный маленький котенок, туго завернутый, вся для меня? Ты кричишь, когда он наконец входит в тебя, одним уверенным толчком. Он идеально заполняет тебя, как будто он был создан только для тебя. Или ты была создана только для него. Его руки пробегаются вверх-вниз по корсету, пальцы играют с жёсткими рёбрами, пока он неспеша входит и выходит из тебя. — Минхо, — скулишь ты, нижняя губа дрожит, ноги дрожат, ты отчаянно хочешь, чтобы Минхо пошевелился, сделал что-нибудь, хоть что-нибудь. — Еще. — Хочешь ещё? — спрашивает он, резко толкаясь, выбивая воздух из твоего горла, пока ты задыхаешься от рыданий. Ты киваешь, несколько слезинок вырываются из глаз, когда он наконец задает резкий ритм, его волосы слипаются на лбу от пота; Минхо так же отчаянно нуждается в тебе, как и ты в нем. Он врезается в тебя снова и снова, сила его бедер синхронно двигает твое тело. Каждый толчок посылает фейерверк искр по позвоночнику, взрываясь перед глазами. Ты собираешь в кулак завязки корсета и неуклюже прижимаешь их к его ладони: — Потяни, — выдыхаешь ты, мысли недостаточно связны, чтобы сказать что-то еще. Он сбивается с ритма от удивления, а затем Минхо полностью останавливается, тяжело дыша. — Ты уверена? — спрашивает он, и его глаза широко раскрыты от любопытства. Ты энергично киваешь, у тебя кружится голова, особенно когда он возобновляет свои движения с новой силой. Минхо обматывает ленты вокруг своего запястья, сжимая кулаки, прежде чем резко и сильно потянуть. Ты чувствуешь, как твои лёгкие сжимаются, дыхание застревает в горле, а сердцебиение громко отдается в ушах. Ты никогда раньше не делала ничего подобного, никаких игр с дыханием, кроме его тяжелой руки, которая слегка сжимала твое горло, но никогда не настолько сильно, чтобы лишить тебя способности дышать. Ты даже не осознаешь, что кончаешь, пока это не накрывает тебя всей массой, крещендо волн накатывает на тебя, оставляя тебя оттраханной и ошеломленной удовольствием. Минхо отпускает ленты, твое дыхание стремительно возвращается в легкие, пока он ведет тебя через оргазм, одна рука движется, поглаживая круги по клитору, а другая скользит по талии. Его собственное дыхание вырывается короткими рывками, он близок к разрядке, но ты слишком ошеломлена, чтобы заметить, как Минхо изливается внутрь тебя. У тебя кружится голова, ты в лучшем смысле легкомысленна, и ты почти не скулишь, когда он выходит из тебя. Мин оставляет несколько нежных поцелуев на твоих губах, лбу, щеке, но ты все равно издаешь печальный звук, когда он уходит, чтобы принести полотенце. Когда твое дыхание возвращается, оно все еще поверхностное, стесненное ребрами корсета, и это никак не помогает твоему головокружению. Минхо нежно дергает за завязки, ослабляя их и помогая тебе сесть, чтобы стянуть корсет через голову. Он укладывает тебя обратно, массируя вмятины, которые жесткие края оставили на твоей коже. Ты вздыхаешь, позволяя ему обнять тебя и кладешь голову ему на грудь. — Ты всегда так заботишься обо мне, — бормочет Минхо, рисуя ленивые узоры на твоей голой коже. — Твои подарки всегда самые лучшие, моя красавица.