Гарри Слизеринец и незаметная война

      — Значит, говоришь, Дамблдор что-то говорил о грозящей тебе опасности, — задумчиво сказала Фарли.       Они сидели в «Трёх мётлах» и неспешно пили сливочное пиво; как и в прошлый раз, Джемма решила предварить занятие по окклюменции дружеской встречей, прогулкой и посиделками в пабе.       — Жаль, что ты не разузнал у Добби больше, — задумчиво сказала девушка. — Это может быть очень важно.       — Да ну, он же потом будет себя наказывать за то, что ослушался Дамблдора, — буркнул Гарри.       — Мы слизеринцы, — Джемма слегка прикрыла глаза. — Наши интересы для нас на первом месте. Ты не должен себя корить за то, что этот полоумный эльф ищет повода поистязать себя.       — Ты мне показывала те воспоминания... — Гарри поёжился. — Малфой-старший даже не наказал его своими руками, а просто приказал ему наказать себя самому.       — Ну, домовые эльфы не могут ослушаться хозяина, — небрежно сказала Джемма. — Так что, действительно, часто волшебники, особенно недобрые, делают так. Лично я никогда не наказывала Патти, как и мои родители. На мой взгляд, это жестоко. Но, Гарри, Добби же свободный эльф. И Дамблдор вряд ли ему прикажет самому себя истязать. Добби сам... — она запнулась.       — Что сам?       Фарли напряглась, обдумывая ответ.       — Гарри, я когда копалась у него в голове... знаю, тебе не нравилась та сцена, но... в общем, он полный придурок. У него даже для домовика мозги набекрень. Он одновременно жутко боялся Люциуса Малфоя и ненавидел его, слушался — и поступал вопреки его воле. Был помешан на твоём спасении, считал, что ты — символ надежды и борьбы с Сам-Знаешь-Кем... и ради твоего «спасения» был готов тебя изувечить и запихнуть в магловский мир. Мне доводилось общаться с домовиками, не только Патти... они не все такие. Многие из них вполне нормальные.       — Хорошо, пусть он чокнутый, — с жаром сказал Гарри. — Я не хочу, чтобы он лишний раз страдал по моей воле.       — Добрый ты, — Джемма ласково потрепала его по голове. — Ладно, я не собираюсь тебя ругать. Но, если всё же передумаешь, ты теперь знаешь, где его найти и расспросить. Кухня... эх, жалко, я не знала, где она. Не поверишь, иногда когда завозишься с подготовкой к экзаменам, так хочется кинуть себе в рот что-нибудь... — девушка мечтательно вздохнула, а потом на её лице сменилась целая гамма эмоций.       — Что такое? — напрягся Гарри.       — Нет, ну какие же обезьяны! — воскликнула Фарли со смесью возмущения и восхищения.       — Домовики? — удивлённо поднял брови Гарри.       — Уизли! Эти два бандита даже и не подумали мне рассказать про кухню. А ведь сами точно знали, где она! Я-то гадала, откуда они всякую всячину притаскивали... и заколдовывали...       — Что, они и с едой экспериментировали? Я думал, они только взрывают навозные бомбы в коридорах, — хмыкнул Гарри.       — Они просили меня держать их деятельность в секрете, но раз уж они сами не делились со мной такой информацией, то и я не буду им вполне лояльна, — глаза Джеммы мстительно сузились. — «Ужастики умников Уизли», так они это называют. Чаще всего они заколдовывали всякие сладости. Слопаешь — и час будешь икать.       Гарри прыснул. Тут же зажав рот, он посмотрел на подругу: всё-таки Фарли была старостой и раньше довольно неодобрительно относилась к хулиганству в школе, пусть даже и безобидному. Но девушка довольно улыбнулась, причём в этой улыбке промелькнуло что-то нехорошее.       — Хотят поставить это дело на поток и продавать их. Старик Зонко будет не рад конкурентам... Впрочем, я им всячески желаю удачи, — Джемма мечтательно закатила глаза. — Ладно, хватит о них. Значит, тебе грозит опасность...       — Ну да, — махнул рукой Гарри. — Ты-Знаешь-Кто возродился. Он хочет меня убить.       — Это все и так знают, — отмахнулась Фарли. — Нет, тут что-то ещё. Ты, кажется, говорил, что Дамблдор обещал тебе рассказать, почему вообще он захотел разделаться с тобой.       — Эммм... да, вроде что-то такое он говорил, — Гарри с уважением посмотрел на Джемму: он сам уже совсем забыл тот разговор на первом курсе, а вот Фарли всё помнила. Умная и красивая, подумал он, заглядываясь на девушку.       — Эй, приди в себя, — со смехом сказала Джемма. — Я говорю, пришло время вытрясти из него эту информацию. Это может быть важно.       — Дамблдор ещё ни разу не посещал Хогвартс на этих каникулах, — печально вздохнул Гарри.       — Если появится, спроси его, — сказала Джемма. — Нам очень нужна информация... Можешь ещё порасспрашивать своего крёстного. Он тебя любит и вряд ли от тебя что-то скроет, если тебе грозит опасность.       — Обязательно, хотя, судя по письму, Сириус тоже не особо много знает, — вздохнул Гарри.       — Всё же попробуй всё разузнать. Ты, кстати, не заметил ничего необычного?       — В смысле? — Гарри нахмурился. — Что необычного? Вроде бы в «Пророке» тишина...       — Вот именно, — кивнула Джемма. — В прошлую войну Ты-Знаешь-Кто действовал активно: нападал, убивал, похищал... Пока что — тишина. Странно это. Он затаился и что-то планирует. И мне кажется, тут дело не просто в желании убить тебя. Он хочет чего-то ещё.       — Чего же? — Гарри поднял брови.       — Не знаю, — пожала плечами Фарли. — Нужна информация, Гарри. Ладно, поел? Я тоже. Пойдём заниматься окклюменцией.       Гарри судорожно вздохнул, понимая, что сейчас подруга начнёт вламываться к нему в голову, но Фарли взяла его за руку, и Гарри тут же перестал хмуриться, начав таять от блаженства и позволив себя отвести в комнату, где была намечена тренировка.              — Легилименс!       В прошлую субботу Гарри сосредоточился на полёте на метле, и это было удачной идеей: Джемма с трудом смогла пробиться через эту мысль к другим его воспоминаниям. В этот раз у Гарри в голове крутилось совсем другое, и в голове замелькали совсем недавние воспоминания: поход в Хогсмид, посиделки в «Трёх мётлах», поцелуй — с последнего Гарри совсем не хотел соскакивать, и когда его начали мягко, но настойчиво подталкивать к другим воспоминаниям, он разозлился, как если бы кто-то ворвался и испортил ему реальное романтическое свидание.       — Отстань! — рявкнул он.       Поток мыслей тут же улетучился из головы. Гарри растерянно посмотрел перед собой — напротив него сидела Фарли, с опущенной палочкой и пунцовая, как рак.       — Эмм... — Гарри почувствовал, что тоже краснеет, подумав, что подруга только что видела все его мысли и чувства по поводу неё.       — Перестаралась, — тихо шепнула Фарли.       — А?       Джемма смущённо потупила взгляд и какое-то время не отвечала. Наконец, когда молчание стало невыносимым, Гарри потянулся к ней. Девушка легонько отодвинулась, подняла взгляд и мягко улыбнулась.       — Я не думала, что... — она запнулась. — В общем... Гарри, тебе это будет мешать.       — Но почему? — удивлённо произнёс Гарри. — Ведь ты же не смогла пробиться дальше...       — Мне просто стало очень неловко, — смутилась Фарли. — Я никогда не лазила в голову Теренсу... да и кому-то ещё, кому бы я могла нравиться... Это очень странное ощущение — видеть себя вот так со стороны. Прости, что я залезла в эти твои мысли. Тебе тоже неловко, наверное.       — Мне было приятно, — тихо сказал Гарри.       Девушка шумно вдохнула и выдохнула.       — Так не пойдёт, — сказала она, и в её голосе появилась сталь. — Это не то, чего мы добиваемся. Меньше всего нам надо, чтобы тебе хотелось этого. Не забудь: мы учимся защищать твой разум не от меня.       — А от Вол... Ты-Знаешь-Кого, — Гарри осёкся, чуть не назвав Волан-де-Морта по имени, но вовремя вспомнив, как Джемма реагирует на это. — Но даже если он... ну увидит он нас с тобой. Я и ему не позволю вышибить себя из этих воспоминаний. Джемма, это правда было здорово, — он почувствовал, что заливается краской.       — Ну, по крайней мере, ты освоил эту технику окклюменции, — сказала Фарли. — Нет, Гарри. Воспоминания, созданные романтическими увлечениями, обычно не очень стабильны и завязаны на сильные, бурные и неустойчивые эмоции. Я бы тебя легко выбила из них, просто меня это смутило и я прекратила легилименцию. Его не смутит. Попробуй сосредоточиться на квиддиче.       — Но...       — Никаких обнимашек и прочих нежностей, пока не научишься делать как тебе говорят, — глаза девушки сузились. — Пора прекращать быть с тобой доброй. Считай, что я Снегг в юбке. А ещё лучше — представь меня им.       — Брррр, — Гарри скривился от одной мысли о том, чтобы на месте подруги оказался нелюбимый зельевар. — Кстати, он был мной доволен. Адское пламя с этими воспоминаниями останавливать оказалось совсем легко.       — Мерлин, и он догадался? — Фарли залилась краской, но затем махнула рукой. — А, да и пусть. В общем, с Адским пламенем делай что хочешь, но окклюменцию практикуй так, как я тебе сказала. Давай. Сосредоточься и выкинь все лишние мысли из головы. И меня тоже. Раз... два... три... Легилименс!       Мысли о Снегге выбили из головы Гарри воспоминания о времяпровождении с Джеммой, и он вместо этого сосредоточился на квиддиче. Снова снитч, и он летит за ним! Ни вправо, ни влево — прямо за золотым мячиком. Гарри словно начали сталкивать с метлы; он сосредоточился и продолжил полёт. Снитч всё ближе, ближе...       — Есть!       Гарри радостно воскликнул, поймав мячик. При этом перед глазами явственно проступили очертания комнаты, в которой они находились. Джемма стояла, нацелив палочку на Гарри и буравя его сосредоточенным взглядом. Гарри медленно поднял свою палочку — удивительно, но сейчас впервые у него получалось осознавать реальность, несмотря на применяемую к нему легилименцию.       — Протего!       Палочка Фарли задралась вверх, и в голову Гарри хлынули воспоминания, которые ему точно не принадлежали.       С письмом из Хогвартса приходит блестящий значок старосты...       Джемма и Теренс Хиггс самозабвенно целуются в купе Хогвартс-экспресса...       Огромное солнце стоит высоко над головой и опаляет невыносимым жаром, в сотне ярдов — пирамида, а рядом двое рыжих парней — Перси и Билл Уизли...       Совсем маленькая девочка смотрит со страхом на разгромленный дом, над которым висит жуткий змееязыкий череп — та самая Чёрная Метка Пожирателей Смерти — а папа, намного моложе и украшенный пышной шевелюрой, закрывает собой страшное зрелище и говорит молодой красивой женщине немедленно увести дочь...       Теренс Хиггс стоит на коленях и почти рыдает, а Джемма смотрит на него сверху вниз с каменным лицом...       — ХВАТИТ!       Гарри словно ударили под дых. Он сел, испуганно взглянув на Джемму: наверное, она сейчас очень рассердится! Но Джемма выглядела довольной.       — Умница, Гарри! Молодец!       — Это...       — ...мои воспоминания, ты отразил заклинание и проник в мою память, — весело сказала Фарли.       — Но ведь я не владею легилименцией. Как я мог залезть к тебе в голову? — удивлённо спросил Гарри.       — Забыл теорию заклинаний? — хмыкнула Джемма. — Ладно, не тушуйся... я уже поняла, у тебя практика намного лучше теории. При применении Щитовых чар ты отражаешь заклинание противника, но при этом выполнение этого заклинания продолжает питаться умениями и силами того, кто его произнёс. Неважно, владеешь ли ты легилименцией, важно, что ей владею я.       — Ух ты, — сказал Гарри. — Значит, ты сама себе в голову залезла?       — Угу, — Джемма весело кивнула. — Как оказывается, против своих же умений применить окклюменцию не так-то просто. Ну и я растерялась. Не ожидала. Ты молодец, — она потрепала его по голове. — Оценил мою правоту?       Гарри вздохнул: характерной чертой Фарли было самодовольство. Она просто обожала всегда оказываться правой и указывать на это окружающим. Пожалуй, именно за эту черту характера близнецы Уизли прозвали её принцессой, пришло ему в голову.       — Вы с Теренсом...       — Он вернулся в Великобританию и сразу же помчался ко мне, — губы девушки сжались в тонкую полоску, а руки стиснулись в кулачки. — Плакал и умолял о прощении. Говорил, что был не в себе, что это всё вейла, что любит... Может, и правду говорил, но я не смогла его простить. Мы больше не общаемся.       — Вы были хорошей парой, — искренне сказал Гарри.       — Что было, то прошло, — отрезала Джемма. — Желаю ему удачи в жизни, но уже без меня. Ладно, давай лучше о другом... В общем, я довольна, ты справился, и это примерно то, чего мы и добивались. Ну что, попробуем ещё раз, ладно?       Гарри не успел толком ничего понять, а на него уже была направлена волшебная палочка.       — Легилименс!       Как странно! На сей раз никакого квиддича не было. Вместо этого он мчался по тёмному коридору, освещённому факелами.В его конце была неприметная чёрная дверь... Надо открыть её, надо двигаться дальше. Надо...       Морок развеялся. Перед глазами Гарри снова стояла Джемма Фарли — на сей раз её глаза были широко распахнуты от удивления.       — Ты вспомнил тот день, когда мы были свидетелями на суде над Сириусом? — спросила девушка, но было видно, что она ждёт отрицательного ответа.       — Н... нет... я впервые вижу это место...       — Не впервые. Этот коридор ведёт к Отделу тайн. Мы шли мимо него, он на том же нижнем уровне, что и зал судебных заседаний.       Гарри помотал головой.       — Не помню, — сказал он, наконец. — Я тогда так волновался...       — В любом случае это точно не то воспоминание: тут никого нет, ни нас, ни кого-либо ещё, — задумчиво сказала Фарли. — Но ты же больше не бывал в Министерстве?       — Бывал, когда мы международным порталом отправлялись в Италию... но это было не на нижнем уровне... и мы туда не спускались...       — Мда, — протянула Джемма. — Как будто или у тебя память отшибло, или это были не твои воспоминания...       Гарри удивлённо посмотрел на подругу, а затем его неожиданно накрыло страшное осознание.       — Это и есть не мои воспоминания.       Глаза Джеммы нехорошо сверкнули. Кажется, его подруга поняла то же самое, что и он.       — Я помнил, как Питер Петтигрю сдавал ему моих родителей, — хрипло сказал Гарри. — Я припоминаю, как с ним что-то планировал Барти Крауч. Я видел, как он убил тётю Петунью...       — Мне не нравится ход твоих мыслей, Гарри.       В широко распахнутых глазах Джеммы читался неприкрытый страх — видеть такую эмоцию на лице всегда спокойной и уверенной в себе девушки было неожиданно.       — Но обычно это было со мной во сне...       — Во сне твоё сознание приоткрыто и ослаблено... как, собственно говоря, и во время легилименции. Технически можно считать, что сеанс легилименции довольно похож на сон — твои мысли отправляются в неуправляемый полёт... — задумчиво сказала Фарли. — Выходит, в такие моменты вы можете соприкасаться сознаниями с Ты-Знаешь-Кем... и я...       — Залезла к нему в голову.       Фарли медленно кивнула.       — Гарри, прости.       — За что? — удивлённо спросил её Гарри.       — Он мог почувствовать прикосновение легилимента. Я не знаю, чувствует ли он твою с ним связь, у вас же совсем особенная история... Но вот моё ментальное прикосновение запросто могло зацепить его. Возможно, он теперь знает о том, что у вас есть связь.       — И о том, что мы с тобой дружим и ты мне помогаешь. Ты подставилась из-за меня, — Гарри ощутил укол совести: ему совсем не приходило в голову, что Джемма, помогая ему бороться с Волан-де-Мортом, рискует стать объектом преследования Пожирателей Смерти.       — Ой, об этом не переживай, — махнула рукой Джемма. — Он, вероятно, помнит ещё нашу драку с Квирреллом... да и моя тётка опять же, ты видел, как Пожиратели напали на её дом... Наша семья всегда была против Ты-Знаешь-Кого. Да и, скорее всего, Пожиратели давно сказали ему, что мы с тобой близко дружим. Нет, Гарри, меня больше волнует то, что Ты-Знаешь-Кто мог узнать о вашей связи. И этот коридор... Что ему могло понадобиться в Отделе тайн?       Гарри пожал плечами.       — Если с этим местом у него связаны какие-то планы и он узнает, что нам о них известно... — девушка закусила губу. — Я поговорю со Снеггом. Заодно скажу о твоих успехах.       — Мы будем ещё заниматься? — спросил Гарри. — Вдруг опять этот коридор?..       — Значит, сосредоточься на полётах на метле. Я же для этого и учу тебя окклюменции — чтобы ты умел закрываться от подобных вещей.       — Но... — Гарри посмотрел девушке в глаза и не отвёл взгляд, хотя чувствовал, что его собеседница недовольна. — Разве это не полезно? Я в смысле... вдруг мы сможем узнать что-то о планах Ты-Знаешь-Кого?       — Нет, — отрезала Фарли. — Волшебник, о котором мы говорим — превосходный легилимент и окклюмент. Как только он поймёт, что ты можешь читать его мысли, будь уверен — ты больше не узнаешь ни унции информации. А вот скормить тебе любую ложь — это запросто.       — Что, и этот Отдел тайн был ложью? — не сдавался Гарри.       — Возможно, — сказала Джемма. — А может, и нет. Я уверена, что и Дамблдор, и Снегг знают больше... Дамблдор почему-то избегает нас. Попробую поговорить со Снеггом. Он ко мне хорошо относится, может, расскажет хоть что-нибудь.       Гарри кивнул.       — Мы с тобой ещё разок встретимся, — Фарли слабо улыбнулась. — Постарайся каждый день перед сном очищать сознание и думать о квиддиче. У тебя очень хорошо получилось. И, кстати, ты не забудь, — она заговорщически подмигнула ему, — что если ты овладеешь этой техникой, то как только Ты-Знаешь-Кто залезет в твою голову, ты сможешь защититься Щитовыми чарами и узнать настоящие его мысли.       — Но ведь у меня не будет во сне палочки, да и...       — А палочка тебе и не понадобится, тебе хватит и мысленных Щитовых чар, — улыбка Фарли стала шире. — Ладно, пойдём, Гарри. Провожу тебя до школы.       В карете они ехали, почти не разговаривая, погрузившись в свои мысли. Вот и ворота Хогвартса. Гарри хотел обнять и поцеловать девушку, но та легонько отстранилась.       — Ты слишком на этом циклишься, — Фарли хихикнула. — Хорошего понемножку, Гарри. Сначала овладей окклюменцией.       — Но...       — Считай это своим стимулом, — девушка подмигнула ему и пошла прочь.       Гарри со вздохом переступил через ворота и направился в замок.              Закончив с очередным ворохом карточек, Гарри посмотрел на коробку и увидел, что там пусто.       — Я всё, мистер Филч, — сказал он.       — Можешь идти, — буркнул завхоз. — Надеюсь, ты усвоил, что правила лучше соблюдать.       — Да, сэр, — кивнул Гарри.       — Твоё счастье, что профессор Дамблдор — противник телесных наказаний. За побег из школы...       — Да, читал, как Ваш предшественник выпорол Бонифация Макмиллана за самовольную отлучку в Хогсмид, — вздохнул Гарри. Карточки с нарушениями и наказаниями времён Аполлиона Прингла порой и впрямь навевали неприятные размышления.       — Завтра будет профессор Снегг. У меня к тебе всё, если он тебя отпустит, ты сможешь отправиться домой.       Гарри кивнул и вышел. Теперь надо было успокоиться и сосредоточиться на завтрашнем занятии со Снеггом. Если у него снова получится погасить Адское пламя, то он сможет вернуться к Сириусу, даже не дожидаясь дня рождения!       Он постарался очистить сознание от посторонних мыслей. Казалось, сон был продолжением мыслей, предшествовавших ему. Он ловил и ловил снитч, раз за разом, неизменно успешно, и летел, летел, летел вперёд...       Он летел вперёд по тёмному коридору без окон. Теперь он точно знал — если его миновать, дальше будет старый зал судебных заседаний... Но ему нужно было в Отдел тайн. Там лежит что-то очень важное.       Гарри приблизился к двери. Надо открыть. Он взялся за холодную ручку...       В этот момент его окатило ледяной водой.       — Ч... что такое? — испуганно вскочил Гарри.       Прямо посередине спальни над ним парил полтергейст Пивз, держа в руках уже пустое металлическое ведро.       — Сдурел, что ли? — взревел Гарри.       Пивз, с восторгом кудахча от хохота, помчался прочь. Гарри вздохнул. Обычно Пивз старался держаться подальше от слизеринских подземелий, потому что боялся их привидения — Кровавого Барона. Но на сей раз, видимо, Барон отлучился, и Пивз решил-таки порезвиться.       — А ведь, наверное, скучно целое лето торчать в пустом замке и никого не разыгрывать, — хмыкнул Гарри, переодеваясь в сухую одежду.       Спать уже не хотелось, и Гарри, сонно зевая, пошёл приводить себя в порядок и завтракать. Предстоял ответственный день.