Наследие боли

Обратный путь в её покои был не таким безмолвным. Стройный, черноволосый стражник по имени Деметрий, что шёл рядом, нарушил тишину. Его шаг был бесшумен, но в глазах, в отличие от остальных, читалось не только служебное рвение, но и тлеющий уголёк любопытства. — Вам стоит быть осторожнее в своих речах перед Владыками, — тихо произнёс он, не глядя на неё. — Особенно перед Каем. Даниэлла фыркнула, с наслаждением представляя, как её каблук вминает в грязь это благоразумное предупреждение. — Бояться их? Они сами должны дрожать. Они лишь заперли бурю в четырёх стенах и надеются, что стены устоят. Деметрий на мгновение встретился с ней взглядом, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку. — Бури обычно недолговечны. А эти стены стоят тысячелетия. — Может, им просто не встречалась по-настоящему сильная буря, — парировала она, замедляя шаг. Они как раз подходили к её двери. К её удивлению, Деметрий не ушёл сразу. Он задержался на пороге, его взгляд скользнул по роскошному будуару. — Вампиры в замке… они говорят. О вашем даре. Что вы можете причинять боль одним взглядом. — И что? — Даниэлла повернулась к нему, её алые глаза сузились. — Ты хочешь попросить продемонстрировать? Уверяю, ты не выдержишь и секунды. — Нет, — он покачал головой, и его любопытство казалось искренним. — Мне просто интересно. Каково это — обладать такой силой. И каково это… быть сломленным тем, кто сильнее. Эти слова попали точно в цель. Она сжала кулаки, но её ярость на мгновение уступила место горькому интересу. Этот стражник был не так прост. — Войди, — неожиданно для себя сказала она, отступая вглубь комнаты. — Если хочешь поговорить. Мне наскучило молчание этих стен. Деметрий на секунду заколебался, нарушая протокол, но затем шагнул внутрь. Дверь закрылась за ним. Он осмотрел покои с тем же профессиональным взглядом, что и она в первые дни. — Шикарная клетка, — констатировал он. — С лучшим видом на вечное заточение, — она подошла к столу с графином. — Крови? — Я при исполнении. — Как удобно, — она налила себе, её движения были отточены и грациозны. — Так что же тебя на самом деле интересует, стражник? Мои страдания или моя сила? — И то, и другое, — признался он, прислонившись к косяку камина. — Вы… не похожи на других, кого приводили сюда. Обычно они либо плачут, либо сразу ломаются. Вы… горите. — И я буду гореть, пока не спалю это место дотла, — отпила она, чувствуя, как холодная кровь придает ей сил. Она изучала его. Молодой, по вампирским меркам. Сильный. Возможно, честолюбивый. — Ты давно служишь Вольтури? — Достаточно, чтобы понимать, что перечить Каю — верная смерть. — А служить ему — медленная, — парировала она. Они замолчали, измеряя друг друга взглядами. В воздухе витало странное напряжение — не влечения, а взаимного распознавания двух хищников в одной стае. Возможно, он мог бы стать источником информации. Возможно, даже чем-то большим. — Расскажи мне о нём, — тихо попросила Даниэлла. — О Кае. О его слабостях. Деметрий усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — У Владыки Кая нет слабостей. Только… интересы. И сейчас его главный интерес — вы. В этот момент воздух в комнате сгустился и похолодел. Тени у стен сгустились, и дверь в её покои бесшумно отворилась без единого скрипа. На пороге стоял Кай Вольтури. Он был безмолвен, как сама ночь за окном. Его тёмный взгляд медленно перешёл с Даниэллы на Деметрия, и стражник мгновенно выпрямился по стойке «смирно», все его прежняя расслабленность испарилась, сменившись ледяной выдержкой. — Владыка, — глухо произнёс Деметрий, опуская голову. Кай не удостоил его ответом. Он сделал шаг вперёд, и Деметрий, как по незримому приказу, тут же шагнул к выходу, скрывшись в коридоре. Дверь закрылась, и они остались одни. Кай медленно обвёл взглядом комнату, словно проверяя, не тронула ли она что-то, что ему не принадлежало. Его взгляд остановился на ней. — Моё гостеприимство, похоже, вдохновляет тебя на… общение, Даниэлла, — его голос был тихим, ровным, но каждый звук в нём был отточен, как лезвие. — Ты запер меня здесь. Не ожидал, что я буду искать себе развлечения? — она отставила бокал, принимая вызывающую позу. — Развлечения? — он приблизился к ней, и пространство вокруг него, казалось, сжималось. — С моим стражником? Ты действительно так отчаянно жаждешь внимания? — Может, мне просто наскучило твое общество. Она почувствовала, как знакомое давление сжало её разум — не боль, не паралич, а просто подавляющее присутствие его воли, напоминающее, кто здесь хозяин. — Всё, что находится в этих стенах, принадлежит мне, — произнёс он, останавливаясь так близко, что его холодный взгляд казался единственным, что существует в мире. — Стены. Воздух. Время. И ты. Ты не будешь искать «развлечений» без моего разрешения. Понятно? Его вопрос не требовал ответа. Это был приказ, высеченный в камне. Даниэлла заставила себя удержать его взгляд, хотя всё её существо кричало от ярости и того странного возбуждения, что он всегда в ней вызывал. — А что ты предложишь взамен? Больше часов, чтобы смотреть на эти шёлковые обои? Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки, лишённой всякой теплоты. — Я предложу тебе то, чего ты жаждешь, но боишься в себе признать, — он провёл пальцем по её щеке, и это прикосновение обожгло, как лед. — Вызов. Борьбу. И своё безраздельное внимание. Но на моих условиях. Он отступил на шаг, его взгляд скользнул по оставленному ею бокалу. — Подумай об этом. И в следующий раз, когда захочешь поговорить… приходи ко мне. С этими словами он развернулся и вышел, оставив её одну в гробничной тишине. Но на этот раз в её сознании не было планов мести.