Гарри Слизеринец и незаметная война

      Всё-таки Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор был гениальным педагогом.       Гарри успел оценить всю изощрённость доброго наказания, которому он был подвергнут. Да, любимый Хогвартс... но такой пустой. Гарри любил учиться и в свободное от отработок у Филча время с удовольствием занимался летними домашними заданиями, но как же не хватало Трейси, Дафны и Блейза, с которыми можно было перекинуться парой слов! Как не хватало Джеммы, которая всегда поможет добрым советом. Как не хватало, наконец, Сириуса. Гарри понял, что за то время, что он стал учиться в Хогвартсе, он совершенно отвык от одиночества. Правда, был Хагрид, и Гарри на каждом приёме пищи подсаживался к нему и заговаривал — великан, казалось, был на седьмом небе от того, что Гарри уделяет ему так много внимания. И всё же Гарри было очень одиноко. Он с нетерпением ждал письма Фарли или даже следующего занятия со Снеггом... да, в конце концов, при всей невыносимости зельевара занятие по укрощению Адского пламени было действительно интересным!       Очередным вечером, как раз когда Гарри дописал письмо Сириусу и пришёл в совятню, чтобы отдать его Букле, в него чуть не врезалась здоровенная сипуха.       — Фарли! — Гарри узнал сову подруги. — Давай сюда, что там Джемма пишет?       Букля, от которой так неожиданно отвлеклось внимание Гарри, неодобрительно покосилась на сипуху. Та же весело ухнула, клюнула палец Гарри и улетела восвояси.       — Так, — Гарри начал было разворачивать письмо, но почувствовал, что на нём вот-вот дыру просверлят немигающим взглядом. Он обернулся — глаза Букли были полны укора и возмущения.       — Ой, Букля, прости, я же к тебе шёл! — воскликнул Гарри. — Совсем забыл! У меня же для тебя письмо Сириусу. Вот, отправь его. А это тебе, — он протянул Букле совиное печенье, и та сразу же повеселела и даже легонько клюнула Гарри в макушку, улетая с письмом.       Гарри задумчиво проводил Буклю взглядом, а потом вернулся к письму Джеммы.       «Гарри, привет! В Хогсмид пойдём в эту субботу. Один не ходи за пределы школы, я тебя встречу у ворот. Будь в одиннадцать и не опаздывай. Тебя будет ждать сюрприз. До скорого! Джемма»       Сердце Гарри радостно забилось: суббота была уже послезавтра! Потом его кольнула мысль: а что, если Снегг как раз вернётся в школу именно в субботу, и это сорвёт их встречу? Но потом Гарри вспомнил, что Джемма будет его учить окклюменции и это согласовано со Снеггом, а значит, она выбрала тот день, который не пересечётся с занятием у зельевара. При мыслях об окклюменции Гарри содрогнулся: Снегг и Джемма упоминали легилименцию, скорее всего, подруга будет учить его на практике, безжалостно вламываясь к нему в сознание. Тут же вспомнился бедняга Добби. Гарри поёжился при мысли об этом: по занятиям дуэлями он помнил, что Джемма во время обучения — строгий и безжалостный наставник.              Отработки у Филча происходили после обеда, а это значило, что утро и вечер у Гарри были полностью свободны. Часть вечеров он отводил для летних домашних заданий, а по утрам он обычно предпочитал летать на метле — и дело было не только в необходимости поддерживать форму, но и в том, что Гарри искренне любил это дело; тем более, кроме Хогвартса, в общем-то, он нигде не мог этим заниматься — дом Блэков был в Лондоне и не предусматривал территории для полётов, а в гостях у Джеммы он теперь бывал редко. В очередной раз, триумфально поймав все снитчи и спустившись на землю, Гарри услышал аплодисменты.       — Хагрид! — радостно воскликнул он.       — Вот, решил посмотреть, как ты летаешь, — улыбнулся лесничий, вставая с трибун. — Вылитый отец! Только он охотником был, но снитчи и он умел хорошо ловить — реакция была огого!       — Как сам-то?       — Да вот, собираюсь тут, — Хагрид просто сиял. — Скоро поеду! По очень важному делу.       — Как? — воскликнул Гарри. — Ты уезжаешь? Но как же... мне тут что, с Филчем коротать время?       — Ну, к тебе же Джемма будет приходить, — развёл руками Хагрид. — А дело очень важное будет! Мне его... это... сам Дамблдор поручил. Очень ответственное задание. И я буду не один! Может, ещё мадам Максим поможет...       — Мадам Максим? Это ещё кто? — улыбнулся Гарри. — У тебя появилась дама сердца?       — Ты чего! — Хагрид залился краской. — Хотя женщина она красивая... но... — Хагрид совсем смутился. — В общем, это директор Шармбатона. Она сказала Дамблдору, что может помочь с тем делом, которое он мне поручил.       Гарри вспомнил: во время просмотров соревнований Турнира Трёх Волшебников одним из судей была директор школы Шармбатон мадам Максим — красивая женщина огромного роста с кожей оливкового цвета.       — Ой, точно, я же её видел... — сказал Гарри. — Я думал, после того происшествия отношения между школами совсем испортились.       — Да нет, — махнул рукой Хагрид. — Дамблдор рассказал, что мадам Максим лично перед ним очень извинялась. Говорит, она очень достойная дама и совсем не ожидала такого поведения от своей чемпионки. Вейла, что с неё взять! — Хагрид махнул рукой. — И когда узнала, что за дело у Дамблдора, предложила помощь. Так что скоро уезжаю! Она сюда приедет, к Хогвартсу, вместе отсюда и отправимся.       Только сейчас Гарри обратил внимание, что на Хагриде был какой-то совершенно невообразимый пиджак моды примерно так полувековой давности, чуть ли не трещавший на его огромной фигуре и делавший его ещё более комичным, чем обычно.       — Значит, скоро знакомство с прекрасной француженкой, — улыбнулся Гарри. — Ну желаю удачи, Хагрид. А что за задание?       — Тсс... это секрет. А вот что... хочешь проводить меня? — сказал лесничий. — Я думаю, мадам Максим будет рада познакомиться с Гарри Поттером.       — Оооох, я постоянно чувствую себя музейной достопримечательностью, — нервно выдохнул Гарри. — Ладно, Хагрид, только ради тебя. Ну и интересно будет увидеть живьём директора волшебной школы.              Спустя час Гарри привёл себя в порядок и переоделся в школьную мантию, в то время как Хагрид зашёл домой за своим чемоданом.       — Я... я хорошо выгляжу? — смущённо спросил Хагрид, когда они уже шагали к ограде.       Гарри кинул взгляд на великана. Да уж, джентльмен из него получился тот ещё, и стоило большого труда сдержать улыбку. Впрочем, нельзя было отрицать, что Хагрид всё же постарался сделать что мог: как ни крути, этот горе-костюм был лучше обычной мантии, напоминавшей балахон, а косматая борода была худо-бедно расчёсана. Кивнув, Гарри заверил Хагрида, что тот лучше всех и точно не опозорит Хогвартс.       — 'Агрид?       Гарри вздрогнул от громкого голоса, источником которого была стоявшая у ворот высокая фигура. Мадам Максим была просто огромной, почти такой же, как Хагрид! Пожалуй, что-то у них было общим: не только рост, но и какая-то особая, немного нескладная комплекция, с широкой костью и низким, широким лбом. Впрочем, на общей комплекции сходство заканчивалось: было ли это благодаря внешности мадам Максим или свою роль сыграло знаменитое умение француженок выглядеть стильно и привлекательно в любых обстоятельствах, но директор Шармбатона была очень привлекательна. У неё был орлиный нос и тёмные загадочные глаза; на ней была изящная атласная мантия, и хотя она, казалось бы, тоже была совсем не великанской, но это не выглядело так несуразно, как хагридовский пиджак; наоборот, наряд мадам Максим как бы струился на ней и подчёркивал женственность её фигуры. Толстые пальцы были украшены явно дорогими кольцами с массивными опалами — и это тоже было подобрано так, что руки француженки казались почти изящными.       — Мадам Максим, — кажется, не только Гарри оценил образ директора Шармбатона. У Хагрида, и без того не очень красноречивого, словно пересохло в горле. — Я... ээ... Дамблдор мне...       — Можно п'госто Олимпия, — улыбнулась мадам Максим; она говорила с сильным французским акцентом. — 'Ада познакомиться. Дамблё-до'рр сказал о нашей задаче... и я сочла своим долгом предложить ассистанс.       Она протянула руку для поцелуя, и Хагрид, сделав неуклюжий поклон, прикоснулся к ней губами. Тем временем взгляд француженки устремился на Гарри.       — О, мсье 'Агрид, не гово'гите мне, что это...       — Гарри Поттер, — тепло улыбнулся Хагрид.       — Я думала, в 'Огвартс сейчас каникулы, — сказала мадам Максим.       — Дамблдор... разрешил... — замялся Хагрид.       — Побыть в школе этим летом. Какое-то время, мадам Максим, — вмешался Гарри. — Очень рад знакомству с Вами.       — А я 'гада знакомству со знаменитым 'Арри Поттером, — улыбнулась мадам Максим, протягивая ему руку; Гарри пришлось чуть ли не приподнять голову, чтобы дотянуться до её пальцев. — Месье Потте'р, во Франс Вы знамениты не меньше, чем здесь.       — Эм... это... приятно слышать, — выдавил из себя Гарри.       — Гарри — скромный мальчик, он не любит свою известность, вот, — пришёл ему на выручку Хагрид.       — Уи, конечно, я совсем не хотела смущать юный жёнтийом, — улыбнулась мадам Максим. — Очень 'гада повидать 'Огвартс. Давно не была здесь... У вас достойная школа.       — А мне Джемма говорила, она была у вас в Шармбатоне, — сказал Гарри. — Она говорила, что у вас очень красиво.       — Джемма Фа'ли? Уи, помню, такая хо'гошая мадемуазель, — сказала мадам Максим. — Вы знакомы?       — Она моя подруга, была у нас старостой, — тепло улыбнулся Гарри.       — Оу, какой достойный выбо'г! Уве'гена, она п'гевосходно сп'гавилась со своими обязанностями. Завидую Дамблё-до'рру, что у него такие студентки. Хотя у нас тоже есть хо'гошие ученицы! Вы уж не судите весь Ша'гмбатон по поступку одной только Флё'г.       — Да что Вы, я и не говорил ничего такого, — смутился Гарри.       — Она тоже хо'гошая девочка, но сделала большую ошибку, — вздохнула француженка. — Я очень 'гада за Сед'гика и Викто'га, они достойные шампьоны.       Гарри подумал, что вряд ли Джемме бы были приятны комплименты мадам Максим: как бы то ни было, по сути именно чемпионка Шармбатона Флёр разрушила их отношения с Теренсом. Но ведь действительно, разве можно винить в поступке одного человека всю школу?       — Я с Вами согласен, мадам Максим, — заверил её Гарри. — Знаете, я учусь на факультете Слизерин... том самом, где когда-то учился Тот-Кого-Нельзя-Называть и многие его сторонники. Но у нас и много хороших людей. Один человек, которого я считал едва ли не самым раздражающим на факультете, не так давно спас мне жизнь. И я бы не был рад, если бы из-за отдельных людей меня считали будущим чёрным магом.       — О, Вы, месье Потте'р, точно не можете быть таким! — засмеялась мадам Максим. — Как и Ду'рмстранг — это не только Г'рин-де-Вальд. Что ж, я была очень 'гада такому шарман знакомству, но нам по'га. 'Агрид?       — Рубеус, — Хагрид изо всех сил попытался включить галантность и предложил мадам Максим руку. — Вот... это портал. От Дамблдора. Держитесь покрепче... Пока, Гарри!       Они схватились за кожаный кошелёк и исчезли в вихре красок, оставив Гарри хлопать глазами у ворот школы.              Время до субботы пролетело незаметно. Очередная порция карточек была переписана у Филча после обеда; на этот раз это были наказания времён, предшествовавших Мародёрам, и хотя Гарри не встречал имён своих родителей и их друзей, ему несколько раз попадались Освальд Гринграсс и Каллисто Розье, Нарцисса Блэк и Люциус Малфой. Впрочем, эти волшебники, будучи чистокровными до мозга костей, и правила нарушали солидно и по-чистокровному — в основном это были дуэли в коридорах и всяческие проклятия разной степени безобидности.       — «Люциус Малфой, Ричард Селвин, Биллиус Уизли и Лорин МакДугал уличены в проведении незаконной дуэли. Наказание для Малфоя и Уизли как для зачинщиков дуэли — недельные отработки в виде уборки посуды и наведения порядка по требованию завхоза. Наказание для Селвина и МакДугал — вечер написания строчек о недопустимости насилия и его поощрения». Да уж, а нам с Селвин повезло, — хмыкнул Гарри. — Я на сегодня всё, мистер Филч. Много там ещё осталось?       — Ещё восемь коробок, — сказал завхоз.       — Ну, таким темпом я с этим закончу недели через полторы-две, — безмятежно сказал Гарри. — Завтра...       — Профессор Снегг сказал, что завтра ты можешь ко мне не приходить, — сказал Филч. — А послезавтра он будет в школе и будет тебя ждать.       Гарри кивнул и направился к себе. Ну что, желания имеют свойство сбываться... как бы то ни было, он действительно хотел продолжения занятия, посвящённого Адскому пламени.              В субботу утром, когда Гарри наспех поглощал завтрак в угрюмой компании Филча, вконец измаявшись от скуки и с нетерпением ожидая одиннадцати часов, прямо на стол ему кинула свёрток почтовая сова.       — Упс... спасибо, — Гарри стал выписывать «Пророк» — ему было очень интересно, что после своего возрождения предпримет Волан-де-Морт и будут ли какие-то шаги со стороны Дамблдора и Министерства магии. В последних выпусках про события последнего месяца не было ни слова. Но на этот раз Гарри, взяв газету, увидел фотографию Люциуса Малфоя, с выпученными глазами пытающегося кому-то что-то сказать. Учитывая, что это было непохоже на всегда чопорного и аристократичного отца Драко, и даже в критической ситуации после возрождения Волан-де-Морта Люциус, прося помощи у Дамблдора, выглядел вполне пристойно, Гарри пришла в голову мысль, что, должно быть, фотограф очень сильно постарался, чтобы поймать такой ракурс.       

БЫВШИЙ ПОЖИРАТЕЛЬ ЗАГОВОРИЛ       Сенсационные откровения или сумасшествие в прошлом уважаемого волшебника?

      У Гарри полезли на лоб глаза, и он даже подавился тыквенным соком. В таком тоне «Пророк» не позволял себе писать о Малфоях даже во времена скандала с Тайной комнатой!       Гарри на ум пришли слова Блейза. «Я готов об заклад биться, что того, кто первый об этом заявит, назовут сумасшедшим». Похоже, друг, как это часто бывает, оказался полностью прав. Но если это так, значит, в «Пророке» настроены делать вид, что ничего не случилось и Волан-де-Морт не возродился. Тем более, пока что никаких происшествий не было, всё как будто спокойно... Развернув газету, Гарри принялся читать.       — «Люциус Малфой. Когда-то это имя вызывало уважение — представитель старинного рода, меценат, настоящий джентльмен. К сожалению, в последние годы этот образ затрещал по швам. Сначала скандал с нападениями в Хогвартсе и тёмным артефактом, который якобы был подброшен в школу сошедшим с ума домовиком; затем история с нападением бывших Пожирателей на финал Кубка мира — конечно, мистер Малфой сделал всё для их разоблачения, но когда он был свидетелем обвинения на судебных заседаниях, создавалось впечатление, что уж слишком много он знает об этой публике! Мы можем напомнить, что и в прошлом году мистер Малфой был деятельным адвокатом для Сириуса Блэка, некогда обвинявшегося в связях с Пожирателями...» Поганые ублюдки! — взревел Гарри и хватил кулаком по столу. — Это как у вас, гадов, повернулся язык писать гадости про Сириуса после всего того, что он пережил!       Филч оторвался от еды и недовольно зыркнул на Гарри. Тот вздохнул и, успокаиваясь, продолжил чтение.       — «Тем не менее мы не подвергаем сомнению суждения Визенгамота, и в частности решение суда, по которому после падения Того-Кого-Нельзя-Называть было выявлено, что мистер Малфой действительно был одним из тех, кто помогал ему, но действовал исключительно по принуждению, под заклятием Империус. Но вчерашний инцидент стал, пожалуй, вершиной странностей в истории мистера Люциуса Малфоя.       Вчера утром в нашу редакцию пришёл этот джентльмен. Он настаивал, что у него есть важное сообщение, связанное с Тем-Кого-Нельзя-Называть; несмотря на шлейф странностей вокруг фигуры мистера Малфоя, мы согласились его выслушать, уважая принцип объективности, открытости и внимания ко всем источникам информации, который является главным принципом для нашего главного редактора Варнавы Каффа». Ага, ага, открытые и объективные вы наши, — хмыкнул Гарри. — «Признаться сразу, мистер Малфой произвёл на нас удивительное впечатление. Так, наш фотограф постарался взять самое удачно фото для обложки; к сожалению, лучшего кадра, чем тот, который вы можете видеть на заглавной странице этого выпуска, получить не удалось. Но это ещё не всё. Мы бесконечно далеки от того, чтобы составлять мнение о человеке по его внешнему виду; в конце концов, он недавно пережил совершенно удивительное происшествие с якобы погромом в его особняке, после которого он с семьёй категорически отказывается в него возвращаться и прячется в неустановленном месте». Так, значит, погрома с убитыми домовиками тоже не было, по их мнению? Ладно... — Гарри вздохнул и продолжил чтение. — «...совершенно странные вещи. Он утверждал, что посреди ночи отправился в Литтл-Хэнглтон — совершенно непримечательную магловскую деревню в Глостершире — якобы по личному приказу Того-Кого-Нельзя-Называть. По его словам, он побоялся ослушаться этого приказа...»       Гарри, уже успокоившись, пробежал глазами статью. Рассказ Малфоя-старшего был подан в максимально идиотской форме с откровенно насмешливыми комментариями редакции и постоянными намёками на умственное состояние Люциуса Малфоя. Признаться, Гарри был в шоке: это было не безобидное переиначивание интервью в исполнении Риты Скитер, нет, тут имело место изощрённое выставление человека в образе сумасшедшего.       — «...в подтверждение своего фантастического рассказа, в котором фигурируют давно умерший в Азкабане сын Барти Крауча, много лет скрывающийся и никого не трогавший Фенрир Сивый, а также целый ряд уважаемых членов общества, среди которых есть даже сотрудники Министерства, мистер Малфой ссылается на погром, произошедший в его особняке. Напомним, "Пророк" писал об этом странном событии месяц назад, и тогда мракоборец Джон Долиш, обследовавший место происшествия, заверил нашего корреспондента, что в особняке не было никаких следов тёмной магии». А домовики самоубились, да, — скривился Гарри. — «Прежде чем опубликовать этот материал, мы получили комментарии ряда лиц по данному вопросу. Так, целитель Гиппократ Сметвик из больницы Святого Мунго сказал: "Не хочу сказать ничего нелицеприятного в адрес конкретных людей. Да, магической медицине известно, что длительное воздействие заклятия Империус может негативным образом сказаться на умственных способностях волшебника, но я не сомневаюсь, что мистер Малфой — очень одарённый волшебник и справился с последствиями злой магии Того-Чьё-Имя-Нельзя-Называть. Впрочем, если он захочет прийти к нам на приём с какими бы то ни было вопросами или проблемами, наши двери всегда открыты. Желаю здоровья ему и его семье". Что ж, остаётся верить, что прославленный целитель не ошибся в своей оценке силы духа и выдержки мистера Малфоя. А вот наш специальный корреспондент Рита Скитер придерживается другого мнения: "Когда я пришла в поместье Малфоев, чтобы в максимально вежливой форме задать несколько вопросов по поводу происшествия с его домовиком и Тайной комнатой, я была полна решимости подать материал максимально корректно по отношению к семье Малфоев. К сожалению, его супруга, Нарцисса Малфой, появившись в воротах особняка в ответ на мой стук, разразилась бранью, которую я скорее бы могла ожидать услышать в магловском пабе в Ист-Энде, чем в особняке чистокровного магического семейства. Под конец миссис Малфой допустила попытку рукоприкладства, но я предпочла удалиться. Боюсь, состояние мистера Малфоя может передаваться его близким, и сегодня мне оно определённо не показалось стабильным". Редакция не нашла способа связаться с Верховным Чародеем Визенгамота Альбусом Персивалем Вулфриком Брайаном Дамблдором, равно как и с министром магии Корнелиусом Фаджем, но зато нам удалось получить комментарий от заместителя министра мадам Долорес Амбридж. "Распространение слухов о якобы возрождении величайшего тёмного мага совершенно безответственно и способно только посеять никому не нужный страх и панику, перечеркнув то, за что наше общество боролось все эти годы. В некотором смысле я могла бы сказать, что те, кто решат поверить в эту чудовищную дезинформацию, тем самым сделают то же самое, что делали Пожиратели Смерти — посеют страх и подорвут порядок. Как заместитель министра и человек, неплохо разбирающийся в волшебстве, я могу ответственно сказать, что никому ещё не удавалось вернуться из мёртвых, даже самым ужасным чёрным магам. Сеять страх, рассказывая о разгуливающем среди нас Том-Кого-Нельзя-Называть, преступно и безответственно. Учитывая странное поведение мистера Малфоя и его необъяснимый побег с семьёй из собственного особняка, я буду ставить вопрос об условиях, в которых сейчас пребывает юный Драко, в неизвестном месте и в неизвестной атмосфере"». Амбридж... — пробормотал Гарри. — Это же та самая жаба, из-за которой Малфоя отмазали от тюрьмы после истории с Тайной комнатой!       Ситуация была ясна, как божий день. Министерство магии решило взять курс на отрицание возрождения Волан-де-Морта. Не пожалели даже Люциуса Малфоя — о всех его актах благотворительности и взятках тут же решили забыть, а его самого выставили сумасшедшим, вспомнив все его старые делишки. Гарри с интересом подумал: а что бы было, если бы сам Дамблдор решил объявить миру о случившемся? Неужели и его, такого старого и заслуженного волшебника, так же смешали бы с грязью? Похоже на то... Именно поэтому старый директор решил остаться в стороне. Гарри внезапно ощутил острое сочувствие к Малфоям, страдающим сейчас за то, что в кои-то веки их семья решила поступать правильно. Неужели Драко разлучат с отцом? По идее их не должны найти... Но как, должно быть, ужасно жить в бегах, где-то в тайном убежище, опасаясь теперь как Волан-де-Морта, так и людей из Министерства. Пожалуй, Фарли права в своих суждениях: Дамблдор не стесняется, когда считает нужным, подставлять людей под очень серьёзный удар.       Вспомнив про Джемму, Гарри вздрогнул: на часах было уже почти десять! Гарри быстро допил сок, свернул газету и ринулся в гостиную приводить себя в порядок. В без пятнадцати одиннадцать он уже, пританцовывая от нетерпения, стоял у школьных ворот в новенькой выглаженной парадной мантии.       — Гарри!       Ворота открылись, и Гарри шагнул в распахнутые объятия девушки с длинными тёмными волосами, одетой в нежно-кремовую повседневную мантию.       — Вот это ты соскучился, я видела, как ты взад-вперёд ходил, думала, дыру там протрёшь, — улыбнулась Фарли, нежно обнимая мальчика. — Однако ты вырядился! Я думала, ты повседневную мантию наденешь... Впрочем, ругаться не буду, тебе идёт, — она весело стрельнула глазами. — Ну что, пойдём?       Они подошли к сиротливо стоявшей безлошадной карете — очевидно, именно на ней Джемма и приехала к замку. К удивлению Гарри, на сей раз карета не была безлошадной: в неё были запряжены существа, чем-то напоминавшие знакомых уже Гарри по урокам у Хагрида крылатых коней. Но если крылатые кони были красивыми, то существа, которое, судя по всему, на сей раз должны были везти карету, смахивали на рептилий: голая кожа, облегающая скелет, видимый до мельчайшей косточки; драконьи головы, глаза, лишённые зрачков, и кожистые крылья, напоминавшие не то летучую мышь громадных размеров, не то картинки птеродактилей из магловских книжек по биологии.       — Что такое? — Джемма увидела замешательство Гарри.       — Что это за создания запряжены в кареты? Это же не крылатые кони?       Джемма удивлённо посмотрела на Гарри.       — Какие создания?       — Да вот же, — Гарри осторожно махнул рукой в сторону существа, не решаясь подойти к нему поближе. — Жуткие такие.       — Я ничего не вижу, — нахмурилась девушка.       Гарри удивлённо покачал головой.       — Ладно, забудь. Садись в карету, — он предложил ей руку, и они уселись рядом.       Пока карета ехала в Хогсмид, Гарри хотел вывалить Фарли всё: и про горе-интервью Малфоя, и про урок Адского пламени у Снегга, и про встречу с мадам Максим, и про похороны тётушки. Но Джемма не зря в школе была отличницей и отличалась любознательностью; её крайне заинтересовал тот факт, что Гарри видел каких-то существ, которых не видела она.       — Как показывает практика и пример с теми же змеями, если ты чего-то видишь или слышишь, оно обычно так и есть, — задумчиво сказала девушка. — Как, говоришь, они выглядят?       Гарри уже, наверное, в четвёртый раз подробно описал жуткие драконьи морды и кожистые крылья.       — Эх, в кои-то веки я желаю, что не ходила на уход за магическими существами, — весело сказала Фарли.       — Но ведь у тебя ходил... — Гарри испуганно осёкся, вспомнив, чем не так давно закончились отношения Джеммы с Теренсом Хиггсом.       И впрямь, взгляд девушки потемнел, и на долю секунды Гарри даже показалось, что она сейчас его ударит. Но вместо этого она неожиданно выдохнула и сделала несколько вдохов, явно пытаясь успокоиться.       — Фестралы.       — Фе...       — В общем, вроде разновидность крылатых коней, — сказала Фарли. — Их видят только те, кто видел смерть.       — А я...       — Значит, того, что ты видел в том видении, было вполне достаточно.       Гарри содрогнулся, вспомнив, как Волан-де-Морт с равнодушной усмешкой убил тётю Петунью.       — Гарри, — Джемма сжала его плечо. — Гарри, всё в порядке?       — А? Да... да, спасибо, всё хорошо, — теперь пришла очередь Гарри успокаиваться. — И ты прости... что напомнил...       — Давай больше не будем об этом, — девушка резко махнула рукой: судя по всему, тема Теренса Хиггса всё ещё была для неё жутко болезненной. — Ну что, пойдём в «Три метлы»?       — В прошлый раз когда мы с тобой встречались здесь, ты меня повела в «Кабанью голову», — улыбнулся Гарри.       — Да ну, там много всякой публики, а у Розмерты в основном школьники, летом там пусто, сможем уединиться, — она подмигнула ему.       — Тогда позволь хотя бы мне повести тебя, — Гарри почувствовал, что краснеет, и еле слушающейся рукой дотронулся до руки Джеммы.       — О, ну тогда веди, побудешь сегодня моим кавалером, — Фарли, казалось, немного удивилась, но согласилась подыграть ему и аккуратно взяла его под руку, отчего в животе у Гарри разлилось приятное тепло.       — А чтобы ты не шёл молча и просто таращился на меня, расскажи лучше, что у тебя нового, — весело сказала Джемма, снова вгоняя в краску Мальчика-Который-Выжил.       Запинаясь, Гарри начал рассказывать. Фарли с интересом послушала про похороны.       — А у нас не так всё... У нас, конечно, никаких священников нет. Просто говорят о покойном... И потом, когда опускают гроб в землю, салютуют палочками вверх. Я помню хорошо, когда хоронили тётю Мелиссу...       — Да, ты рассказывала, её убили Пожиратели, — сказал Гарри. — А потом вы уехали во Францию... Кстати, знаешь, кто сюда приезжал? Мадам Максим!       От рассказа о директоре Шармбатона Джемма пришла в восторг, а неуклюжие попытки Хагрида ухаживать за француженкой вызвали у неё смех.       — А что, они пара. Вон какого роста оба, — сказала девушка, закончив смеяться. — Здорово, что Дамблдор налаживает дружбу с ними. Я общалась с ней, когда была во Франции. Очень, очень достойная волшебница. Настоящая леди. Хотя нет — мадам, — улыбнулась Фарли.       — Она очень извинялась за Флёр, — осторожно сказал Гарри.       К его удивлению, Джемма спокойно отреагировала на имя разлучницы.       — Я её понимаю, — вздохнула она. — Такой турнир, такие почести в случае победы... У любого снесёт крышу, воспользуешься любым методом, чтобы победить. Эх, всем повезло, что я уже не студентка Хогвартса, а то бы я тоже показала...       — Но ты же не вейла, — невинно сказал Гарри.       — Считаешь, я хуже вейлы? — воскликнула Джемма с откровенным кокетством, развернув Гарри к себе и почти заставив смотреть на неё.       — Эмм... — Гарри совсем смутился.       — Мерлин, какой же ты смешной! — Джемма прыснула. — Ну шучу я. В общем, Флёр своё получила и ладно. А так-то они очень крутые. У них очень сложная программа, отличающаяся от нашей... я бы так сказала, по всяким хитрым чарам они посильнее нас будут. Зато по трансфигурации нам нет равных! И по зельям.       — А по боевой магии?       — Я бы поставила на Дурмстранг, — задумчиво сказала Фарли. — Слышала, что там изучают Тёмные Искусства, причём очень детально, и дуэли там как отдельный предмет. Пожалуй даже, иногда у меня проскакивает мысль, что мне было бы интересно учиться в Дурмстранге... Но всё-таки Хогвартс лучше всего! Дамблдор, Снегг...       — О, кстати, про Снегга, — Гарри хотел уже рассказать про Адское пламя, но в этот момент они подошли к зданию с вывеской «Три метлы».       — Давай сначала столик выберем, а потом ты расскажешь про занятия.       Выбирать им не пришлось: мадам Розмерта, обрадовавшись редким гостям в пустом пабе, тут же защебетала и подвела их к самому лучшему месту прямо у залитого солнцем окна.       — Ты тоже любишь сливочное пиво, — улыбнулся Гарри, глядя на заказ Джеммы.       Фарли вместо ответа с наслаждением сделала глоток.       — Значит, останавливаете Адское пламя, — сказала девушка. — Хорошо. Да, я понимаю Дамблдора со Снеггом... всё равно тебя не остановишь, рано или поздно ты его применишь снова.       — Обычно ты в этот момент вздыхаешь и говоришь, что надо бы меня проучить как следует, — хмыкнул Гарри.       — Наглеешь, — спокойно сказала девушка. — Вот погоди. Это сейчас я с тобой такая милая и приятная. Потом пойдём на второй этаж...       — А что там? — с тревогой спросил Гарри.       — Там комнаты, которые сдаёт мадам Розмерта, и одну из них предоставят нам с тобой на пару-тройку часиков... тебе хватит, уверяю, — Фарли опасно сверкнула глазами. — Ладно, давай пока не переходить к неприятному. Я действительно подумала, что сначала бы можно просто отдохнуть и мило провести время. В общем, интересно. Значит, Снегг занятия по защите от Тёмных Искусств ведёт даже интереснее, чем зелья... Может, и правда, что он на самом деле именно об этом предмете и мечтает. Я его не спрашивала. Но точно знаю — он в нём разбирается превосходно. Я даже больше скажу, я в тот год, когда у нас был этот недоумок Локонс, пыталась как-то заниматься сама и консультировалась у Снегга. Он мне очень много рассказал и посоветовал полезного. Ладно, про это я уж поняла, не занятия, а конфетка, меня бы так «наказывали», как тебя, — хмыкнула девушка.       — А тебя наказывали? — у Гарри поползли вверх брови.       — Ну... было дело, — Джемма смутилась.       — Я думал, ты такая правильная и никогда в жизни не нарушала правила... ну во всяком случае не попадалась, — ухмыльнулся Гарри.       Джемма потянулась было щёлкнуть его по уху, но вместо этого пожала плечами и вздохнула.       — На четвёртом курсе один придурок из Гриффиндора решил, что поприставать ко мне — очень классная идея, — сказала она. — В общем, когда нас застала профессор Макгонагалл, он валялся у моих ног с отброшенной палочкой и тыквой вместо головы. Ну и... Мне кажется, учитывая мою репутацию, она догадалась, что не я была зачинщицей. Но всё же мне досталось.       — Но ты могла сказать, как всё было, — заметил Гарри.       — Не факт, что она бы меня захотела слушать, но... знаешь, он был шестикурсником, я на четвёртом, и я подумала, что пусть лучше просто все думают, что его просто так взяла и побила младшая девочка. А то он и прежде позволял себя сексистские высказывания, я не люблю такое, знаешь ли... До конца школы ходил тише воды ниже травы, и над ним в спину посмеивались. Гриффиндорский герой, — она прыснула. — Давай не будем вспоминать неприятных людей. Выкладывай, что у тебя за новости.       — А откуда...       — Ну не просто же так ты газету притащил, — сказала Фарли, указывая на карман мантии Гарри.       — А ты ещё не читала?       — «Пророк», да? Обычно читаю, но сегодня вообще времени не было. Так что показывай и рассказывай. Что-то интересное?       Гарри сунул девушке газету, и по мере того, как она читала заметку о Малфое, её лицо вытягивалось всё сильнее и сильнее.       — Ничего себе, — пробормотала Джемма, возвращая газету Гарри. — Нет, ну вот так вот извалять в грязи... да это не то что Малфоев, обычно даже с самыми обычными людьми такого не случается... Слушай, это точно Амбридж. Её почерк.       — Ты её знаешь? Я помню, она на суде над Сириусом до нас с тобой докапывалась...       — Ну, я же работаю в Министерстве, — сказала Фарли. — Иногда доводилось общаться и слышать разговоры. Знаешь, — она понизила голос, — по-моему, это она стоит за успехом Фаджа. Он у неё под каблуком. Он сам тюфяк совершенный, но вот она... Очень деловая женщина. И как раз её любимый метод — втаптывать в грязь тех, кто ей мешает. Я слышала кое о ком, кто перешёл ей дорогу в карьере. Ничем хорошим это для них не закончилось. Раньше она облизывала Люциуса Малфоя, но вот теперь...       — Значит, Амбридж верховодит Фаджем, — задумчиво сказал Гарри.       — Да, — кивнула Джемма. — И она будет до последнего стоять на своём. При ней Министерство не будет бороться Сам-Знаешь-С-Кем. Ну разве что если он сам лично придёт к ним и вызовет на бой.       — Но почему? — нахмурился Гарри. — То есть да, я понимаю, не хочет смуты, ей и сейчас хорошо... Но ведь они с Фаджем могли бы, сплотив общество вокруг себя и новой опасности, стать очень популярными. Как Черчилль...       — Это кто? — живо спросила Джемма.       — Магловский премьер-министр, победивший Гитлера... неважно, — сказал Гарри. — Но...       Фарли остановила его взмахом руки. Некоторое время они сидели в полной тишине, пока девушка обдумывала ответ.       — Она посредственная волшебница, — сказала, наконец, Джемма. — Если начнётся война, на первый план выдвинутся мракоборцы.       — Папа Трейси?       — Да, и он тоже, но в первую очередь Скримджер. Многие были бы не прочь видеть министром уважаемого главу мракоборцев... Та же Амелия Боунс не сказать чтобы в ладах с Фаджем и Амбридж. В общем, если можно так выразиться, Фадж и Амбридж боятся партии мракоборцев.       — И сами составляют партию коррупции и безделья, — хмыкнул Гарри.       — Вроде того, — уголки губ Фарли чуть приподнялись. — Сам понимаешь, у мракоборцев с Малфоями отношения намного хуже, чем у Фаджа и компании... Поэтому Малфой продвигал Фаджа и Амбридж. А теперь они его сожрали. Знаешь, мне действительно жаль семью Малфоев. Надеюсь, теперь они сделают выводы и будут более разборчивы в выборе друзей.       Девушка встала.       — Ну что, Гарри, поел, попил, с красивой девушкой посидел? Готов теперь к неприятной части нашей встречи?       Гарри вздохнул и, расплатившись с мадам Розмертой, направился по деревянной лестнице на второй этаж.       Здесь было некое подобие маленькой, но очень даже милой и опрятной гостиницы. Вдоль коридора тянулись деревянные двери; Джемма толкнула одну из них, приглашая Гарри.       — Коллопортус! Оглохни! — воскликнула девушка, как только Гарри зашёл внутрь. — Ну вот. Теперь нас никто не побеспокоит и никто не узнает, чем мы с тобой тут заняты.       Гарри оглядел комнату. Простенькая кровать, три стула, столик в углу, в другом конце дверь в туалет, окно выходило на теневую сторону. Прекрасное место, чтобы остановиться на пару ночей, да и, если вдуматься, даже постоянно жить в такой обстановке было бы точно не хуже, чем в чулане у Дурслей.       — Итак, окклюменция, — улыбка пропала с лица Джеммы, теперь её лицо было серьёзным и сосредоточенным. — Кое-какое представление о техниках окклюменции ты уже имеешь... Ты направляешь свои мысли в нужном тебе русле, очищая сознание от всего остального, в частности, от того, что ты бы хотел скрыть от других людей.       — Я в голове как будто кручу объявления диктора в лондонском метро, — кивнул Гарри.       — Это хорошая техника как минимум от случайного проникновения, — сказала Фарли. — Проблема в том, что иногда, как ты знаешь, легилимент не остановится и будет методично взламывать твоё сознание, заставляя тебя всё-таки подумать о том, что ему нужно.       Гарри поёжился, вспоминая, как немилосердно его подруга вскрыла память домовика Добби, как консервную банку.       — Да, и с тех пор я намного улучшила свои навыки, — Джемма слегка улыбнулась. — Но, как ты понимаешь, главная твоя проблема — это не я.       — А кто?       — Ты-Знаешь-Кто, — мрачно сказала девушка.       — Джемма... — удивлённо сказал Гарри. — Но ведь нужен зрительный контакт... и заклинание... я же не буду смотреть, как на меня направляют палочку...       — Во-первых, сильные волшебники, такие, как Ты-Знаешь-Кто или профессор Снегг, прекрасно справятся и без палочки и невербально, — сказала Фарли. — В принципе, даже я могу так сделать, хотя и с очень большим трудом... Но директор Дамблдор очень встревожен твоими видениями Сам-Знаешь-С-Кем. Он считает, что у вас есть особая связь, и то, что Ты-Знаешь-Кто о ней узнает так же, как узнал ты — вопрос времени. И раз ты можешь проникать в его сознание, то и он тем более, будучи превосходным легилиментом, как минимум сможет прочесть все твои мысли. Как максимум — внушить тебе что-то не связанное с реальностью.       — Он может мне задурить голову и сделать марионеткой? — испуганно прошептал Гарри.       — Если ты не будешь учиться, — развела руками Джемма. — Поэтому давай представим себе, что я — Тот-Кого-Нельзя-Называть, и я пытаюсь залезть в твоё сознание. Твоя задача — держать разум ясным и опустошённым. Только тогда ты сможешь защититься.       — Защититься?       — Да, попробуй разоружить меня или применить любые другие известные тебе защитные заклинания, — спокойно сказала Джемма. — Достань палочку. Очистил сознание?       — Подожди! — испуганно воскликнул Гарри.       — А он тоже будет ждать? — иронично заметила Фарли, впрочем, всё же не нападая на Гарри. — Ну? Сосредоточился?       Гарри лихорадочно попытался выгнать из головы мысли о том, что Джемма очень красивая. Тут же он с ужасом подумал, что сейчас она его вывернет наизнанку, как Добби... но в следующий момент он вспомнил занятия со Снеггом и постарался вспомнить умиротворение и спокойствие.       — Давай, — кивнул он, доставая палочку.       — Легилименс! — воскликнула девушка.       Гарри словно почувствовал, что его ударили под дых. Было немного больно, хотя, скорее всего, это было несравнимо со страданиями Добби. Гарри панически начал вспоминать голос диктора в метро, но чья-то рука, мягкая и властная, как будто скомкала эти мысли и отбросила прочь. Затем у него словно бы в голове распахнулась дверь, и оттуда хлынул поток мыслей.       Он упускает снитч из-за приворотного зелья Селвин...       Трейси говорит, что отец запрещает ей общаться с ним...       Василиск выползает и обвивает его кольцами в самом сердце Тайной комнаты...       Джемма на платформе спасает его от привязавшегося полицейского...       Тётушка Мардж натравливает на него бульдога...       — ХВАТИТ! — взревел Гарри от ярости, не желая вспоминать ужасы жизни у Дурслей.       Фарли отбросило на шаг назад, и она облокотилась на стол, чтобы не упасть. Гарри тяжело дышал; ему казалось, что он только что пробежал милю-другую. Где-то полминуты они просто смотрели друг на друга.       — Ладно, на первый раз не так уж плохо, — Джемма ободряюще ему улыбнулась. — Бульдог той самой тёти Мардж, да?       Гарри мрачно кивнул.       — Уроды, — с чувством сказала подруга; затем она подошла и сочувственно потрепала его по плечу. — Ты попытался применить окклюменцию, но, как ты мог ощутить, я подавила твою технику и заставила твоё сознание раскрыться, — Гарри был уверен, что при этих словах глаза Джеммы очень довольно блеснули. Как будто ей это понравилось. — Твоя задача — постараться управлять процессом. Ты вряд ли сейчас сможешь по магической силе соперничать со мной и тем более Сам-Знаешь-С-Кем, поэтому ты почти наверняка не сможешь дать отпор, когда я буду ломать твой блок. Твоя задача — стараться держать сознание максимально опустошённым и пытаться отдавать себе отчёт, что это ненастоящее, что на самом деле сейчас я выполняю заклинание, и ты можешь защититься от меня... В идеале увидеть, услышать, почувствовать, что вот она тут я, стою рядом и выполняю заклинание. Как только ты меня почувствуешь, ты сможешь на мне применить те же Щитовые чары или что-нибудь в этом роде. А пока ты меня не чувствуешь... Мой тебе совет — строй много щитов. Я убрала диктора одной линии метро? Тут же из-за двери сознания доставай и кидай мне диктора на другой линии. Или ведущего новостей. Или ещё что-то в этом роде. Можешь кидать свои реальные воспоминания — те, которые тебе не жалко. Тут главное — чтобы даже когда я ломаю барьеры в твоём сознании, ты управлял процессом и определял, какую информацию я получу. Понимаешь?       — Ну...       — Давай ещё разок, ладно? Сосредоточься. Расслабься и очисти разум. Раз... два... три... Легилименс!       Диктор метро моментально улетел куда-то на свалку. Гарри успел вспомнить квиддич и теперь с наслаждением летел на метле в погоне за снитчем. Это было так захватывающе! Неожиданно он почувствовал, что его как будто сталкивают с метлы. Он возмущённо что-то рыкнул — какого Мерлина, он снитч ловит! Толчок получился настойчивее. И вот его сбросило с метлы... как тогда, когда это сделал заколдованный Ноттом снитч. Нотт... Мысли тут же понеслись вскачь. Монтегю рассказывает о разговоре Нотта с отцом о Литтл-Хэнглтоне... Нотт нападает на него в последний день перед каникулами... тут его спасает Мередит Селвин... такая милая, приятная... целует его в щёку и приглашает в своё поместье... Внезапно Гарри почувствовал, что от этих мыслей ему жутко стыдно. Его тут же словно вышибло из воспоминаний, и он увидел напротив себя стоящую Джемму с направленной на него палочкой. Гарри уже хотел было применить Щитовые чары, но Джемма опустила палочку и прервала контакт.       — Таааак, — она протянула голосом, в котором была смесь удовлетворения и недовольства.       Гарри устало выдохнул и сел на стул. Ему было неловко, что Фарли подсмотрела эти его воспоминания. В этом было что-то унизительное, и очень хотелось сказать подруге что-нибудь резкое.       — Во-первых, ты молодец, — сказала Фарли.       Гарри осторожно поднял на неё взгляд.       — Твоя идея с квиддичем очень классная. Это очень сильная техника окклюменции. Ты мне подсунул сильные воспоминания, которые тебя по-настоящему увлекают. Я еле смогла вышибить тебя из них. Ты молодец, правда.       Она потрепала его по голове.       — Потом... Когда тебе совсем не понравилось, что я копаюсь в твоей голове, ты смог как раз добиться желаемого эффекта и начать рвать связь. Запомни этот момент. Тебе следует научиться становиться недовольным и сопротивляться, когда в твой разум вторгаются, и таким образом пресекать проникновение.       Гарри кивнул. Кажется, Фарли всё-таки была им довольна. Но легче от этого не было. Гарри чувствовал себя гадко, мысли о том, что она потрошит его самые сокровенные мысли, не покидали его голову. Снова вспомнилась Селвин...       — И теперь, — голос Фарли вывел его из раздумий. — Гарри... Ты только не сердись, я правда не хотела лезть... но раз уж я увидела это. Селвин тебя защитила от Нотта?       — Да, это Нотт на меня покушался, — угрюмо буркнул Гарри.       Фарли взяла его за руку и посмотрела в глаза.       — Она тебе нравится?       У Гарри в голове словно вспыхнула петарда.       — Какое твоё дело? — рявкнул он, вырывая руку. — Ты теперь будешь каждую мою мысль изучать? И решать, что я должен думать, а что не должен? Кто мне должен нравиться, а кто нет? Ошейник на меня скоро наденешь?       В бешенстве он выхватил палочку и направил на Фарли. Сейчас ему очень хотелось напасть на неё, заколдовать, сделать больно — как с Мередит Селвин после той истории с приворотным зельем. Фарли ошеломлённо смотрела на него и даже не пыталась поднять свою палочку в ответ.       — Гарри, прости, не злись, — она мягко взяла его за колено.       — Отвяжись! — рявкнул Гарри, отдёргиваясь от неё. — Я тебе не игрушка, поняла? И не Добби!       — Гарри, я просто не хочу, чтобы ты сунулся в особняк к Пожирателям! — воскликнула Джемма, чуть не плача. — Это ловушка! Они же убьют тебя!       Гарри что-то раздражённо буркнул, но Фарли подошла к нему и приобняла.       — Я тебе не хочу ничего указывать, — мягко сказала она. — Я просто не хочу, чтобы тебя убили. Я правда к тебе очень привязалась.       — Или я для тебя инструмент, как для Дамблдора, — буркнул Гарри. — Готовите меня к чему-то...       — Ты для меня просто Гарри, ты мой друг, — сказала девушка. Сейчас на её лице была какая-то странная внутренняя борьба; она беззвучно шевелила губами, словно обсуждая что-то шёпотом и сама с собой.       — Ну давай, — прошипел Гарри. — Давай ещё раз свою легилименцию. Тебе же это в кайф. Нравится чувствовать себя крутой.       Джемма вздохнула.       — Может, не надо? Давай успокоимся сначала...       — Давай!       — Как скажешь, — сухо сказала девушка, выпрямляясь и поднимая палочку.       — Легилименс!       Гарри даже не пытался вспоминать диктора в метро. Он сосредоточился на злости. Снова он видел, как Джемма буравит его взглядом, направив на него палочку. Сейчас он ей покажет! Все ещё увидят, на что он способен! И с Адским пламенем он справится! Тут же его обдало жаром. Теряющий сознание Сириус, умирающий Петтигрю... жуткая боль... кошмарный профессор Квиррелл с торчащим из затылка Волан-де-Мортом, и жуткая боль в шраме, которую вызывали прикосновения к нему... голова горит огнём, Квиррелл весь покрывается ожогами...       — НЕТ! НЕТ! НЕТ!       Гарри пришёл в себя уже валяющимся на полу. Джемма встревоженно склонилась над ним.       — Не злость, Гарри! Не злость! Недовольство — да. Нежелание пускать — да. Не агрессия! Ты в ярости сорвался на тяжёлые воспоминания, ты сам дал мне оружие против тебя!       Гарри со стоном привстал. Голова страшно болела, его тошнило.       — Сядь на стул, — мягко произнесла девушка. — Вот, выпей воды. Сейчас станет легче. Это всего лишь эхо мыслей, это ненастоящая боль.       Гарри поднял на неё мутный расфокусированный взгляд.       — Это было ужасно, — сказала Фарли. — Мне правда не понравилось. И я не испытывала от этого никакого удовольствия, поверь.       У Гарри было слишком мало сил, чтобы спорить. Он кивнул и принял стакан из рук подруги, тут же осушив его.       Джемма крепко обняла его.       — На сегодня хватит, — тихо сказала она ему. — Пробуй очищать сознание и переключать мысли на тот же квиддич. Хорошо?       — Угу, — простонал Гарри.       — Я буду больше всего рада, если не смогу взломать твои мысли, — сказала Фарли. — Это же и есть моя цель, Гарри.       Боль в голове утихала. Гарри медленно поднялся со стула.       — Ну что, пойдём, — тихо улыбнулась Джемма. — Мир?       Она взяла его за руку, и Гарри почувствовал, что вся злость на подругу уходит.       — И правда не ходи к Селвинам. Я не против, чтобы ты общался с кем угодно, но идти в логово Пожирателей... Нельзя до такой степени верить на слово.       — Да не собирался я туда идти, — буркнул Гарри. — Я не такой дурак. И не нравится она мне. Ты лучше.       Кто это сказал, он? Гарри хлопнул себя по рту ладонью, но слова, неосторожно вылетевшие из полуразболтанной после тренировки головы, уже было не вернуть.       К его удивлению, Джемма не рассердилась, а тихо хихикнула. Гарри растерянно продолжал стоять. В следующий момент девушка приблизилась к его лицу, запах дорогих духов окутал его, горячее дыхание защекотало шею, и Гарри почувствовал, как самый уголок его губ соприкоснулся с её губами.       — Не вздумай привыкать, — весело сказала Фарли, тут же разрывая поцелуй. — Пошли. Пока до Хогвартса доберёмся, уже вечер настанет.       Весь негатив — негодование, злость, боль — улетучился, уступив место блаженству, заставляющему замирать сердце. Гарри так и оставался стоять в комнате, пока Фарли не вывела его за руку.       Дорогу до Хогвартса и прощание с подругой он толком уже не помнил.