Метаморфоза (Metamorphosis)

      Этот человек был слишком тихим. Единственным умением, которым он, казалось, обладал, являлась способность быть незамеченным. Сливаться с фоном. И это было не то, чему Вирс был склонен доверять.                Даже сейчас, когда тот руководил работой вакоголовых с людьми Вирса по реорганизации 14-го ангара, никто бы не узнал, что он был ответственным офицером. И было ясно, что парни из флота тоже в действительности не считали его авторитетом. Все бросали на него недовольные взгляды и кривили губы.               — Как его зовут? — спросил Вирс, обращаясь к Трэвису, с того места, где они стояли, прямо перед кабинетом Вирса.                — Пиетт, — ответил полковник. — Новый перевод с «Мстителя». Хм. — Он поднял брови, постукивая по своему датападу. — Он был капитаном. Интересно, что он такого сделал, что его понизили.               Конечно. Замечательно. Естественно, Оззель прислал бы ему не просто какого-то придурковатого офицера, но и того, кого понизили в должности по бог знает каким причинам.                Конечно, почему, карк побери, его перевели на флагманский корабль? Понижение в должности или нет, но назначение на руководящий пост было престижным.                — Звание? — спросил Вирс Трэвиса.               — Все еще капитан, но, по-видимому, он отвечает за связь на главном мостике, — ответил его заместитель.               И этот капитан даже не потрудился найти Вирса или Трэвиса, если уж на то пошло, прежде чем спустился сюда, чтобы связаться с армейской командой.                Верно.               — Тогда, думаю, мне следует представиться, — мрачно сказал Вирс, поправляя кепи, и Трэвис сдержанно улыбнулся.               — Да, сэр. Я буду здесь, генерал, и понаблюдаю.               Вирс подошел к худощавому флотскому офицеру, который наблюдал за работой команды, заложив руки за спину.               — Вы отвечаете за эту команду, капитан? — спросил он голосом холодным, как космическая пыль.                Челюсть офицера сжалась от этого тона, и он поднял голову, чтобы встретиться взглядом с Вирсом, лицо превратилось в жесткую нейтральную маску.               — Да, сэр, — ответил он элегантным тоном уроженца Ядра.                Хм. Может быть, именно поэтому он был здесь. Оззель был известен своей элитарностью, когда дело касалось старшего звена, и укомплектовал его подхалимами из Ядра.               — И вы не сочли нужным, капитан, подойти и доложить старшему офицеру на палубе, прежде чем приступить к работе?               Флотский тихо вздохнул, слегка изогнутый нос слегка раздулся, когда он собирался с духом, чтобы ответить.               — Я... предполагал, сэр, что нашел старшего офицера.               Судя по быстро скрываемым ухмылкам на лицах нескольких присутствующих армейцев, Вирс мог догадаться, что произошло. Затем произошла небольшая перебранка между новичком флота и армией. И хотя он всегда ценил вымещать злость на вакоголовых, Вирс больше ценил порядок и дисциплину.                — Вы этого не сделали, капитан.               Пиетт слегка наклонил голову, а затем развел руки так, чтобы можно было четко отсалютовать — спина по-прежнему прямая, как циркуль.               — Тогда, генерал, разрешите поработать в ангаре, сэр.               Было интересно, что у флотских, стоявших за спиной капитана, были еще более неприятные выражения лиц, когда они наблюдали за этим обменом репликами. Вирс прервал их одним стальным взглядом, прежде чем снова обратить свое внимание на Пиетта.               — Разрешаю, капитан. Проявите в следующий раз должную осмотрительность, хорошо? Мы не ожидаем от флота многого, но были бы признательны за попытку проявить компетентность.               Легкий румянец выступил на скулах мужчины, но он держался профессионально.               — Да, сэр.               Вирс презрительно повернулся спиной и зашагал обратно к Трэвису.               — Думаете, он справится? — спросил полковник, когда они вдвоем вошли в кабинет генерала на еженедельное совещание.               — Если не сумеет, ему не место на этом корабле, — сказал Вирс, и дверь за ними с шипением закрылась.        ***       Дело было в том, что, похоже, он не мог избежать встреч с Пиеттом.                Очевидно, Оззель неофициально назначил его главным связующим звеном между армией и флотом. Это означало, что шансы Вирса увидеть капитана увеличивались в геометрической прогрессии. Но даже в этом случае он считал довольно несправедливым, что так часто встречался с Пиеттом.                Например, сейчас, когда ближайшая офицерская столовая была переполнена, а Вирс заканчивал довольно жестокую наземную кампанию. Он умирал с голоду, и, конечно же, через двадцать минут было совещание по подведению итогов, потому что Оззель любил, чтобы все происходило «быстро». Это был один из его хитрых способов выглядеть компетентным.               Проклятье, он собирался съесть бекон, и не имело значения, что это был переработанный вариант, а не что-нибудь из кухни Мака. Ему нужен был вкус и белок. Но, взяв свой поднос с кофе и большой порцией яиц грельб, он обнаружил, что есть только один приемлемый вариант, чтобы сесть.                Это был маленький столик у иллюминатора, и поскольку он хотел собраться с мыслями, а не присоединяться к какому-либо из переполненных столиков, то направился туда.                Ему просто не повезло, что кто-то другой сел там за несколько мгновений до его прибытия, и Сила смеялась, потому что это был вечно раздражающий флотский капитан.               Стиснув зубы, потому что это был завтрак, Вирс собрался с духом.                — Не возражаете, если я к вам присоединюсь? — спросил он тоном, который на самом деле не предполагал выбора.                Пиетт поднял взгляд, на его лице было неподдельное изумление. Затем маска опустилась, и он вскинул подбородок.               — Эм... Я надеялся немного поработать, генерал. На армейских столах наверняка найдется место...               Вирс приподнял бровь и поставил поднос на стол с солидным стуком.               — Я также намерен кое-что сделать, капитан. Вы же не думали, что сможете отказать мне... в моей просьбе, не так ли?               — Конечно, нет, сэр, — категорично ответил Пит, указывая на поднос Вирса. — Разумеется.               Вирс царственно уселся и решил, что реакция Пиетта заслуживает того, чтобы капитан не выполнял никакой работы.               Он окинул взглядом поднос мужчины.                Вареное яйцо, чай — серьезно? — и плод мобликса.               — Я бы подумал, вам не помешало бы побольше белка, Пиетт, — сказал он и был вознагражден слегка раздраженным подергиванием уголков рта офицера, когда тот поднял голову от своего датапада.                — Этого достаточно, благодарю вас, сэр, — ответил он тем же тщательно нейтральным тоном.                — Ну, вы не очень крупного телосложения, — продолжил Вирс с фальшивым добродушием, прожевывая кусочек бекона. — Я бы подумал, что даже флот предъявляет более высокие требования к росту.               Пиетт на мгновение сжал губы.               — Я прошел все физические требования, сэр.               — Ну, вы даже не притронулись к своему завтраку. Продолжайте.               Пиетт выдержал его взгляд, и на краткий миг в его карих глазах промелькнул огонек, но затем он переключил внимание на свой поднос и откусил кусочек мобликса.               Вирс продолжал с удовольствием хрустеть беконом, прекрасно понимая, что этот шум, без сомнения, раздражает собеседника.               Казалось, Пиетту почему-то не хотелось есть в присутствии генерала, и Вирс сделал широкий жест.               — Не позволяйте мне вас останавливать, капитан. Ешьте.               Уголки глаз Пиетта сузились, когда он пристально посмотрел на поднос, прежде чем вернуть нейтральное выражение лица.               — У меня были некоторые... проблемы с желудком, сэр, — натянуто ответил он.                И теперь, когда Вирс действительно посмотрел на него, Пиетт действительно казался бледным — более бледным, чем обычно бывает на звездолете. Его глаза также были сильно затуманены, как будто он некоторое время не спал.               — Слишком деликатны для корабельной еды? — спросил Вирс, когда Пиетт поднял свой чай и осторожно отхлебнул.               На этот раз капитан действительно фыркнул через нос, но сдержался.               — Нет, генерал, — ответил он, аккуратно ставя кружку. — Я... — Он сделал паузу, и снова проблеск человечности пробежал по его лицу. — Я уверен, это пройдет, — решил он, вставая. — Столик в вашем распоряжении, сэр, — сказал он с холодной вежливостью. — Прошу прощения.               Неудивительно, что флот был в таком состоянии, в каком он находился, — размышлял Вирс, делая большие глотки кафа и наблюдая, как стройная фигура покидает столовую. — С такими хрупкими офицерами, как этот. Звезды.              *****************              Огромное количество снобов из Ядра на этом корабле, несомненно, уже должно было отключить гравитационные системы, подумал Пиетт.                Год работы на «Палаче» был откровенно мучительным, а он все еще не приблизился к пониманию того, почему его перевели сюда и, что более важно, кто его запросил.                Потому что, преисподние, это точно был не Оззель.               Этот человек делал все, кроме затыкания носа, когда Пиетт находился на мостике, и тот быстро понял, что должен держать голову опущенной и сосредоточиться на выполнении своего долга в меру своих возможностей. Если бы он клюнул на наживку какого-либо офицера из окружения Оззеля, это закончилось бы для него плохо, и Пиетт это знал.                Итак, кому нужен сон? Или еда? Или достойные условия труда?               В мрачном просторе его жизни было всего три светлых пятна после того, как его оторвали от собственного командования на «Мстителе».               В маленькой каюте благодаря таинственному благодетелю его всегда ждал горячий чай. Камбуза у него не было. И хотя у него действительно был чайник, тот был не из тех, которые можно запрограммировать на приготовление чая всякий раз, когда капитан, наконец, заканчивал свою смену. И это было постоянно меняющееся расписание. Каким-то образом этот человек всегда знал. И это был не просто какой-нибудь чай — это была аксиланская приправа. Он мог только предположить, что его доставлял дройд, но откуда они узнавали время?              «Палач» был самым красивым кораблем в галактике, и Пиетт мог оценить его красоту, даже если и не хотел терять собственное командование, чтобы служить на нем. Леди была именно такой — элегантной, хорошо продуманной и блестящей во всех отношениях. Иногда ему почти казалось, что она знает, что он смотрит на нее в таком свете, потому что лифт, казалось, доставлял его чуть быстрее, а температура в его каюте всегда была подходящей. Это, конечно, было глупо, но он предпочитал брать свои маленькие радости там, где мог их получить.              Его небольшая команда связистов, возможно, теперь действительно его уважала. Они были людьми, с которыми он работал наиболее тесно, и они знали, что он прошел ради них. Том Венка был порядочным человеком — мог бы даже стать другом, если бы Оззель позволил Пиетту подобное. Но никто на главном мостике не осмеливался открыто с ним подружиться. Все знали, что адмиралу не нравилось присутствие внешника, и, хотя многие офицеры теперь были, по крайней мере, вежливы, никто на самом деле не был дружелюбен.               И его трудности были слишком многочисленными и слишком удручающими, чтобы их перечислять. Пиетт подавил вздох, когда заметил высокую фигуру, приближающуюся к нему уверенным и целенаправленным шагом.                Генерал Максимилиан Вирс.               Каким-то образом ему удалось насолить этому человеку с того самого момента, как он ступил на палубу ангарного отсека. И ладно, да, Пиетт знал, что несколько раз переступал черту уважения, но, проклятье, этот человек даже не дал ему шанса. Просто предположил, что Пиетт был слабым и бессмысленным флотским придурком, и с этого момента списал его со счетов.                Без сомнения, Пиетту предстояло выслушать еще один набор приказов, призванных позволить как армейскому, так и флотскому персоналу высказывать завуалированные оскорбления в адрес их связи с аксиланцем.               — Пиетт, — рявкнул Вирс, полностью игнорируя приветствие Пиетта и пронзая его холодным взглядом. — Через час у нас миссия на планете. Ваше присутствие, очевидно, требуется для того, чтобы убедиться, что вы, вакоголовые, сможете высадить нас в нужном месте, а не посреди океана. Как думаете, вы сможете справиться?               Пиетт позволил себе небольшое удовольствие, представив генерала, ныряющего в океан из Леди, и при этом внешне решительно кивнул.               — Да, сэр. Какого рода оборудование я должен?..               Вирс сжал губы. — Поговорите об этом с Трэвисом, — сказал он со страдальческим выражением лица. — И держитесь от нас подальше. Делайте свою работу и не мешайте нашей миссии.               — И что именно мы делаем, генерал? — осмелился спросить Пиетт, идя в ногу с Вирсом.                — Нашли значительное гнездо повстанцев, — сказал ему Вирс, явно не желая больше разговаривать с капитаном. Но Пиетт был полон решимости узнать об этом как можно больше. Он никогда раньше не участвовал в наземных миссиях по организации координации действий армии и флота (по крайней мере, не в имперских вооруженных силах), — он всегда находился на корабле. Без сомнения, Оззель надеялся, что его пристрелят.               — Трэвис введет вас в курс остального, — сказал Вирс. — Вы будете отчитываться перед ним.        ***       И вот Пиетт оказался в полевых сапогах и кирасе, с бластером на бедре и аппаратурой связи за спиной. Он также прихватил снайперскую винтовку, когда Трэвис отвел его на склад оружия. Полковник приподнял бровь, но возражать не стал.                Пиетту нравилось быть подготовленным. Он руководил бесчисленными миссиями, подобными этой, в аксиланском флоте, и умение метко стрелять с большого расстояния много раз спасало жизни как ему, так и другим людям.                В тот момент, когда он ступил с посадочной рампы шаттла на землю, начались взрывы, которые не прекращались.                И вот он здесь — обосновался в естественном укрытии в русле высохшей реки — разговаривает со своими коллегами на орбите и организует точки приземления, как приказал им Трэвис.                — Два «Гозанти» летят в вашу сторону... — раздался голос Венки, а затем его заглушил визг приближающейся ракеты.               Пиетт нырнул на землю, прихватив с собой оборудование, чтобы максимально его защитить. Земля содрогнулась от удара, и капитан оказался наполовину погребен под обломками, несколько более крупных речных камней достаточно больно ударили его по спине и левому колену.               Он перевернулся, кашляя и сплевывая грязь.               А потом на него набросились мятежники.               Откуда они вообще взялись?       В непосредственной близости от него находилось пятеро, а бластерная винтовка была слишком далеко, чтобы до нее можно было дотянуться. Мгновение спустя в его руке оказался бластер, и он уложил двоих, все еще лежа на спине.                — Сэр!               Двое людей Вирса спустились с берега, чтобы поддержать его, и он узнал в одном из них рослого сержанта — Эллери.                Теперь их было трое на трое, и Пиетту дали достаточно времени, чтобы подняться на ноги, пока двое армейцев сражались рядом с ним.               Надеюсь, это была просто разведывательная группа.                Его надежда была недолгой, когда с противоположного берега донесся рев, и он понял, что он и двое других имперцев столкнулись с попыткой флангового маневра со стороны сил мятежников.               Не было времени.                — Отступаем! — прорычал он Эллери, а затем повернулся, чтобы броситься туда, где в последний раз оставил свою винтовку, и был рад, что она там и оказалась, хотя и была покрыта грязью.               Возвышенность. Ему нужно было место…               На бегу он подключился к своему личному комму.               — Венка! — выдохнул он. — Направьте сюда группу захвата!               К чести Тома, он не стал тратить время на расспросы о причинах, и Пиетт услышал, как он отдал этот приказ, ухватившись за нижнюю ветку большого дерева и подтянувшись наверх.                — Ты, грязный маленький трус! — прорычал Эллери позади и снизу него, но у капитана не было времени объяснять. Он нажал на кнопку связи, обрывая Венку на середине вопроса, а затем подтянулся еще на две ветки. Там, где одна ветка соединялась со стволом, было широкое место...               — Вирс! — рявкнул он без предисловий. — Они послали войска на наш юго-восток. Пытаются обойти нас с фланга!               — Кто это? — прорычал в ответ генерал. — Что?..               — Пиетт! — ответил капитан, вытягиваясь вдоль ветки и упираясь сапогами в ствол позади себя, чтобы не упасть, когда наводил снайперскую винтовку. — Я устроил свою позицию на сухом берегу реки в этом направлении! У вас там внизу люди и...               О, карк. У этих мятежников были мобильные лазерные пушки. Тогда Вирсу пришлось иметь дело не только с ними. Экипированы лучше, чем они думали.               — Сколько? — рявкнул Вирс. Он был достаточно опытным офицером, чтобы не задавать лишних вопросов, и не позволил бы своей враждебности к Пиетту помешать себе быть превосходным лидером.               — Шестьсот? Около того? — прошипел Пиетт, пытаясь успокоить дыхание и слиться с укрытием, когда прицелился в оптический прицел. — Я приказал СИДам ударить по этому месту, но им потребуется время, чтобы сюда добраться!               — Я высылаю подразделение! — сказал ему Вирс. — Найдите укрытие!               И связь прервалась.               Пиетт подождал, используя оптический прицел, чтобы лучше разглядеть, с чем они столкнулись. Он мог видеть, откуда Эллери и другой солдат вели огонь по приближающимся мятежникам. Их прикрытие было не очень хорошим.                Он повернул винтовку влево...               Там.                Приличное скальное обнажение.               — Эллери! — позвал он.                Атака была слишком громкой, а сержант находился слишком далеко, чтобы услышать его. Сила побери.               Пиетт прицелился и выстрелил прямо под ноги мужчине.               Эллери резко обернулся, чтобы посмотреть, откуда прозвучал выстрел, и Пиетт трижды посветил на него фонариком своей винтовки. Быстро. Медленно. Медленно. Имперский код для обозначения дружелюбия.               Он увидел момент, когда до него дошло, и Эллери поднял бинокль, чтобы лучше разглядеть Пиетта.               Капитан сделал несколько резких движений руками.               В укрытие. Пятьдесят ярдов влево. Я вас прикрою.               Эллери кивнул и повернулся к своему спутнику.               Пиетт снова сосредоточился на приближающихся мятежниках.                Пять лазерных пушек. Без сомнения, множество пусковых установок, судя по характерным очертаниям на спинах довольно большого количества солдат. Хорошо. Он заставит первую волну быть осторожной, а затем уничтожит артиллеристов, когда они откроют ответный огонь. Пиетт оглянулся. Вон то дерево будет его прикрытием. Он не сомневался, что это скоро станет бесполезно.                Пиетт выбрал цель, тихо выдохнул и нажал на спусковой крючок.               Еще. Еще. Еще.               Он увидел, как Эллери и солдат бросились к большому скальному выступу, пока мятежники пытались точно определить его местонахождение.                Пиетт потерял счет тому, сколько человек погибло до того, как в него выстрелила первая лазерная пушка.                Над ним нависло множество ветвей, и он закрыл голову руками.                Любители. Они должны целиться в ствол ниже.               Однако, прежде чем они это выяснят, он намеревался устранить боевиков у пушки.                Что он и сделал, прежде чем развернуть винтовку и выстрелить в следующую пушку, которая к нему приближалась.                Хорошо.                Мятежники остановились и окапывались, явно не уверенные в том, с каким количеством врагов они столкнулись. Тем не менее, Пиетт надеялся, что Вирс соберет здесь своих людей, иначе эта оборона продержится очень недолго.               Теперь на его дерево нацелились три лазерные пушки. Пиетт уложил еще двоих мятежников, прежде чем закинул винтовку за спину и съехал по дереву вниз.               Оно разлетелось в щепки, когда он упал в грязь и откатился в сторону так быстро, как только смог, прежде чем встать на колени, а затем оттолкнуться и побежать к дереву, которое ранее отметил, как запасной вариант.                Упавшее дерево помогло прикрыть его отступление, но бластерный огонь двигался за ним по пятам, когда он добрался до следующего дерева.               Легкие и руки горели, Пиетт подтягивался в бешеном темпе, пока не нашел приличную ветку, чтобы снова занять свою снайперскую позицию.                Эллери и солдат неплохо защищались, и Пиетт делал все возможное, чтобы им помочь, если враг подбирался слишком близко к их позиции. Но он был сосредоточен, главным образом, на том, чтобы помешать этим лазерным пушкам пересечь высохшее русло реки.                Вдох. Огонь. Вдох. Огонь.               Его плечи заныли от такого положения, а потом...               О, крифф.               Солдаты, вооруженные пусковыми установками, подобрались к краю берега поближе к нему и теперь скоординированным движением поднялись на колени, держа установки на плечах.               Пиетт спустился со своей ветки, повиснув на ней обеими руками, и это было все, что он успел сделать, прежде чем дерево разлетелось на части.                Он тяжело приземлился, и что-то ударило его по затылку, впечатав лицом в грязь.               Он не мог дышать. Вот и все. Он попытался пошевелиться, попытался заставить свои конечности хоть как-то функционировать, нащупывая на боку бластер, потому что мятежники могли в любую минуту на него наброситься и...               Земля ритмично затряслась, а затем сильные руки схватили его за руки, оттаскивая подальше от обломков, и легкие Пиетта наконец вспомнили, как втягивать воздух.               — ...сэр! Вы меня слышите?               Лицо Эллери было прямо перед ним, и Пиетт кивнул, охая и хрипя, но вдыхая благословенный, благословенный кислород.               — Хвала Силе, — выдохнул Эллери.               Вокруг них двигались внушающие уверенность имперские мундиры, и с четырех сторон доносился ритмичный топот.               Над головой с визгом пронеслись два шпала, стараясь загнать мятежников обратно в их норы.                Эллери подвел Пиетта к пню, где тот сел и принялся возиться со своей кирасой, чтобы иметь возможность свободнее дышать.               Сержант достал походный набор и быстро осмотрел Пиетта на предмет переломов, но тот уже знал, что у него их нет. Он был весь в синяках, и все болело, но жизни ничего не угрожало.               — У вас сотрясение мозга, капитан, — заявил Эллери, и да, в этом не было ничего удивительного.                — Спасибо, сержант, — вздохнул он, снимая кепи и проводя рукой по влажным от пота волосам. — Немного обезболивающего, пожалуйста. И если есть хоть малейший шанс, что мое коммуникационное оборудование уцелело, я был бы признателен за попытку выполнить свою работу.               Эллери скептически посмотрел на него, но знал, что вышестоящему офицеру лучше не задавать вопросов в открытую. Он встал и отправил нескольких солдат на поиски оборудования Пиетта, прежде чем открыть бутылку с водой и вручить ее капитану.               Он оставался с Пиеттом в течение следующих нескольких часов, пока Пиетт снова руководил флотским персоналом с помощью своего потрепанного, но все еще работающего комма. Со слов Трэвиса он понял, что задание прошло так хорошо, как можно было ожидать. Полковник даже соизволил похвалить быстрые действия Пиетта, сообщившего о попытке обхода с фланга, прежде чем они перешли к выводу своих войск и вооружения с поверхности планеты.                И во время всего этого затишья Пиетт оторвался от созерцания земли и обнаружил, что смотрит на пару пыльных полевых сапог, которые, как он обнаружил, подняв взгляд, принадлежали некоему генералу Максимилиану Вирсу.        ***************       Пиетт явно был вымотан, подумал Вирс, подходя к флотскому офицеру. Тот выглядел так, словно катался по грязи, что, по словам Эллери, было не так уж далеко от истины.                Его кираса лежала брошенная рядом с ним, а оборудование связи расположилось на принесенном кем-то маленьком походном столике. К пню, на котором сидел мужчина, была прислонена бластерная винтовка, а в его пальцах болталась бутылка с водой.               Вирс шагнул прямо к нему, и да, он определенно был контужен, судя по озадаченности на его лице, когда он медленно поднял глаза на генерала.               — Мы закончили, капитан, — сказал Вирс без предисловий.                Пиетт попытался подняться, но затем на его лице появилось комичное выражение удивления, когда он пошатнулся и упал обратно на свой пень.               — Бракстен, — позвал Вирс, и к нему поспешил врач. — Эллери говорит, что у капитана сотрясение мозга. Проверьте его, пожалуйста.               Теперь Пиетт взял себя в руки, и к его позе и выражению лица вернулось больше сосредоточенности, когда Бракстен опустился перед ним на колени.               — Ничего страшного, — выдавил он, щурясь от света, который Бракстен направил ему в глаза. — Я был в состоянии выполнять свои обязанности, генерал, так что...               — Определенно сотрясение мозга, сэр, — спокойно перебил Бракстен. — Вам следовало немедленно обратиться к медикам, капитан. От таких вещей просто так не отмахиваются.               Пиетт поднял бровь, глядя на него.                — У меня уже было несколько подобных случаев, и иногда именно это и нужно делать, — сообщил он Бракстену. Медик закатил глаза и сделал ему укол вилаксила, чтобы смягчить наихудшие из эффектов.               — Мы возвращаемся на корабль, — сообщил Вирс Пиетту. — Вы со мной. Я хочу услышать ваш отчет.               Челюсть Пиетта задвигалась, как будто он хотел что-то сказать, но просто кивнул и медленно поднялся, на этот раз оставаясь на ногах.               — Да, сэр.               Вирс уже получил от Эллери подробные сведения, и ему о многом хотелось расспросить этого аксиланского капитана.               Он замедлил шаг, чтобы приспособиться к скованным движениям другого офицера, и, в конце концов, они достигли шаттла Вирса. Эллери, который настоял на том, чтобы отнести снаряжение Пиетта, убрал его, а затем, без всяких просьб, вернулся с еще одной бутылкой воды и походным одеялом, которое он встряхнул и набросил на плечи капитана, когда тот сел в пассажирском отсеке.               — Спасибо, капитан, — сказал он, кратко коснувшись стройного плеча, а затем исчез в нижнем трюме, чтобы обеспечить генералу уединение.               Последовало долгое молчание, когда лямбда плавно поднялась, и Вирс снял шлем, обдумывая, что хочет сказать в первую очередь. Он решил, что факты всегда давались ему легче всего.               — Эллери говорит, что вы в одиночку расправились, по меньшей мере, с пятьюдесятью повстанцами, — заметил он, и затененные карие глаза встретились с его взглядом. Но на этот раз у Вирса был другой контекст для этого задумчивого выражения.                — Я не считал, — последовал ответ хриплым тенором.                Пауза.               — Где вы проходили снайперскую подготовку? — с любопытством спросил Вирс, вытягивая болящие ноги.               Пиетт издал короткий невеселый смешок.               — Я не посещал в этом смысле никаких академий, генерал, — ответил он, открывая воду и делая большой глоток. — Я учился в полевых условиях. Я неплохой стрелок, поэтому меня заставили продолжать это делать.               Неплохой стрелок.               — Я бы хотел, чтобы вы в любое время занимали позицию, — мягко сказал Вирс. — Если это ваше представление о «неплохом» стрелке. И по деревьям вы тоже лазили в полевых условиях? И какого черта флотский так часто оказывается в полевых условиях, что вы можете быть таким искусным?              Пиетт снова бросил на него оценивающий взгляд. Да, теперь Вирс понимал его осторожность. Жизнь на корабле Оззеля была для капитана нелегкой.                — Полагаю, вы знаете, что я с Аксилы, генерал, — осторожно сказал Пиетт. — Мы... у нас не так много ресурсов. Если кто-то служит в антипиратском флоте, ему лучше освоиться со всеми видами работ, чтобы выжить.               Вирс вспомнил небольшой фрагмент видеозаписи, который он просмотрел с одной из подфюзеляжных камер СИДа. Фрагмент прямо перед тем, как Пиетта сбросило с дерева.                Хладнокровная точность его выстрелов впечатляла. И он стратегически выбирал свои цели, вынудив мятежников остановиться и пустить в ход свои пушки. Это, в свою очередь, помогло войскам Вирса добраться до позиции и эффективно их уничтожить.                Пиетт устало прислонил голову к переборке, когда они вышли из атмосферы.               — Капитан, — сказал Вирс, и Пиетт снова перевел взгляд на него. — Я не самый большой поклонник флота.               Челюсть Пиетта сжалась.               — Но вы в любое время можете работать со мной, — продолжил генерал. — Трэвис говорит, что у нас никогда не было более гладкой координации действий «земля-воздух». Я ценю компетентность. Как думаете, мы сможем начать с этого?               Он встал и протянул руку.                Пиетт медленно протянул руку, чтобы взять ее, и они пожали друг другу руки.               — Тогда ладно, — сказал Вирс и направился к пилотской кабине.