Гарри Слизеринец и незаметная война

      Было так непривычно идти по полностью пустому Хогвартсу.       Слизеринская гостиная встретила Гарри оглушительной тишиной. Не было привычного шума однокурсников и других студентов факультета, и только проплывавшие мимо окон гостиной подводные создания были единственным признаком жизни в этом месте. Гарри быстро закинул свои вещи в пустую и девственно чистую спальню; со смешанными чувствами он направился к выходу. С одной стороны, всё-таки было приятно и интересно вернуться в любимую школу, с другой, было грустно быть здесь одному, без Сириуса, без друзей, да и похороны тётушки и ругань с дядей Верноном оставили тяжёлый осадок. Хотя Дадли вроде оказался ничего, как будто пережитое очень серьёзно поломало его и вышибло из его привычного мирка избалованности и спеси. Гарри подумал, что, возможно, с кузеном можно будет наладить отношения. Впрочем, обо всём этом можно будет подумать потом, а сейчас его ждал Снегг, и Гарри, в последний раз поправив галстук и безуспешно попытавшись пригладить непослушную чёлку, скользнул за дверь гостиной и зашагал по подземельям к кабинету декана, слушая раздающееся в тишине гулкое эхо своих шагов.       — Добрый день, мой юный друг.       Гарри вздрогнул: прямо над ним нависал Кровавый Барон, призрак Слизерина.       — Здравствуй, Барон, — улыбнулся Гарри: с этим привидением, несмотря на его устрашающий вид, у него были связаны только хорошие воспоминания. — Ты нечасто снисходишь до наших коридоров.       — Да, мне больше по душе размышления о вечном в более уединённых местах, — кивнул Барон. — Но я не мог пропустить первое за много лет появление студента в этих стенах во время летних каникул.       — Да, я наказан, — вздохнул Гарри. — И вполне заслуженно, чего уж там. Профессор Дамблдор был так любезен, что вместо штрафных баллов, отработок по выходным или исключения велел мне поработать здесь в летнее время.       — Смирение в принятии заслуженного — хорошая черта, — кивнул Барон. — Иным этому надо учиться всю жизнь, а кое-кому и того дольше... — взгляд призрака затуманился, он посмотрел куда-то в сторону, задумавшись о своём. — Да, профессор Снегг уже в своём кабинете и ждёт тебя. Между прочим, если мне не изменяет память, при профессоре Дамблдоре ещё не было такого, чтобы студент был в этих стенах летом. При профессоре Диппете... Кстати, помню, да. Рубеус Хагрид.       — Хагрид, — Гарри расплылся в улыбке: по крайней мере одного друга он в Хогвартсе точно встретит!       — Когда его исключили по обвинению в открытии Тайной комнаты, профессор Дамблдор убедил директора Диппета, и Хагрид остался в Хогвартсе. Он стал учиться на лесничего — это всегда было его призванием, — жуткий слизеринский призрак неожиданно тепло улыбнулся. — А вот Реддлу так и не позволили остаться в школе... каждый год он ехал в этот ужасный сиротский магловский приют. Как же его там обижали... Да. Жизнь порой несправедлива.       — Да уж, — Гарри не стал говорить, что Том Реддл и Лорд Волан-де-Морт — это один и тот же человек. Очевидно, Барон запомнил Реддла талантливым слизеринским старостой и не подозревал о том, что скрывалось за этой личиной. В своё время портет матери Сириуса тоже отзывался о Реддле как о студенте весьма тепло; судя по всему, юный Волан-де-Морт умел быть обаятельным...       — Тебе следует поторопиться. Профессор Снегг не любит опозданий, — голос Барона заставил Гарри вздрогнуть, выведя его из раздумий.       — Да... рад был увидеться, Барон!       Гарри осторожно постучался в дверь, бросив беглый взгляд на часы — кажется, он как раз вовремя. Дождавшись приглашения, он вошёл в кабинет и предстал перед сидящим за столом профессором Снеггом, мрачно сверлящим его своими тёмными глазами.       — Добрый день, профессор Снегг, — осторожно сказал Гарри.       — Виделись уже, — махнул рукой зельевар. — Садитесь, Поттер.       Гарри послушно опустился на стул.       — Профессор Дамблдор считает, что Ваше наказание, Поттер, должно быть весьма необычным и включать в себя не только отработку, но и обучение вещам, которые, как он полагает, могут Вам понадобиться в обозримом будущем.       Гарри молча слушал: он уже прекрасно успел усвоить, что Снегг не терпит непрошеных комментариев. Все вопросы можно будет задать после.       — И поэтому Ваше наказание, Поттер, будет разбито на две составляющие, и Вам следует проявить к обеим одинаковое усердие, — сказал Снегг. — Не буду устраивать дешёвый спектакль и начну сразу с неприятного, но полезного для школы дела. Вы подойдёте к мистеру Филчу, он уже предупреждён о Вашем визите и должен всё подготовить. Вам выдадут картотеку нарушений. Вы перепишете карточки, на которых зафиксированы нарушения, совершённые Вашими предшественниками... на большинстве из них выцвели чернила, а то и прошлись мыши, и мистер Филч давно ищет помощника в деле наведения порядка. Заодно Вы ознакомитесь с тем, какие глупости приходили в голову некоторым болванам, обременявшим эти стены своим присутствием, — при этих словах на лице Снегга мелькнуло некое подобие злобной и предвкушающей полуулыбки, как будто он приготовил для Гарри какой-то мерзкий сюрприз, — и какие за это предусмотрены наказания, поскольку, похоже, Вы, Поттер, прониклись преступной мыслью, что школьные правила — это всего лишь игра, а Ваш декан прикроет Вас как слизеринца после любых Ваших безобразий.       Очень хотелось или возразить, или извиниться, но Гарри подавил рвущиеся изо рта слова: будет только хуже.       — Итак, Поттер, Вы приступите к этому заданию после обеда. Выполнять его будете каждый день, кроме дней визитов в Хогсмид, право на которые сохранено за Вами по настоянию директора и с моего согласия, причину которого Вы сейчас узнаете. У Вас есть вопросы?       — Нет, сэр, — вздохнул Гарри. — Ходить к мистеру Филчу. Переписать испорченные карточки с нарушениями. Начать сегодня после обеда.       — Ну вот, как славно, когда Вы можете быть настолько понятливым, — сказал Снегг ядовито-бархатным голосом. — У меня не будет времени постоянно торчать здесь. Я буду наведываться в школу примерно раз в неделю, и каждый раз мы с Вами будем встречаться для второй части наказания, которую я, по правде, считаю совершенно не заслуженным Вами подарком. О моём приезде Вам будет сообщать мистер Филч, и Вам надлежит по его указанию немедленно следовать ко мне, чтобы не тратить моё и Ваше драгоценное время, Вам это понятно, Поттер?       — Да, сэр, — сказал Гарри. — А чем мы с Вами будем заниматься?       Снегг устремил на Гарри пристальный взгляд.       — Вы уже имеете некоторое представление об окклюменции, верно, Поттер?       Гарри осторожно кивнул.       — Первоначальной идеей было детальное обучение Вас этому искусству, но в связи с инициативой Вашей подруги мисс Фарли мы с директором решили, что будет лучше, если учить Вас будет она. Для этого можно будет употребить походы в Хогсмид... Я с ней имел разговор на эту тему и заодно проверил: она действительно достаточно хорошо овладела легилименцией и вполне может Вас обучать, не подвергая риску Ваши умственные способности.       Гарри против воли начал улыбаться, подумав о предстоящих встречах с Джеммой.       — Ну вот сколько счастья, — желчно сказал Снегг. — Не переживайте, Поттер, я взял с мисс Фарли слово, что после её занятий Вы пожалеете, что не занимаетесь со мной. Впрочем, раз уж мы с Вами не будем заниматься окклюменцией, профессор Дамблдор считает, что Вы бы могли поучиться некоторым другим вещам. Помните об одном тёмном заклинании, которое Вы применили с относительным успехом год назад?       — Адское пламя? Сэр.       Снегг кивнул.       — Вы научитесь его останавливать. Директор считает, что такое знание Вам столь же необходимо, как и знание окклюменции.       — Сэр, — Гарри почувствовал, что больше не может сдерживать любопытство: его будут учить сильной магии, в том числе и тёмной! — Я очень благодарен и буду рад учиться, но интересно... почему именно я?       — А Вы сами как думаете? — усмехнулся Снегг.       — Волан-де-Морт?       — Не произносите имя Тёмного Лорда, — скривился зельевар. — Да. В свете произошедших событий встаёт вопрос борьбы с ним и сохранения Вашей бесценной жизни. Думаю, Вы и сами понимаете, зачем Вам окклюменция?       — Джемма мне говорила, что это в принципе нужный навык. И объясняла пару техник. Ну там постоянно думать об отвлечённых мыслях... я приучился вспоминать объявления диктора в магловском метро.       — Да, в свете Ваших постоянных видений с Тёмным Лордом директор считает, что у вас двоих имеется некая ментальная связь. Возможно, Вы считаете, что эта связь полезна... ведь с её помощью Вы узнали о возрождении Тёмного Лорда... но я Вас уверяю, Поттер, рано или поздно об этой связи узнает и он. А как только это произойдёт, он непременно этим воспользуется, и молитесь, чтобы эта связь была использована просто для слежки за нами. Так что не будете стараться у мисс Фарли — будете заниматься окклюменцией весь остаток лета у меня.       — Да, сэр, — мрачно вздохнул Гарри: он рассчитывал, что всё-таки его наказание не продлится все каникулы.       — Профессор Дамблдор считает, что известное Вам заклинание Адского пламени может оказаться для Вас полезным в противостоянии с Тёмным Лордом, а кроме того, он выразил уверенность, что Вы будете его применять вне зависимости от его и моей точки зрения. Вы же просто обожаете всегда всё делать по-своему, — желчно сказал зельевар. — И как Вы уже успели убедиться, если Адское пламя не останавливать, то его применение в большинстве случаев не приведёт ни к чему, кроме Вашей же смерти. Поэтому прямо сейчас следуйте за мной: мы будем практиковаться и изучать это заклинание. И имейте в виду, Ваше наказание будет длиться до тех пор, пока Вы не овладеете его остановкой.       Прежде чем Гарри успел что-то спросить, Снегг сорвался с места и зашагал прочь из кабинета; его чёрная мантия развевалась на ветру, делая профессора похожим на гигантскую летучую мышь. Гарри поспешил за Снеггом. Вопросы роем вились в его голове, но сейчас он был сосредоточен на том, чтобы не отстать от грозного зельевара. Спустя пару-тройку лестниц Гарри с удивлением обнаружил, что они пришли к кабинету Защиты от Тёмных Искусств.       — Заходите, Поттер.       Гарри вошёл внутрь, растерянно озираясь. При каждом из профессоров этот кабинет носил отпечаток его личности. При Квиррелле он весь пропах чесноком; при Локонсе со всех стен студентов встречали портреты белозубого красавца. При Люпине это были по большей части всякие тёмные создания и наглядные картинки с основными опасностями, с которыми может встретиться волшебник; профессор Грюм же был просто помешан на детекторах чёрной магии. Сейчас Грюм уже покинул Хогвартс — Дамблдор смог уговорить старого мракоборца только на год этой работы. Поэтому кабинет был пустым. Гарри с интересом подумал, кто же будет следующим профессором Защиты. Может быть, вернётся Люпин? Но тут его внимание привлекло ощущение, что кабинет напитан магией. Казалось, воздух словно дрожал от напряжения.       — Ага, вижу, что Вы заметили кое-что необычное, — в глазах Снегга мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Как Вы понимаете, заклинание Адского пламени обладает крайней разрушительной силой. Поэтому я взял на себя труд принять некоторые меры по защите этого многострадального кабинета.       — Протего хоррибилис? — Гарри решил блеснуть знаниями, вспомнив заклинание, с помощью которого секунданты воздвигли барьер на их дуэли с Селвин.       — Ну, по крайней мере опыт дуэли Вас чему-то научил, — усмехнулся Снегг. — Не только оно. Упомянутое Вами заклинание — это стандартный барьер против большинства заклинаний, но сильную тёмную магию оно не удержит, во всяком случае, в обычном исполнении. Впрочем, я сейчас не буду рассказывать о том, как именно я создавал этот барьер, потому что это действительно сложно. Это намного сложнее, Поттер, чем научиться останавливать Адское пламя, и поэтому Вы сейчас сосредоточитесь именно на этой задаче. Поверьте, Вы скорее сможете его остановить, чем защититься от него.       Гарри с интересом смотрел на профессора. Конечно, Снегг всегда был желчным и неприятным, конечно, его, Гарри, взаимоотношения со Снеггом были особенно непростыми в силу вражды Снегга с его отцом и крёстным... но сейчас профессора было не узнать. При всей своей раздражительности Снегг выглядел реально увлечённым — кажется, разговор на эту тему доставлял ему искреннее удовольствие. Гарри вспомнил слухи о том, что Снегг давно мечтает о должности преподавателя Защиты от Тёмных Искусств. Верилось с трудом, всё-таки Снегг был уж очень хорош как зельевар... но, возможно, доля правды в этом была и Снегг действительно очень любит этот предмет? Если так, есть шанс, что предстоящие занятия-наказания станут весьма интересными и даже почти приятными.       — Прежде чем Вы достанете палочку и начнёте практиковаться, Поттер, Вы выслушаете мой инструктаж, — сказал Снегг.       Гарри внимательно смотрел на преподавателя.       — Профессор Дамблдор считает — и я с ним совершенно согласен — что Вам не следует применять это заклинание. Если Вам заблагорассудится это делать, вряд ли Вас можно будет остановить, — Снегг поджал губы. — Но, во всяком случае, мы не будем Вас практиковать в применении этого заклинания. Умение его останавливать будет элементом Вашей безопасности, Поттер, а не приглашением запускать Адское пламя по поводу и без оного.       Снегг выдержал паузу.       — Поэтому, Поттер, Вы не будете вызывать Адское пламя на этих занятиях. Это буду делать я. Вашей задачей будет потушить пламя.       — Сэр, — осторожно сказал Гарри, — но раз уж Вы с профессором Дамблдором считаете, что я его применю... не логичнее бы мне делать и это как следует?       — «Как следует» и Вы, Поттер — понятия бесконечно далёкие, — Снегг не удержался-таки от шпильки. — У меня очень мало желания в экстренном порядке останавливать то, что Вы кое-как наколдуете и выпустите из-под контроля. Если Вы думаете, что в тот раз это было легко, то Вы ошибаетесь. Поэтому мы будем останавливать моё пламя — полностью мной контролируемое. Также я смогу регулировать его степень свободы, что позволит постепенно усложнять Вашу задачу. И теперь, Поттер, мы переходим к теории.       Гарри хотел было возразить, но по взгляду профессора понял, что лимит на вопросы исчерпан.       — Адское пламя питается негативными эмоциями. В основном гневом, ненавистью, желанием убивать и причинять вред.       «Не сомневаюсь, у Вас с этими эмоциями проблем нет, профессор», — Гарри не удержался от ехидной мысли, но, конечно, ему хватало ума её не озвучивать.       — Скажете, что это как раз то, что мне идеально подходит? — Снегг неожиданно криво усмехнулся, как-то скорее дразняще, чем злобно. — Бросьте, Поттер, окклюмент из Вас пока что никакой, у Вас все эмоции на лице... Я не буду спорить. Я обладаю некоторыми познаниями в тёмной магии и, разумеется, знаком с сопровождающими её техниками. Вы мне в прошлом году сдавали эссе о разрушительном влиянии Тёмных искусств на того, кто их практикует. Расскажите, чем на практике отличается Адское пламя от самого обычного Инсендио, почему оно эффективнее и почему оно так популярно... в определённых кругах?       — Ну, Адское пламя нельзя просто затушить водой или тряпкой... — начал Гарри.       Снегг слегка кивнул, предоставляя Гарри возможность продолжить свою мысль.       — Оно питается отрицательной энергией души, вот в чём штука. Поэтому, пользуясь энергией мага, оно преодолевает преграды.       — Верно, — одобрительно сказал Снегг. — Таким образом, Вам недостаточно просто материальной преграды или просто произнесённого контрзаклинания. Как Вы считаете, каким образом должно гаситься пламя, питающееся энергией души вызвавшего его чародея?       Гарри задумался. Снегг любил глубокое понимание и хотел, чтобы студенты доходили до знаний своей головой — и сейчас Гарри был готов оценить этот подход, ему действительно было интересно. Так, пламя питается энергией мага? Значит, надо...       — Вырубить или убить заклинающего.       Снегг сощурился и пристально посмотрел на Гарри.       — Поттер, Вы не забыли, что заклинающим являетесь Вы же сами? Хотите совершить самоубийство?       Гарри хлопнул себя по лбу.       — И тем не менее в Вашем ответе есть логика. Действительно, после прекращения подпитки Адское пламя погаснет — но далеко не сразу. Даже после смерти человека его душа остаётся невредимой и способна давать энергию... Впрочем, в принципе, если иметь возможность выждать достаточно большое время, то даже обычное оглушение может остановить это заклинание. И всё же я разочарован, что Ваши мысли пошли именно в этом направлении. В Вас есть определённое понимание, но пока что я не вижу изящества.       Гарри тяжело вздохнул.       — Хотите подумать? — неожиданно любезно предложил Снегг.       — Д... да, сэр, — робко сказал Гарри.       — Так думайте.       Снегг скрестил руки на груди и, казалось, задумался о чём-то своём. Гарри погрузился в размышления. Он вспомнил, как Адское пламя помогло справиться с дементорами... гнев... ненависть... дементоры... вот!       — Патронус! — выпалил Гарри.       — Что? — Снегг поднял брови.       — Я в смысле... идея такая же! — уверенно сказал Гарри. — Это должно быть как борьба с дементорами! Гасить противоположными эмоциями!       — Хорошо, Поттер, — сказал Снегг; Гарри готов был поклясться, что строгий профессор очень доволен. — Вам известна техника вызова Патронуса, так? Люпин говорил мне...       — Да, сэр, надо вспомнить радостное воспоминание...       — Радость, счастье — надёжные союзники в борьбе с дементорами, когда надо сотворить активную, сильную светлую магию; в случае же необходимости остановить такую субстанцию, как Адское пламя, нам скорее подойдёт спокойствие и умиротворение, — сказал Снегг. — Парадоксальным образом это приближает нас к окклюменции, так что наши занятия будут взаимосвязаны с тем, чем Вы будете заниматься с мисс Фарли... Тем не менее в общих чертах Вы уловили идею, Поттер. Вам надлежит сосредоточиться на спокойствии, тишине, подавить в себе эмоции по максимуму. Допускаются светлые эмоции наподобие радости, но никакого негатива. Только умиротворение. Это непросто перед лицом всепожирающего огня и противника, с которым Вы сражаетесь. Я попрошу Вас начать с этого прямо сейчас и для начала постараться забыть о том, что перед Вами стоит самый ненавистный для Вас учитель в этой школе.       Против воли Гарри прыснул: ирония Снегга по мере их погружения в тему становилась всё более и более безобидной! Профессор сделал вид, что не заметил смешка Гарри, и тот вдохнул и выдохнул, постараясь прогнать лишние мысли и вспоминая старого доброго диктора в метро.       — Хорошо, — сказал Снегг. — А теперь достаньте палочку и повторите: Плацабо.       — Плацабо! — воскликнул Гарри, выхватив палочку.       — Что за эмоции? — вспыхнул Снегг. — Только что говорили об этом! Вы не дерётесь с противником, Вы умиротворяете! Ещё раз. Никакого боевого азарта. Сосредоточьтесь и повторите.       Гарри тяжело вдохнул и выдохнул, прогоняя эмоции.       — Плацабо, — сказал он, медленно подняв палочку.       — Уже лучше, — кивнул Снегг. — При этом представьте себе, что окружающее Вас пламя как бы втягивается в палочку, гасится в безбрежном океане Вашего умиротворения. Запомнили? Сосредоточьтесь. Игнис гееннам!       Наученный тренировками с Фарли, Гарри уже привык к такой манере обучения — нападение без предупреждения. И всё же, когда из палочки Снегга с рёвом вырвалось Адское пламя, Гарри изрядно перепугался. Сразу вспомнились вопли умирающих дементоров... попытки Джеммы произносить какие-то заклинания... Сириус и Петтигрю... Нестерпимый жар подбирался к лицу.       — Плацабо! — в панике закричал Гарри, но это не возымело никакого эффекта.       — Отвратительно! — воскликнул Снегг, одним взмахом палочки убирая пламя. — Вы всё позабыли, Поттер? Что это за панические вопли?       — Это было очень страшно! — воскликнул Гарри, тяжело дыша.       — А в реальной ситуации будет намного страшнее! — воскликнул Снегг. — Учитесь, Поттер! Держите себя в руках. Успокойтесь, хорошо? — профессор испытующе посмотрел на Гарри. Тот, нервно сглотнув, кивнул.       — Давайте. На счёт «три». Сосредоточьтесь, Поттер, — уже спокойно сказал зельевар. — Раз... два... три... Игнис гееннам!       Снова рёв пламени. Гарри попятился назад, изо всех сил пытаясь расслабиться и не бояться. Получалось плохо. Гарри стиснул зубы и отошёл ещё, уперевшись в стену. Пламя радостно последовало за ним, принимая форму головы дракона. Неожиданно это напомнило Гарри Хагрида. Он выдохнул и максимально спокойным голосом произнёс:       — Плацабо.       Голова дракона дёрнулась. Её нос словно втянулся в палочку Гарри, обдав руку нестерпимым жаром. Остальной сгусток пламени исчезать не спешил. Жар дохнул Гарри в лицо, и он, позабыв обо всём, издал вопль и побежал прочь, вдоль стены.       — Плацабо! — Снегг остановил пламя и смерил Гарри тяжёлым взглядом. — Чуть лучше — у Вас начало было получаться. Но потом Вы запаниковали.       — Сэр... — жалобно произнёс Гарри, проклиная себя за слабость. — Я... я пытался... но этот огонь... слишком страшно...       — Ваш отец был гриффиндорским смельчаком и удивился бы Вашим словам, — ядовито усмехнулся Снегг. — Да и крёстный.       Гарри стиснул зубы. Только не хватало ругани со Снеггом из-за его отца...       — С другой стороны, Вы демонстрируете великолепную подверженность эмоциям и отсутствие выдержки, что Вас с Вашим отцом очень роднит.       — Я умею быть выдержанным, — произнёс Гарри. — Отца я не знал, но крёстный — тоже.       Снегг скептически хмыкнул, услышав последнюю фразу.       — Так докажите, что умеете быть выдержанным, Поттер. Сосредоточьтесь! Ну же...       Гарри отчаянно попытался выгнать посторонние мысли из головы. В конце концов, да, страшно, но ведь Снегг не даст ему пострадать! Не получится самому — ну опять заклинание остановит профессор. Стоит ли так переживать, если на самом деле он в полной безопасности?       — Игнис гееннам!       Гарри глубоко вздохнул и закрыл глаза, стараясь не думать об обдавшем его жаре. Адское пламя ревело, но Гарри не переставая думал: всё в порядке, всё под контролем, если что, Снегг остановит эту магию.       — Плацабо, — произнёс Гарри, не открывая глаз.       Руку обдало страшным жаром, палочка затряслась. Гарри открыл глаза и увидел, как огонь втягивается в его палочку. Страха больше не было, но рука тряслась и гудела, словно работающий двигатель, и в конце концов Гарри с криком выронил палочку и, пытаясь отскочить назад, рухнул набок.       — А вот это уже кое-что, — сказал Снегг, невербально убирая оставшийся огонь. — Можете, значит... Как ощущения?       — Было трудно, — простонал Гарри, с трудом поднимаясь на ноги. Снегг протянул ему палочку, и Гарри взял её дрожащей рукой. — Словно я ухватил дракона...       — Как будто Вы их хватали, чтобы так говорить, — усмехнулся Снегг. — Да, помимо правильной техники нужны силы, чтобы держать контрзаклятие, пока огонь не погаснет. Что ж... не помню, советовал ли я закрыть глаза... но в Вашем случае, похоже, это оказалось хорошим ходом.       Гарри мутным взглядом обвёл комнату. Похоже, выстроенная Снеггом защита справилась великолепно: вокруг не было ни единого следа пламени.       — На сегодня достаточно, — сказал Снегг. — Ступайте обедать. После обеда — к мистеру Филчу, и чтобы не отлынивали... Я сейчас покину школу, буду через неделю. Тогда и продолжим. Вы тем временем будете предоставлены сами себе. Надеюсь, Вам не надо объяснять, что Вы должны себя вести благоразумно и делать то, что Вам предписано.       — С... спасибо, сэр, — выдохнул Гарри: хотя он был полностью измотан этим жутким занятием, он чувствовал, что это по-настоящему интересно, ему нравится и он будет ждать продолжения.       Снегг кивнул и направился к дверям, сделав Гарри приглашающий жест. После того, как они оба покинули кабинет, Гарри направился в Большой Зал, а Снегг ушёл в сторону подземелий — очевидно, чтобы воспользоваться камином.              Обед в пустом Большом Зале был очень непривычным — даже на рождественских каникулах за столом была по крайней мере часть профессоров и несколько студентов. Сейчас же в Большом Зале не было почти никого, даже Снегга и Дамблдора — первый, очевидно, уже отбыл по своим делам, а второй, похоже, тоже был в отъезде. Компанию Гарри составляли только Филч и Хагрид; лесничий, увидев Гарри, радостно улыбнулся и заключил его в свои объятия.       — Гарри! — воскликнул великан. — Как дела? Как там с профессором Снеггом всё прошло?       — Трудно, — сказал Гарри. — Но очень интересно.       — Снегг может многому научить, — кивнул Хагрид. — А чем вы занимались?       — Ооо, — Гарри не был уверен, что о занятиях стоит подробно рассказывать, но Снегг ему ничего не запрещал, да и вряд ли будет вред от информации в самых общих чертах. — Профессор Снегг учил меня защищаться от некоторой тёмной магии.       — Здорово! — воскликнул Хагрид.       — Профессор Снегг и профессор Дамблдор считают, что мне это может пригодиться.       — Гарри, лучше Снегга знатоков тёмной магии и защиты от неё в Хогвартсе нет, — сказал Хагрид. — Ну разве что сам Дамблдор.       Они приступили к еде, такой же обильной и вкусной, как и всегда в Хогвартсе. Когда Гарри доел, то поймал взгляд мистера Филча.       — Я сейчас к Вам подойду, — кивнул он завхозу.       — Не задерживайся, — бросил ему Филч. — У меня для тебя много работы.       Гарри вздохнул: может, это не будет таким изнуряющим, как тренировки у Снегга, но это точно будет какой-то смертной скукой.       Спустя пятнадцать минут он переступил порог кабинета Филча, мрачно думая о том, что многие студенты Хогвартса ни разу не посещали это место, особенно по собственной воле... ну хотя как по собственной? Да, Гарри не притащили сюда за шкирку после нарушения, но это была обязательная отработка наказания, и не прийти сюда было бы величайшей глупостью. Филч уже сидел за столом, на котором возвышалось несколько подозрительного вида ящиков.       — Вот, — сказал завхоз вместо приветствия. — Переберёшь все эти карточки. Испорченные надо переписать на пустые бланки, вот в этой стопке. И рассортируй всё по дате и алфавитному порядку. Колдовать запрещено.       — Понял, сэр, — сказал Гарри, усаживаясь за стол и придвигая к себе ящик.       — Работаешь до ужина. Будешь стараться — здесь работы на две-три недели. Не будешь — придётся с этим задержаться, — Филч мерзко осклабился.       Гарри молча открыл коробку номер тысяча двенадцать — она оказалась ближе всего к нему. Осторожно достал лист пергамента — эта карточка была в достаточно хорошем состоянии — и прочёл:       — «Джеймс Поттер и Сириус Блэк уличены в применении незаконных чар к Бертраму Обри. Голова Обри вдвое увеличилась в размере. Двойное задержание в школе», — против воли Гарри расплылся в улыбке: хотя нельзя сказать, что описанное происшествие красило их, но само упоминание папы и крёстного согрело его душу.       — Что такое? — засопел Филч, увидев улыбку Гарри.       — Нет, ничего, — произнёс Гарри, обмакивая перо в чернила и начиная переписывать следующую карточку, испорченную чем-то подозрительно похожим на крысиный помёт. Там говорилось, что Филипп Мальсибер задержан за попытку при помощи магии сорвать одежду с Мэри Макдональд.       — Да уж, порой студенты друг с другом не церемонились, — пробормотал Гарри.       Он всегда считал эталоном шалунов и хулиганов близнецов Уизли, но эти двое были безобидны: в их стиле были взрывающиеся унитазы, бомбы-вонючки, ну в крайнем случае какие-то конфеты-розыгрыши. Но пытаться раздуть кому-то голову или раздеть девочку прямо в школьном коридоре... что-то в духе издевательств Малфоя над Долгопупсом на первом курсе.       Работа не была утомительной, после напряжённой тренировки со Снеггом сидеть и просто строчить по пергаменту было почти отдыхом, но занятие было очень унылым и скучным, и время текло бесконечно. В пять часов вечера Филч, закончив возиться со своими бумагами, куда-то пошёл; Гарри, памятуя, что чем быстрее он расправится с этими карточками, тем быстрее закончит ходить к Филчу, не стал валять дурака в отсутствие завхоза и даже прибавил в усердии: присутствие Филча всё-таки было довольно неприятным, а вот без него работалось легко.       Похоже, Гарри достался ящик времён Мародёров: нарушения и наказания датировались семидесятыми годами, и имена Джеймса Поттера и Сириуса Блэка мелькали с завидной регулярностью, правда, в большинстве случаев это всё же были выходки в стиле Фреда с Джорджем, а не насилие, подобное учинённому над беднягой Обри. Похоже, Снегг был по-своему прав, называя Джеймса Поттера обычным школьным хулиганом, подумал Гарри. При этой мысли его охватила нежность: он изрядно устал от восторгов и восхвалений, окружавших всё связанное с ним и его родителями, и увидеть отца и крёстного обычными, живыми, весёлыми людьми было очень неожиданно и приятно. Гарри прямо-таки представлял перед собой хохочущих Бродягу и Сохатого, замышляющих очередную шалость; время от времени попадались и Люпин с Петтигрю, но это скорее происходило за компанию, когда у них не хватало твёрдости удержаться от участия в шутках друзей — Люпин как староста явно был пай-мальчиком в духе если не Перси, то Джеммы, а Петтигрю, скорее всего, в принципе всегда был трусоватым и старался лишний раз не высовываться.       — «Джеймс Поттер и Питер Петтигрю применили Секущее заклинание к Марку Эйвери и Филиппу Мальсиберу. На щеке Мальсибера глубокий порез, с трудом поддающийся лечению. Наказание...» Кажется, этот Мальсибер был тем ещё фруктом, у него постоянные задержания за применение насилия. Держу пари, он на них сам и напал. На Петтигрю, как Малфой на Долгопупса, — задумчиво пробормотал Гарри. — А Эйвери... он же вроде бы Пожиратель. Интересно, а Мальсибер тоже? В видении про Волан-де-Морта я его не видел... но, может, он в Азкабане? Надо будет разузнать... А ведь Снегг наверняка знал этих типов и даже учился вместе с ними, — Гарри вспомнил, что Снегг в юности таки был Пожирателем Смерти, но, судя по всему, на самом деле был шпионом Дамблдора или чем-то в этом роде... В любом случае у Снегга вряд ли есть смысл спрашивать, если нет желания нарваться на злобу и оскорбления. А вот Сириуса можно будет и расспросить. С этими мыслями, наполовину высказываемыми вслух, Гарри встал из-за стола, аккуратно сложил рассортированные и переписанные карточки и отправился на ужин.       Что ж, первый день наказания был достаточно неплохим.