Наследие боли

Он ушёл. Бесшумно, как и появился. Дверь закрылась, и щелчок замка прозвучал оглушительно громко в звенящей тишине комнаты. Даниэлла лежала неподвижно, пригвождённая к матрасу тяжестью того, что произошло. Воздух был густым и сладким — пахло сексом, её собственным возбуждением и холодной аурой Кая. Физически она чувствовала его повсюду: следы от его пальцев на запястьях, жжение на плече от его укуса. Но хуже всего были внутренние последствия. Что-то внутри было сломано. Не дух — нет, её ярость всё ещё тлела, как раскалённый уголь под слоем пепла. Была сломана иллюзия. Иллюзия того, что она может контролировать эту ситуацию. Что она может играть с этим огнём и не обжечься. Он не просто взял её силой. Он взял её, когда она была наиболее уязвима, когда её собственное тело предало её, крича о нём. И самое ужасное — она кончила. Дважды. Её плоть откликалась на его грубость с таким порочным восторгом, что сейчас её охватывала волна жгучего стыда. Собрав остатки сил, она поднялась с кровати и побрела в ванную. Её отражение в огромном зеркале было бледным, волосы растрёпаны, в глазах — буря из унижения и неукротимой злобы. Она повернула кран, и ледяная вода хлынула в мраморную раковину. Она умылась, снова и снова, пытаясь смыть с кожи его прикосновения, его запах. Но это было бесполезно. Он был внутри. В каждой порывисто вспыхивающей памяти. Вернувшись в спальню, её взгляд упал на графин с вином, что стоял на столе. Не «Золотая Кровь», а простое, красное, полусухое.Она налила полный бокал и выпила залпом, не чувствуя вкуса. Алкоголь не мог опьянить вампира, но ритуал приносил какое-то подобие успокоения. Она подошла к огромному окну, выходившему на спящую Вольтерру. Город-крепость. Её тюрьма. И теперь — арена для этой извращённой игры. «Урок усвоен. Завтра продолжим». Его слова эхом отдавались в её сознании. Что он задумал? Какой следующий «урок»? Боль? Унижение? Или нечто более изощрённое, что заставит её снова предать саму себя? Она сжала бокал так, что хрусталь затрещал. Нет. Он выиграл этот раунд. Он доказал свою физическую власть над её телом. Но это не конец. Это было началом настоящей войны. Она больше не была просто пленницей, возмущающейся своей клеткой. Теперь она была противником, изнутри изучающим крепость своего врага. Он хотел, чтобы она признала его власть? Хорошо. Она признает. Она будет подчиняться, учиться, станет идеальным орудием в его руках. Она изучит каждую его слабость, каждую чёрточку его характера. И когда он меньше всего будет этого ожидать, когда он уверует в свою полную победу, она нанесёт удар. Она обратит его же уроки против него. Она заставит его пожать бурю, которую сам же и посеял. Она поставила треснувший бокал на стол. В её алых глазах, отражавших огни города внизу, горел новый огонь. Не просто ярость. Решимость. Холодная, расчётливая и безжалостная. Он думал, что приручил дикую кошку. Но он лишь разбудил змею, готовящуюся к укусу. Даниэлла повернулась от окна и медленно, с королевским достоинством, направилась обратно к кровати. Ей нужно было отдохнуть. Набраться сил.