Dispatch: Павший ангел

Роберт уселся за старый, потрёпанный компьютер, стоявший на одном из столов в углу комнаты. Экран слегка мигнул, пытаясь включиться, а клавиши по привычке заскрипели, когда он нажал кнопку «включить». Мелькнули несколько строк кода, и вот он — рабочий стол. Перед глазами, как старые знакомые, предстали иконки. Его взгляд на секунду задержался на смятых бумажках и порванных блокнотах на столе, затем он коснулся мыши, и на экране появилось приветственное сообщение. «Здравствуйте, мистер Робертсон. Хорошей смены!» Он вздохнул и набрал команду. — Роберт Робертсон, — сказал он вслух, не особо надеясь на вежливость. И правда, что ещё можно сказать в таком месте? Но тут же, как и ожидалось, в эфире раздался громкий смех. — Чего?! — первым взорвался Громила. — Ты чё, блядь, серьёзно? Роберт, да ты как школьник на первой линейке! Роберт, блядь, Робертсон! Чёрт тебя дери, пацан, с таким именем тебе ещё, может, крыс на базу анонимных доноров сгонять! — Он рассмеялся, явно не ожидая, что кто-то всерьёз воспримет его шутки. Голем, сидевший чуть дальше, не смог сдержать смех. — Роберт, блядь, ты как из старого мультсериала. Тут тебе не шутки на крыльце, а настоящее поле боя. — Он хохотал, а его массивные пальцы неумело стучали по клавишам, словно он сам не знал, что делает. Фламбе тут же подхватил: — Ты что, Роб, претендуешь на роль супергероя? У нас тут почти что герой по имени «Мехамен» был, а ты — Роберт. Тссс, Роберти-ке! — Криво усмехнулся, облокотившись на стол. Сонар с усмешкой добавил: — Папа всегда говорил: если хочешь посмеяться, назови сына Робертом. Кажется, это сработало. Прямо по классике! Купе не отставала: — Так, я не понял, это твоё имя или что-то вроде анонимного ника из старого чата? — спросил он с ехидной улыбкой, сопровождая свою реплику щербатым смехом. Малевола с той самой непередаваемой усмешкой не замедлила с ответом: — Качество, Роберт, явно не того уровня. Нужно что-то покруче, ну хотя бы… как там назывался твой прежний костюм? Невидива, усмехаясь, спокойно добавила: — Ну и имя ты себе выбрал. Прямо пособие по выживанию. Хотя, может, если использовать его в изменённом виде, то сработает? Призм, не дав никому вставить слово, только рассмеялась и язвительно прошипела в эфире: — Роберт… что? Робертсон?! Вы только посмотрите на них, ребята, они реально любят рубить сплеча! Роберт почувствовал, как к лицу прилила кровь. Но прежде чем он успел ответить, раздался голос, который все знали и уважали. Чейз, тот самый голос, который успокаивал в хаосе. — Заткнитесь все, хватит нести чушь в эфире, — его голос звучал строго, как родитель, отчитывающий детей. — Если хотите высмеивать своих коллег, сначала сделайте свою работу. Это не «Клуб смеха», а рабочий процесс. Не хотите работать — отдохните в другом месте. Или, ещё лучше, прижмите свои большие языки, а не пытайтесь ловить интернет-славу. В эфире мгновенно воцарилась тишина. Роберт сдерживался, пытался сохранять самообладание и не ввязываться в перепалку. — Ну что ж, Роб, давай попробуем поработать, — произнёс Чейз уже более мягким тоном. — Надеюсь, ты в курсе, что команда у нас не из лучших? Мы — бывшие суперзлодеи, так что не переживай, за результат можно не хвататься. — Усмешка в голосе Чейза, как всегда, звучала зловеще. Началась смена. Роберт не сдался, несмотря на шутки коллег, и быстро включился в процесс. Его указания были чёткими, даже когда задания казались совершенно бесполезными. Он руководил командой Z, от которой сложно было ожидать чего-то хорошего, но всё равно продолжал давать чёткие инструкции. Сдержанно, без лишних эмоций. Как говорил Чейз, команду бывших суперзлодеев не исправишь, но можно хоть немного подтянуть. — Призма, стоять на месте, я сказал! — мгновенно отреагировал Роберт на импульсный сигнал. — Сонар, ты вообще как? Снова с нами или в очередной раз решил погулять в своих звуках? Все разом перешли в «боевой режим», команда слушала, хмурилась, но выполняла. Только вот Роберт уже знал, что этих ребят никак не переделать, а надежды на результат было не больше, чем на слабую искру в бушующем океане. — Вряд ли из этого что-то получится, но всё равно — молодцы, — сказал он, давая команде шанс на небольшой успех, до которого они были так далеки. Рассеянно глядя на экран, он чувствовал, как назревает ещё одна проблема в работе. В диспетчерской SDN Роберт пытался навести порядок, удерживая связь с Невидивой, которая без разрешения отправилась на вызов о ограблении ювелирного магазина. Пальцы летали по клавиатуре, выводя на экран схему здания, когда система оповещения выдала второй экстренный сигнал. “Прошу… спасите!” — единственная фраза, координаты указывали на Старый театр в центре города. — Отправляю Z-команду на призыв в Старый театр, — Роберт активировал канал связи. — Фламбе, Громила, Куп и Голем, это экстренный вызов. — Угх, что там уж такого ужасного, что даже не пояснили что там нужно? — раздался в наушнике раздраженный голос Фламбе, рассекающего небо в языках пламени. Роберт ощутил холодок по спине. Что-то в этом вызове казалось странным, необычным. Сухость и краткость сообщения, отсутствие деталей. — Точно не знаю, но будьте готовы сражаться, — ответил он спокойным, профессиональным тоном. — Громила и Куп, вы ближе всех, подтвердите прибытие. — Подтверждаем, входим в здание, — донесся низкий голос Громилы. Роберт сосредоточился на мониторах. Театр был старинным зданием с множеством слепых зон для камер. Он мог видеть только фасад и часть фойе. Фламбе приземлился у парадного входа театра, языки пламени, окружавшие его тело, осветили тёмный вестибюль. Он пересек фойе и толкнул тяжелые двери зрительного зала. — Ну и где ты, гандон? — его голос эхом разнесся по залу. Но уверенность, звучавшая в нём, испарилась в одно мгновение, когда свет прожекторов выхватил из темноты центр сцены. Там, на резном деревянном стуле, сидела фигура, склонившаяся над виолончелью. Смычок скользил по струнам, извлекая низкие, вибрирующие ноты, напоминающие стоны умирающего. У ног фигуры лежали… части тел. Разорванные конечности, изломанные торсы, внутренности, растянутые словно гирлянды. На полу расплывалось темное озеро крови, в котором отражался свет прожекторов, создавая причудливые алые блики. Зрители не покинули свои места — они замерли, вжавшись в кресла с застывшими масками ужаса на лицах. Некоторые тихо плакали, другие застыли с широко раскрытыми глазами, их тела сотрясала мелкая дрожь. Фигура на сцене медленно повернула голову. Чёрная обсидиановая маска с прорезями для глаз, забрызганная кровью, отражала свет искаженным багровым мерцанием. За маской была лишь тьма — не глаза человека, а бездонные колодцы пустоты. Одежда существа, похожая на плащ с высоким воротником, казалось, была соткана из самой темноты, поглощающей свет. Куп, стройная героиня с телекинетическими способностями, вскрикнула, заметив ужасающую деталь: на конце грифа виолончели, словно на пике, была насажена голова героя — одного из тех, кто прибыл в театр первым. Его глаза были всё еще открыты, застывшие в выражении чистого, безграничного ужаса. — О-о-о… наконец-то свежее мясо, — голос существа звучал искаженно, словно проходил через несколько слоев реальности. В нем звучали одновременно возбуждение и неземная тоска. — Идите же сюда, чтобы я смог разорвать и вас на части. Фигура поднялась со стула одним плавным движением, неестественно изогнув позвоночник, словно у него было больше суставов, чем у человека. Фламбе, преодолевая страх, усилил пламя вокруг своего тела и метнул концентрированный фаербол прямо в грудь существа. Огненный шар врезался в тёмную фигуру, на секунду осветив зал ослепительной вспышкой… но Павший Ангел даже не дрогнул. Огонь бесследно исчез, поглощенный тьмой его одежды, словно его и не было. — И это всё? — существо наклонило голову, как любопытное насекомое. — Ладно. В его руках материализовался массивный дробовик, появившийся прямо из тьмы. Не целясь, Павший Ангел выстрелил в сторону героев. Громила, полагаясь на свою неуязвимость, заслонил собой Купа. Дробь рикошетом отскочила от его каменной кожи. Голем, огромное создание из металла и камня, ринулся к сцене, сотрясая пол театра своими шагами. Павший Ангел отбросил дробовик, который растворился в воздухе прежде, чем коснулся пола. В его руках появились два изогнутых клинка, похожие на хирургические инструменты кошмарных пропорций. — Давай посмотрим, что у тебя внутри, великан, — прошептал он с леденящим восторгом. Когда Голем достиг края сцены, Павший Ангел прыгнул — невероятно высоко и быстро, оказавшись прямо на плечах каменного гиганта. Его лезвия со звоном врезались в металл, высекая искры, но не оставляя и следа. — О, крепкий, — голос за маской наполнился чем-то похожим на детский восторг. — Как интересно. Голем попытался схватить фигуру, но Павший Ангел скользнул между его пальцев, словно дым. В его руке уже появился новый предмет — что-то похожее на футуристический инъектор с пульсирующей жидкостью внутри. — Давай проверим, выдержит ли твоя броня это, — прошептал он, вонзая иглу в шею Голема, в крошечный зазор между металлическими пластинами. Каменный герой издал душераздирающий крик. Его тело начало дымиться изнутри, металл краснел, как при плавке. Куп использовала свои телекинетические способности, чтобы швырнуть в Павшего Ангела ряд театральных кресел. Одно из них попало точно в цель, отбросив тёмную фигуру к стене. Но вместо боли Павший Ангел расхохотался — громким, пронзительным смехом, который, казалось, звучал одновременно повсюду в зале. — Да! Так лучше! — воскликнул он, вставая и отряхиваясь, словно от пыли. — Драка должна быть танцем, а не избиением! Фламбе создал огненный смерч, окруживший Павшего Ангела стеной пламени. Но тёмная фигура просто шагнула сквозь огонь, и когда она вышла, в её руке был уже не инъектор, а изящная стальная проволока. — Я всегда хотел узнать, — промурлыкал Павший Ангел, приближаясь к Фламбе с гипнотической плавностью, — может ли тот, кто управляет огнём, сгореть сам? Он метнулся вперёд быстрее, чем мог среагировать Фламбе. Проволока обвилась вокруг шеи героя, перекрывая доступ кислорода. Павший Ангел оказался за его спиной, прижимая его к себе с интимной близостью. — Чувствуешь это? — шептал он в ухо герою, пока тот задыхался и пытался освободиться. — Это прекрасное чувство, когда жизнь медленно покидает тело. Когда каждая клеточка кричит от нехватки кислорода. Когда перед глазами танцуют звезды. Громила бросился на помощь товарищу, нанося сокрушительный удар по Павшему Ангелу. Тот отпустил Фламбе и перекатился, пропуская мимо себя каменный кулак. — А ты силен, — в голосе звучало почти уважение. — Но силы недостаточно. В руках Павшего Ангела возникла цепь с шипами на конце. Он крутанул её над головой и метнул в ноги Громилы. Цепь обвилась вокруг лодыжек героя, и Павший Ангел рванул, опрокидывая его на спину. — В детстве я любил отрывать крылья бабочкам, — сказал он, подходя к поверженному герою. — Смотреть, как они ползают, пытаясь взлететь. Но с возрастом вкусы меняются. Теперь мне нравится нечто более… масштабное. Он наклонился над Громилой, и в его руке появился нож — обычный кухонный нож, что делало происходящее еще более зловещим. — Этим ножом домохозяйка в Западном районе вчера разделывала курицу для ужина, — протянул Павший Ангел, поворачивая лезвие так, чтобы свет играл на его поверхности. — А сегодня им я вырежу твое сердце. Разве это не прекрасная трансформация обыденности в искусство? Куп, видя, что их команда проигрывает, сосредоточила всю свою психическую энергию, создавая телекинетическую волну такой силы, что часть потолка театра обрушилась прямо на Павшего Ангела, погребая его под обломками. На несколько секунд воцарилась тишина. Фламбе, всё еще откашливаясь, поднялся на ноги. Громила отбросил остатки цепи, опутывавшей его ноги. Голем, оправившийся от действия неизвестной субстанции, встал рядом с товарищами. Куча обломков взорвалась изнутри, и из пыли появился Павший Ангел. Его одежда была разорвана, обнажая под ней не плоть, а клубящуюся тьму с вкраплениями чего-то похожего на звёзды. — О боги, вы не представляете, как это было ХОРОШО! — он выкрикнул последнее слово с экстатическим восторгом. — Давно я так не веселился! В его руках появилось нечто похожее на футуристическую пушку с пульсирующим красным сердечником. — К сожалению, наше время истекает, — произнес он почти печально. — Но не волнуйтесь, я оставлю вас живыми. В основном. Чтобы вы могли рассказать другим, как это — танцевать со мной. Оружие в его руках загудело, накапливая энергию. — А сейчас, — Павший Ангел наклонил голову, и даже сквозь маску ощущался его хищный взгляд, — кто из вас хочет потерять конечность первым? В диспетчерской SDN маячок Громилы передавал критические показатели жизнедеятельности. Сигналы от Голема почти исчезли, а Фламбе и Куп демонстрировали признаки сильного шока. Роберт, ощущая беспомощность и ужас, передал экстренный вызов всем доступным героям SDN. В наушнике звучал искаженный голос, от которого стыла кровь: — Передай своим куколкам-героям, диспетчер, что Павший Ангел вернулся. И он голоден. Итан Коуп захлопнул за собой дверь гостиничного номера, стягивая окровавленную маску с лица. Его трясло от адреналина, который ещё бурлил в крови после театрального представления. Чувство эйфории, граничащее с оргазмическим, постепенно уступало место знакомому уже водовороту противоречивых эмоций. Первая волна — удовольствие, чистое и неразбавленное, омывающее каждую клетку тела. Память о том, как блестела сталь его оружия, о прекрасной музыке ужаса в глазах героев, о сладком сопротивлении плоти, поддающейся лезвию. — Боже, как же это было хорошо, — прошептал он, глядя на свои руки, уже чистые — он всегда материализовал перчатки, чтобы не оставлять следов. Но за первой волной пришла вторая — тяжелая, мутная, наполненная отвращением и самоненавистью. Итан увидел себя словно со стороны — чудовище, одержимое причинением боли, извлекающее извращенное удовольствие из страданий. Он зажмурился, пытаясь изгнать воспоминания о том, что совершил. — Это был не я, — пробормотал он, опускаясь на край кровати. — Это был не я… Но с каждым разом эта мантра звучала всё менее убедительно. Границы между Итаном Коупом и Павшим Ангелом размывались, превращаясь в серую зону, где сосуществовали обе личности, наблюдая друг за другом, как отражения в кривом зеркале. Мысли Итана метнулись к Роберту. Что бы он подумал, если бы узнал правду? Его лучший друг, человек, который доверяет ему безоговорочно, чья безопасность так важна для Итана… В кошмарной иронии судьбы, Павший Ангел, монстр, жаждущий крови героев, старательно обходил Роберта стороной — не из-за страха или слабости, а из-за тех остатков человечности, что ещё сохранились в его расколотой личности. — Я не трону тебя, Роб, — прошептал Итан в пустоту. — Никогда. Эхо его обещания растворилось в тишине номера. Вечер опускался на город, окрашивая небоскребы в закатные оттенки. Роберт, уставший после первого рабочего дня, вышел из здания SDN. Хаос, вызванный нападением Павшего Ангела, не оставлял его мысли весь день — четыре героя из Z-команды были госпитализированы с тяжелыми ранениями, психологическими травмами и шоком. У выхода из здания его ждал Итан, прислонившийся к стене и держащий в руках две бутылки пива. Увидев друга, он улыбнулся — усталой, но теплой улыбкой. — Тяжелый день? — спросил он, протягивая одну из бутылок. — Не то слово, — вздохнул Роберт, принимая бутылку и делая глоток. — Этот психопат, Павший Ангел, вернулся. Устроил бойню в театре. Они двинулись по вечерним улицам, медленно направляясь к дому Роберта. — Это тот самый маньяк, о котором все говорят? — Итан старался, чтобы его голос звучал нейтрально. — Он самый, — Роберт сделал ещё глоток. — Больной ублюдок. Получает удовольствие от истязания героев. Z-команду всю отправил в больницу. Голему чуть не расплавил внутренности каким-то химическим дерьмом. Итан слегка поморщился, но Роберт списал это на реакцию на услышанное. — Выживут? — Да, но психологические травмы… некоторые из них могут уже не вернуться к геройской работе, — Роберт покачал головой. — Знаешь, что странно? Этот психопат никогда не трогает обычных людей. Только героев и злодеев. Будто у него личные счёты с теми, кто имеет силы. Итан задумчиво смотрел вперед. — Может, он завидует? Или… разочарован в них? — предположил он. — В конце концов, герои должны защищать, но кто защитит от самих героев, если они оказываются недостойными этого звания? — Философствуешь? — усмехнулся Роберт. — Какими бы ни были его мотивы, он просто больной садист. — Вероятно, ты прав, — тихо согласился Итан. Он сделал паузу, прежде чем добавить: — Хотя бы тебе ничего не угрожает. Ты теперь просто диспетчер, без сверхспособностей. Вне его… интересов. — Да уж, видимо, единственный плюс моего нынешнего положения, — горько усмехнулся Роберт. Когда они дошли до обшарпанного многоквартирного дома, где жил Роберт, и поднялись по скрипящей лестнице, сюрприз ждал их за дверью квартиры. Роберт застыл на пороге, не веря своим глазам. Его крошечная комнатушка, где раньше стоял только старый стул и лежанка для Бифа, преобразилась до неузнаваемости. Новый диван с мягкими подушками занял место у стены. Небольшой, но добротный шкаф примостился в углу. Стеклянный журнальный столик, уютная лампа, новая люстра, даже маленький телевизор на стене — всё это создавало впечатление настоящего дома, а не временного пристанища. Биф, радостно повизгивая, бросился к хозяину, виляя хвостом и демонстрируя новый ошейник с блестящим медальоном. — Какого… — начал Роберт, переводя взгляд с обстановки на друга. — Итан? Итан пожал плечами, слегка смущенно улыбаясь. — Пока ты был на работе, я заказал кое-что и организовал доставку. Ничего особенного, просто подумал, что тебе нужно нормальное жилье, а не ночлежка. Роберт смотрел на друга, не находя слов. В груди разливалось тепло благодарности — чувство, которое он давно не испытывал. — Спасибо, — наконец произнес он. — Но это… это слишком. Я не могу принять… — Можешь и примешь, — перебил его Итан. — Считай это компенсацией за то, что я пропал на год. Или инвестицией. Когда ты снова станешь великим Мехаменом, вернешь с процентами. Роберт рассмеялся и крепко обнял друга. Итан замер на секунду, прежде чем ответить на объятие. Они расположились на новом диване, открывая вторую бутылку пива. Биф пристроился рядом, положив голову на колени хозяина. Внезапно Итан помрачнел, его взгляд стал отсутствующим. — Что случилось? — спросил Роберт, заметив перемену. Итан некоторое время молчал, словно собираясь с мыслями. — Роб, я хочу у тебя кое-что спросить, — наконец произнес он. — Мы останемся друзьями, что бы ни произошло? Что бы ты обо мне ни узнал? Роберт нахмурился, удивленный неожиданным вопросом. — Конечно, — ответил он без колебаний. — Мы прошли через столько дерьма вместе, ничто этого не изменит. — Даже если я не тот, кем ты меня считаешь? — настаивал Итан. Роберт пристально посмотрел на друга. — Ит, что бы ты ни натворил или кем бы ни был, мы братья. Не по крови, а по выбору. И это сильнее. Итан кивнул, и что-то в его взгляде смягчилось, будто тяжесть, которую он носил, стала чуть легче. — Спасибо, — просто сказал он. Ночь плавно опускалась на город. Они сидели в новой, уютной квартире, разговаривая обо всем на свете. Роберт жаловался на Невидиву — своенравную героиню, которая не только нарушила прямой приказ во время операции, но и умудрилась дать ему в челюсть, когда он сделал ей замечание. — Представляешь, этот призрак в человеческой форме обвинила меня в том, что вор сбежал! — возмущался Роберт, потирая слегка припухшую скулу. — А ведь я ей говорил, что нужно дождаться подкрепления! Итан смеялся, слушая эмоциональный рассказ друга. — Кажется, она к тебе неравнодушна, — поддразнил он. — В детском саду девочки тоже дергают за волосы мальчиков, которые им нравятся. — Очень смешно, — проворчал Роберт. — Если это флирт, то я предпочту старомодные способы ухаживания без членовредительства. Они продолжали болтать и смеяться, два друга, связанные узами, которые казались нерушимыми. Но в глубине души Итана таилась темная тайна, которая могла разрушить всё: сегодня он был Павшим Ангелом, чудовищем, которое Роберт так искренне ненавидит. И завтра он снова может им стать, если не удержит контроль. Два мира, две личности, соединенные в одном теле. И хрупкая нить дружбы, протянутая между ними. Глубокая ночь окутала город. В роскошном отельном номере Итана Коупа царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь его неровным дыханием. Он стоял перед зеркалом, сняв повязку с глаза, и то, что он видел, наполняло его ужасом. Чёрные вены под кожей набухли, выступая на шее и груди подобно корням мрачного дерева. Левый глаз почти полностью затянулся чернотой — алая радужка, некогда яркая, теперь едва угадывалась в тёмном мареве, словно гаснущая звезда. Эта тьма распространялась, завоёвывая его тело, словно инопланетный паразит. Итан резко отвернулся от зеркала и схватил со стола хирургический скальпель, который материализовал несколько дней назад — просто потому, что мог создать любой предмет, который видел. Не задумываясь, он резко провёл острым лезвием по запястью. Боль была острой, очищающей, фокусирующей разум. Кровь — красная, человеческая кровь — выступила из раны, но уже через несколько секунд порез начал затягиваться. Способность к регенерации, одновременно благословение и проклятие, исцеляла его тело с пугающей скоростью. Но Итану было достаточно увидеть этот цвет. Красный. Не чёрный. Значит, в нём всё ещё течёт кровь Итана Коупа, а не Павшего Ангела. Пока ещё есть надежда. — Ещё не полностью, — прошептал он, наблюдая, как последние капли крови впитываются в кожу, не оставляя следов. — Я ещё здесь. Итан опустился в кресло и потянулся к старому фотоальбому, который всегда возил с собой — одна из немногих личных вещей, к которым он был привязан. Потрёпанная обложка, потемневшие от времени уголки страниц, выцветшие местами фотографии — этот альбом был его якорем в реальности, связью с тем Итаном Коупом, который существовал до появления Павшего Ангела. Он медленно перелистывал страницы, и каждая фотография была фрагментом истории, которую он не хотел забывать. Вот они с Робертом — совсем молодые, ему восемнадцать, Роберту двадцать один, оба пьяные и счастливые после первой совместной драки в баре. Роберт с разбитой губой, Итан со сбитыми костяшками — эта фотография была сделана Чейзом, их общим другом, который сейчас жил где-то в Европе. Переворот страницы — их первая серьёзная пьянка. Они сидят на крыше общежития колледжа, обнявшись за плечи, бутылки дешёвого виски разбросаны вокруг. Роберт что-то говорит, широко жестикулируя, а Итан смеётся, запрокинув голову. Они не знали тогда, что завтра наступит их первый совместный бодун, от которого Итан чуть не умер, а Роберт поклялся больше никогда не пить (клятву, конечно, не сдержал). Ещё ряд фотографий, и вот они втроём — Роберт, Итан и девушка с каштановыми волосами и ослепительной улыбкой. Кейтлин, первая серьёзная влюблённость Роберта. Итан помнил, как помогал другу выбирать подарок на её день рождения, как они репетировали признание в любви, как потом вместе напивались, когда Кейтлин уехала учиться за границу. Следующая страница — фотография с первой официальной встречи Итана с читателями. Роберт стоит рядом, гордый, словно это его собственный успех. Он всегда верил в писательский талант Итана, даже когда тот получал один отказ за другим от издательств. Руки Итана задрожали, когда он дошёл до последних заполненных страниц. Фото трёхлетней давности — последние снимки перед тем, как в его жизни появился Павший Ангел. До того, как всё изменилось. — Семнадцать лет, — прошептал Итан, проводя пальцем по улыбающемуся лицу Роберта. — Семнадцать лет дружбы… Ужасающая мысль сковала его сердце: что, если однажды утром он проснётся и не вспомнит эти моменты? Что, если грань между ним и Павшим Ангелом исчезнет настолько, что вместе с ней исчезнут все эти воспоминания, все эти чувства? Что, если его привязанность к Роберту, его лучшему и, по сути, единственному настоящему другу, будет разорвана в клочья, превратится в ничто? — Нет, — твёрдо произнёс Итан, захлопывая альбом. — Я не дам этому случиться. Он сжал альбом так сильно, что костяшки пальцев побелели. Семнадцать лет, полных безумных приключений, взаимной поддержки, споров и примирений, совместных побед и поражений — слишком много, чтобы просто забыть. Слишком важно, чтобы позволить тьме поглотить это. В голове вдруг всплыл недавний разговор с Робертом: “Мы останемся друзьями, что бы ни произошло. Что бы ты обо мне ни узнал”. Роберт сказал это с такой уверенностью, без колебаний… А что бы сказал Роберт, если бы узнал, что его лучший друг — тот самый монстр, который сегодня отправил четырёх героев в больницу? Что тот, кому он доверяет безоговорочно, наслаждается болью и страданиями других? Что даже сейчас, вспоминая сегодняшнюю бойню в театре, часть Итана испытывает тёмное удовлетворение? Итан поднялся с кресла и подошёл к окну. Город раскинулся перед ним, мерцая тысячами огней. Где-то там, в скромной квартире, спал Роберт, даже не подозревая, что его лучший друг ведёт войну с собственным разумом. — Я буду бороться, — тихо пообещал Итан, прижимая ладонь к стеклу. — Ради тебя, Роб. Ради нас. Но даже произнося эти слова, он чувствовал насмешливый шёпот Павшего Ангела где-то на краю сознания: “Но как долго ты сможешь бороться? День? Неделю? Месяц? Рано или поздно я стану тобой. Или ты станешь мной. В конце концов, разве есть разница?” Итан закрыл глаза, отгоняя этот голос. Пока в его венах течёт красная кровь, пока он помнит все эти годы дружбы, пока он способен чувствовать что-то кроме жажды насилия — он будет бороться. Даже если эта битва обречена на поражение, он не сдастся без боя.