На пороге перемен.

Инга никогда не жаловалась на свою жизнь. Она не была простой. Конечно ,присутствовала неровная дорога с острыми камнями и выщербленными поворотами, но жить можно. Всё, что выпадало ей, она принимала как данность ,как то ,что надо решить. Даже мать-женщина старой, закалённой советской жизнью, пережившая пустые магазинные полки, платье, сшитое из занавески, и зарплаты, выданные мешком картошки, иногда говорила ей : —Ты бы хоть чуть-чуть помягче была, Инга. Инга могла влезть в мальчишескую драку, если считала, что кто-то поступил несправедливо. Стояла в углу часами за свое мнение и не отступала. Иногда даже получала ремнём. Всё это было без слез. В её школьных дневниках скопилась целая поэма учительских упрёков с ярко-красными чернилами: «говорит без разрешения», «спорит с учителями», «дерзит». А на стене её комнаты висели десятки грамот — за олимпиады, за отличную учёбу, за участие в конкурсах. Инга не боялась огромных перемен. Может, этому поспособствовал старший брат, научивший её плавать, просто толкнув на глубину, или забывший забрать её из садика и не накормивший утром. А может — непреодолимое желание быть самостоятельной. К семнадцати годам, закончив школу удовлетворительно, пережив подростковый бунт и попытки отнести себя к разным группам, но так и не найдя там отклика, она вернула свой натуральный русый цвет волос с бездонно чёрного, отрастила брови, перестала делать форму тоненькой чёрточкой и сменила гардероб. Вскоре она отправилась за пятьсот километров из своего, не сказать чтобы маленького, но ей не подходящего города покорять столицу — к такой почётной профессии, как адвокат. То время было сложным, но незабываемо приятным: бессонные ночи от потока бесконечной информации, новые знакомства, море алкоголя и первые нелепые отношения, закончившиеся переездом из общежития в съёмную квартиру к парню и, в последующем, его изменой. Инга не расстроилась. Инга не любила Колю. Ей просто не хотелось возвращаться вновь в общежитие. Быстро найдя в общих компаниях несколько девчонок, они стали жить вместе. Несколько ночей в неделю она подрабатывала официанткой в достаточно приличном баре, оплачивала съём жилья — и в том же баре познакомилась с нахальной Мартой в свой двадцать первый день рождения, который закончился в кровати у этой самой Марты. И так началось увлекательное время и попытки построить отношения с девчонкой, что плотно засела где-то глубоко внутри — и никак не хотела выходить. Марта — безумно привлекательная, вспыльчивая и стервозная — часто вскруживала головы бесчисленным парням и вызывала лошадиные дозы ревности у Инги. Инга не оставалась в стороне: она позволяла чужим людям прикосновения, позволяла им строить планы, пока сама наблюдала, как медленно кипела от гнева Марта. Вечерами они громко и несдержанно мерялись, оставляя на телах отметки о том, что принадлежат друг другу, а утром вновь начинались притирки и частые ссоры. Через год они стали жить вместе, выводя свои отношения на новый уровень, а летом, закончив четвёртый курс, Инга взяла документы и ушла из университета. Она никогда не хотела быть адвокатом, а идея идти учиться именно на него сподвигла её хорошая зарплата и почётная работа. Учёба давалась тяжело, и под конец ей рекомендовали тихо и мирно уйти, иначе её просто отчислят. Инга не хотела возвращаться в родной город: ей нравилась безбашенность и вечная суматоха столицы. Втайне от родителей она поступила в педагогический университет, где училась Марта. Правда, Марта собиралась стать филологом, тогда как Инга обладала математическим складом ума. Там ей нравилось куда больше, и отношения с Мартой понемногу начали устаканиваться. По-простому: они знали друг друга как облупленных. Кто что скажет или сделает, когда придёт и кто первым будет мириться — эта серая обыденность и стала давить на них. Инга в тот день не пила. Она была в хорошем настроении, и не было никаких смягчающих факторов её поцелую с девушкой, чьё имя она и не запомнила. И скрывать этого от Марты не стала — честно рассказала, добавив, что такими темпами они просто изживут себя. В тот период Марта уже закончила своё обучение, получила диплом и искала место, где осесть. Столица не была благосклонна, и она вернулась в свой родной город, перед этим тихо и мирно разойдясь с Ингой. Полгода разлуки дали девушкам понять, что им вдвоём лучше, чем врозь, и они вновь сошлись. Инга хотела, чтобы Марта вернулась — и она вернулась. Инга нашла ей работу, познакомила её со своими родителями, посвятив их в свою ориентацию. Приняли они это спокойно, ведь как оказалось догадывались о предпочтениях дочери. Все складывалось так хорошо. Закончив обучение и сдавшись, Инга вернулась в родной город, который так сильно понравился Марте, и купила там квартиру, устав от скитаний по съёмным жилищам. Инга остепенилась: ушли еженедельные пьянки, сомнительные компании. Она сумела сама сделать ремонт в квартире. Она умела хорошо готовить. Решать драки словами , умела многое , но как остановить Марту, быстро спускающуюся, она не знала. — Остановись хоть на минуту, — запыхавшись и устав сначала от часа бесполезного разговора, а потом и от десяти этажей вниз, Инга уже пожалела, что не позволила Марте спуститься в лифте, перегородив проход. — Меня ждёт такси. И это уже, между прочим, второе, — тихо и спокойно проговорила белокурая Марта. Эти светлые локоны так сильно нравились Инге, и, идя вслед за девушкой, она на несколько секунд потерялась в её волосах. — Зачем ты собрала все вещи? Я же тебя не выгоняла. — Потому что так будет правильно, Инга. Пойми наконец это! — вспыхнула Марта, резко повернувшись. — Нам это пойдёт на пользу. Ты же видишь — мы душим друг друга. — Всё, что я вижу — это как ты от меня убегаешь. — Не убегаю, а ухожу, — поправила Ингу Марта, не замечая звонка телефона. — Я говорила тебе, что мне надо подумать... — Подумать, а не уходить, — прервала Инга. — Господи, мы вместе семь лет. Сколько раз мы расставались? Раз десять, двадцать? И ты видишь, что мы всё равно вместе. Почему тогда ты уходишь? — Потому что мы должны быть с теми, кого любим, — просто и тихо произнесла Марта с какой-то грустью в глазах. — Ты кого-то полюбила? Изумившись, Инга совсем забыла, что хотела забрать сумку Марты из её рук и послать таксиста. Если Марта влюбилась, то это меняет ход дела. В этих отношениях они пришли к простому выводу: любви здесь нет. Есть привязанность, забота, поддержка, ревность, секс и просто стабильность. Но до такого простого и, кажется, всем понятного слова «любовь» они так и не дошли. Им было просто хорошо вдвоём — в мире, где каждый не верит не то что встречному, нет веры даже в дружбу — они нашли понимание в своей паре. И Инга была рада, когда призналась, что влюблённости давно нет. Она, может, и проскальзывала поначалу, хотя, немного поразмыслив, девушка поняла, что это была просто страсть, похоть и желание. И Марта это спокойно приняла. — Нет. Я не влюбилась, — спокойно и доходчиво сказала девушка, глубоко вдохнув. — Но мы так долго вместе… Тебе разве не хочется всё-таки найти своего человека? Я знаю, как это звучит — по-детски и наивно. Но ведь жизнь одна. И я хочу рискнуть. Нам удобно и комфортно вместе, но это не значит, что мы на своих местах. Марта наклонилась к Инге, обдав её ароматом геля для душа, и пыталась что-то доказать, неотрывно глядя в глаза. — Нет. Я не хочу никого искать. Мне нравится, и я хочу быть с тобой. Но раз ты хочешь… попытать счастье где-то там — то ладно, — смирившись, Инга отпустила руку Марты, которую неосознанно сжимала всё это время. Поблизости, так и не дождавшись клиента, уехало такси Марты. И это не было чем-то новым — разрывы происходили и раньше. Если Инга поняла, что это просто лишняя трата времени, показушное собирание сумок и трата денег на съёмное жильё, то до Марты, похоже, это не доходило. Порой Инга удивлялась, как они поменялись за все эти годы вместе. Та бунтарность, вспыльчивость поутихли в Инге, и она стала куда спокойнее относиться к перепискам с незнакомцами, поздним приходам домой или громкой ревности Марты. Её вещи несколько раз были отправлены в полёт с десятого этажа, лицо — расцарапано во время ссор, а пароли от всех соцсетей знала Марта. Но Инге было нечего скрывать. Кажется, светловолосой и не нужен был повод. Немного поразмыслив, несколько месяцев назад Инга пришла к выводу, что, возможно, Марте не хватает той выжигающей кровь страсти, что была в начале. Она устроила разбор всех полётов — не в адрес дома Инги, а в адрес Марты. А после грубо схватила её за фланелевую рубашку, притянула к себе и страстно поцеловала. Они занялись сексом там, где и ругались... Ну, точнее, Инга делала вид рассерженной жены — прямо на полу в ванне, где Марта пыталась спрятаться, когда Инга вырывала у неё из рук телефон. — Спасибо, что поняла меня, — вдруг радостно и удовлетворённо поблагодарила Марта, мило улыбнувшись и перестав быть той стервой, что была час назад. Та Марта молча собирала вещи, слишком громко хлопала дверцами шкафа и демонстративно ходила мимо Инги, привлекая внимание. Возможно, если бы Инга раньше попыталась остановить эту, так и норовящую привлечь к себе внимание девушку, она бы даже не стала уходить. Но Инга сегодня устала. Полдня провела в стенах с людьми в медицинских халатах, которые так похабно относились к своей профессии. Вчера у неё начались месячные, а сегодня нужно было к гинекологу — вечером ещё и флюорография. Всё это было так энергозатратно, что, вернувшись домой и упав на диван, ей хотелось просто побыть в тишине, а не успокаивать чертей в голове у Марты. — Я тебя не поняла, но буду ждать в своей одинокой и пустой квартире, — жалобно протянула Инга, сделав шаг и оказавшись прижатой к девушке. — Твоё такси уехало, но я могу запихнуть все твои сумки в свою машину и завтра увезти куда скажешь. А сейчас мы можем подняться обратно — в тёплую постель и... — И я опять никуда не уеду. Ты всегда так меня останавливаешь, — сморщив носик, она несильно толкнула Ингу в плечо и, склонив голову, вдруг так пристально и по-доброму на неё уставилась. — Что-то не так? — Мне кажется, мы на пороге новых перемен, — воодушевлённо прошептала Марта с искрящимися глазами. Её настроение было переменчивым. Из стабильного — только тяга к сладкому, за которой следовали крокодильи слёзы о набранных килограммах. Не то чтобы она была всегда худой — подержаться было за что, и это нравилось Инге. На руках носила от силы раза три, и то когда Марта не могла стоять. От природы — полные бёдра, пышная грудь четвертого размера и неизменное желание её показать. Декольте, V-образные футболки и обтягивающие вещи вкупе с ростом на 5 сантиметров ниже Инги делали её идеальной. Если бы спросили, что бы Инга хотела поменять в Марте — она бы не знала, что ответить. Но и как наладить с ней отношения — понятия тоже не имела. — Тебе так не кажется? — Мне кажется, я опять хочу в туалет, — фыркнула Инга, не поняв радости Марты. — Кажется, у меня опять цистит. — Терентьева, ты как всегда! — девушка вновь ударила её по плечу. — Прошла медкомиссию? Что там насчёт Витька? — Прошла, прошла, — недовольно пробурчала Инга, вспоминая, сколько угрюмых и неприятных лиц сегодня увидела. — Жду, пока Витя позвонит. Говорит, через пару месяцев сотрудница уйдёт в декрет, и я вместо неё буду. Витя — тот брат, с которым Инга дралась половину детства — был на шесть лет старше. По необъяснимым причинам из худого мальца с очками на пол-лица он стал привлекательным, накачанным мужчиной. Возможно, постоянные насмешки в школе сподвигли его к переменам: спортзал, правильное питание, лазерная коррекция зрения и строгий стиль одежды вместо поношенных трико. Инга замечала все взгляды девушек, бросаемые на брата, а он не замечал никого, кроме жены. Она нашла Витю десять лет назад — когда он был ещё дворовым пацаном с заляпанной майкой, а не уверенным в себе мужчиной. Сейчас, вернувшись на родину ей нужна была работа. Плюсом — недавно купленная машина, требующая вложений. С покупкой помог отец — в половину суммы, и, какой бы самостоятельной ни была Инга, деньги надо было вернуть. Ожидая пока освободится место, она решила вспомнить про свою основную профессию. Из нескольких школ только в одной требовался учитель алгебры и геометрии. Не сказать, чтобы Инга была в восторге. Но она утешала себя тем, что это всего на несколько месяцев, и даже намекнула директору, чтобы в долгосрочные планы он её не включал. — Будешь с детьми работать? Никогда бы не представила тебя учителем среди головастиков, — усмехнулась Марта, отходя с проезжей части, где её поймала Инга. Порыв сбежать утих, но возвращаться в квартиру блондинка не хотела. Инга смирилась с её глупым желанием. — Никогда не представляла тебя в роли мамы, — вдруг сказала Марта, осматривая девушку. — Никогда и не задумывалась о детях, — фыркнула Инга, складывая руки на груди. — Планировала работать с товарами. Но, с другой стороны, будет опыт и с детьми. — Сказали, какие классы дадут? — Ещё решают. Мне не принципиально. — Старшеклассников не бери, — загадочно заулыбалась Марта, понизив голос. — У них на уме один перепихон. Инга поперхнулась слюной, вскинув брови. Марта и дня не проработала по специальности — да что там, она вообще удивила всех, когда закончила институт. Вряд ли жизнь завсегдатайки тусовок, с бурной личной жизнью напоказ, сочеталась с преподаванием русского языка. Себя она нашла в фитнес-клубе. Но не как тренер — как администратор. С этим тоже помог Витя. — По личному опыту судишь? — Не... — отмахнулась Марта, закуривая последнюю сигарету из пачки. — У нас в школе работали 40+. Густые клубы дыма отправлялись в небо, а полные губы слегка обнимали сигарету. Как же она была привлекательна. Инга раньше не курила, но, видя, как сексуально это делает Марта, тоже подсела на никотин и в особенно запарные дни налегала на него. Любезно предложенная сигарета была докурена уже Ингой, а её «не жена» — пере-девушка — вызвала новое такси, намекнув помочь донести сумки. Надо отдать должное Марте — вещи она собирала так, будто в последний раз. Ничего не оставляла, всё упаковывала и, кряхтя, выносила. Всегда уходила Марта. Инга в этих отношениях была куда спокойнее. И как бы порой ей ни хотелось тишины, когда она наступала — это значило, что Марты нет дома. Инга не любила это время. Она прикипела, приросла к светловолосой, и сейчас, махая рукой уезжающему такси, чувствовала, как в груди разливается грусть. Девушка знала — та, несомненно, вернётся. Так было всегда. Так будет и потом. *** На дворе было начало сентября. Медленно деревья становились голыми, раздражая Ингу, которая заболела за день до выхода на новую работу. Идти с температурой и больным горлом она не стала, а очень «обрадовала» директора недельным больничным и другого учителя алгебры — двойной работой. Школа оказалась очень привлекательной и милой. По сравнению с той, которую она помнила из своего детства, когда приезжала сюда на олимпиады, новый директор пошёл на пользу этим стенам. Инга хотела бы поработать в школе, в которой училась, но там свободных мест не было. Позлить своим видом её классного руководителя доставляло удовольствие ещё в те годы — а что будет сейчас? Жизнь в школе кипела. Громкие голоса, детский гул и периодически бегающие дети, которые чуть не сбили Ингу с ног... Так она это оставлять не стала: спокойно, пройдя за мальчишкой, что через несколько метров поймал другого за руку и радостно ударил его по спине, она положила свою руку ему на плечо, привлекая внимание. Тот развернулся и нахмурился, даже не поняв, что почти сбил её с ног, и уже успел открыть рот, чтобы задать вопрос, когда Инга, без приветствия, строго отчитала мальчика. Это был не просто бег — мальчишка распихивал всех на своём пути. А теперь будет думать, прежде чем это делать. Во всяком случае, Ингу он должен запомнить. Так себя утешала девушка, когда пацан развернулся и побежал дальше, забив длинный гвоздь в слова русоволосой. Он был слишком мал для пятого класса, а значит, с его неуловимым характером ей не предстояло встретиться. Она вспомнила свои школьные годы. Не хотела бы она таких учеников себе. Быстро познакомившись со всеми во время большой перемены, она пошла на первый свой урок к восьмому классу, который начался немного нервно, но к концу Инга расслабилась, понемногу вливаясь в происходящее. К её счастью, большинство ребят понимали предмет хорошо — не то что следом идущие шестиклассники. Девушка успокоила их только когда повысила голос после пяти минут слов и дала самостоятельную работу, решив проверить уровень знаний. Хотелось схватиться за голову. Из двадцати четырёх человек в классе на уроке присутствовало пятнадцать, а сдали на четвёрки вообще только два человека. Пятёрок не было. И никто не был огорчён. А поспрашивав у своих коллег об этих ребятах, её заверили, что с ними будет весело. Они спорят, на какой урок весь класс сможет собраться ,за неделю так и не смогли. Дальше была параллель восьмого класса, а после Инга отправилась домой, переписываясь с Мартой. Та не собиралась возвращаться обратно и упорно не говорила, куда переехала. Это нервировало. Так быстро найти квартиру? Не был ли это просто друг-гей, с которым она недавно познакомилась и у которого очень отчётливо виднелся стояк после их пьяных танцев этим летом? На следующий день Инга работала уже с утра, встретившись вновь с шестиклассниками, одиннадцатиклассниками и семиклассниками. Ничего примечательного и того, что бы она запомнила отчётливо, кроме ускользающих ответов Марты об её местонахождении и упорного «нет» на предложения вернуться обратно. В квартире было пусто. Не хватало блондинки. Впрочем, через ещё неделю эта пустота разрослась в обыденное спокойствие, и их общение понемногу сбавляло обороты. Это было вызвано работой Инги. Девушка с непривычки уставала, попутно вливаясь в коллектив. Сейчас, сидя на уроке, она отвлеклась на сообщение от Марты, где та отправила фото с тем самым другом-геем. Инге он не нравился. Слишком инфантильный и шумный, он выводил её из себя только одним писклявым голосом. Раздражённо заблокировав телефон, она повернулась в сторону доски, страдальчески выдыхая. — Господи, Смирнов, ты бы хоть списывал правильно. Светловолосый парень, резко развернувшись, криво улыбнулся Инге, пряча учебник за спину. Когда она впервые зашла в класс одиннадцатиклассников, Андрей сразу же привлёк её внимание. Это сложно было не сделать, потому как он свободно сидел на парте, а после половину урока пытался шутить с Ингой. Парень добрый и душа компании, но в алгебре он никакой. А сейчас, после его непрекращающегося диалога с другом, Инга вызвала его к доске, утихомиривая. — Инга Владимировна, ну что вы сразу... Я же стараюсь, — самодовольно произнёс парень. — За тебя уже кто-то постарался, — устало выдохнула Инга, пытаясь выкинуть из начавшей болеть головы фото Марты. — Дай-ка учебник. Она протянула руку, но парень замялся. В классе послышались смешки. — Ты правда думал, что я не заметила, как ты списывал с учебника? — Так это я сам решал! — Андрей, сам ты общался с Максом, а после пять минут отнекивался выходить к доске, ожидая, пока решения тебе напишут в учебник. Кто-то поспешил и допустил ошибку в расчёте, неправильно поделив, — специально повысив голос, Инга привлекла к себе внимание. — Да вы просто так сразу меня огорошили. Чес-слово, я дома решал систему уравнений, — парень открыто смотрел на Ингу, широко улыбаясь. — Да что ты? Покажи тогда свою тетрадь. — Ну, я же сказал, что забыл дома. До ночи решал и совсем устал. — Да, точно, как я такое могла забыть. С порога же сказал, — вспомнив, как вошёл в класс Андрей, Инга вздохнула. С ним ей точно не будет скучно. — Ну тогда, если ты решал, то должен был запомнить ответ на первую систему. Сколько у тебя получилось? — Три, — уверенно произнёс Смирнов. — Неправильно. Ответ? — повернув голову в сторону других учеников, она дождалась единогласного: — Восемьдесят семь! — Ну так вы же сами просили решить самому. Я и решил сам. Неправильно, но сам же. — Ну да. Сама же просила, — тихо прошептала девушка, ухмыляясь парню.— Мне очень интересно, как у тебя получилось три, — фыркнула Инга, качая головой. — А мне интересно, как там получилось восемьдесят семь. — Ну, раз тебе интересно, то по пятницам у меня занятия до двух часов, а потом я свободна. Могу уделить тебе время — и всем желающим — до четырёх часов. — Ну, значит, будем с вами видеться чаще, — Смирнов весело заговорил. — Тебе бы в книгу почаще смотреть. Можешь садиться на место. Кто желает перерешать? Её взгляд так и норовил вернуться к экрану телефона, но тот не подавал сигналы сообщения, а значит, и делать это было незачем. Разве что — написать гневное сообщение об общениях Марты и напомнить, как сама Инга просила избегать этого человека. Всё сильнее возбуждённость нарастала в ней, но, откинув эмоции на второй план, она скользнула серыми глазами по классу, отмечая всего несколько пар рук. Одним был парень, имя которого она постоянно путала с его братом, учившимся на несколько классов ниже, — бесспорно рвущийся к знаниям молодой человек, но часто ошибающийся в решениях из-за своей невнимательности. А вторая — прилежная ученица, не задающая вопросов с хорошими оценками. Правильный выбор пал бы на первого, но, переполненная буйными эмоциями, она выбрала вторую — чтобы просто помолчать. — Ксюша. Девушка быстро вышла и сразу занялась переправлением писанины Андрея, а Инга позволила себе отключиться на несколько минут от реальности и «перебраться» к Марте. Они были каждый день на связи, и Инга знала — такое глубокое и тесное общение было только у них вдвоём. Но что хочет от этой дистанции Марта, она не понимала. Поначалу они разбегались в поиске лучшего, обвиняя друг друга в недостатках, но после, устав от «не тех», возвращались. И Инга устала. Она просто поняла, что идеальных не существует. А Марта — есть. Инга повернулась в сторону доски, бросив беглый взгляд, чтобы убедиться, что всё идёт как надо. Но присмотревшись, закатила глаза. — Зачем тебе тетрадь? — А? Инга работает всего чуть более недели, но уже хорошо уловила школьный быт. Сама же была подростком. Десятки оправданий, шпаргалки, припрятанные в неожиданных местах, телефоны, приклеенные на спины впередисидящих — и показывающие кино. Иногда фантазия детей удивляла. То, как работал их мозг, вызывало потрясение. А иногда они просто принимали её за дуру ,особо не запариваясь ни с чем. Девушка у доски досконально списывала всё с тетради, и, чтобы убедиться в своей догадке, Инга отмела желание просто расслабиться и заговорила: — Допишешь — потом заберёшь тетрадь. Условия у тебя уже есть. И по взгляду Ксюши она сразу пришла к простому выводу — решала не она. Инга дала аналогичное задание, как в домашней работе, а у девушки уже начались проблемы в самом начале. — Используй метод замены переменной, — подсказала Инга, надеясь, что в голове у Ксюши хоть что-то прояснится. Но кроме потерянного взгляда — ничего.— Пиши, — один дробь икс плюс... После того как Ксюша вернулась к начальной переменной и получила ответ из постоянных подсказок Инги, прозвенел звонок, которого, кажется, ждали все. Она — от паршивого настроения и желания выяснять отношения, а дети — чтобы поскорее сбежать домой. То, как они спешно собирались и обсуждали, кто чем будет заниматься, заставило Ингу улыбнуться и вспомнить свои школьные будни и вагон занятий после них. Сейчас бы ванну ,телевизор и кровать. — Вам помочь? После того как вся толпа вышла из класса, и Инга расслабилась, неспешно упаковывая свою сумку, она удивилась, увидев возле рабочего стола ту самую Ксюшу — краснеющую и неловко стоящую, десять минут назад у доски, пока Инга, вопреки своему желанию, объясняла решение. — Эм... спасибо. Не тяжело. Посмотрев на одинокую сумку, она решила не заострять внимание на вопросе девушки и двинулась к выходу. За спиной семенила Аксенова, окружая цветочным ароматом и ощущением юношеской свободы с привкусом последней школьной осени. Пока Инга закрывала класс, Ксюша так никуда и не ушла, терпеливо дожидаясь, мило сомкнув руки, держащие сумку у ног в чёрных ботинках. Синяя юбка со складками, белоснежная рубашка, заправленная в юбку, и коса, свисающая с плеча. Светлый русый волос, выразительные голубые глаза и чуть вздёрнутый нос с ямочками на щеках от улыбки делали её всё той же прилежной ученицей. Правда, с пустотой в голове. Быть может, эта тема ей просто не далась. Ведь руку она тянула почти всегда, а домашние задания, как вспоминает Инга, были выполнены хорошо. Интересно только, что с идентичными ошибками, как у Колесникова. Тот был отличником — как уже посмотрела Инга в электронном журнале — и на хорошем счету у всего педагогического состава. Та картинка, которую она выстроила о Ксюше, медленно рушилась. Надо. Меньше. Думать. К черту Марту. — Вас подвезти? — вдруг задала вопрос девушка, вводя Ингу в оцепенение. — Что? — Ну… — Ксюша вскинула руку в сторону окна, — на улице дождь, за мной мама приехала, мы можем подвезти. — Нет… Спасибо, — женщина растерялась второй раз за пять минут от вопросов Ксюши. Открытых и бескорыстных, с застенчивой улыбкой на губах. — У меня машина есть. Инга вспомнила основной аргумент, который сразу убедил Ксюшу. Та кивнула в знак понимания. Они вместе пошли к лестнице по пустынному коридору. Пятница и третий час дня делали школу малолюдной. Все торопились домой. А между тем Инга совсем забыла о Марте, находясь рядом с Ксюшей. Отлично. — А какая у вас машина? Девушка смотрела то под ноги, то на учителя, склонив голову и с интересом ожидая ответа. — Тойота RAV4, — ухмыльнулась Инга. — А что? — Просто интересно. Светлая? — задумчиво уточнила девушка. А Инга, наоборот, не думала — просто отвечала. Её заинтересовала беседа той ,кто из головы вытесняют Марту. — Ага. С поцарапанным бампером. — Забор снесли? — весело спросила девушка, и они остановились у раздевалки. Инга была уже одета, ведь её одежда была в классе. Ксюша же бросила быстрый взгляд в сторону, решая, что делать. — Что-то типа того. — Мы просто с Андреем поспорили, какая у вас машина, — вдруг призналась девушка, оставаясь стоять рядом с Ингой, которая так же никуда и не пошла. — И кто победил? — Я, — самодовольно произнесла русоволосая, широко улыбаясь. — Он думал, что тот красный жук — ваш. По времени вы с ним примерно одинаково стали парковаться. — Нет. Жук принадлежит Нине Петровне. Муж подарил. — Сразу поняла, что он не ваш. Не подходит вам. Инга рассмеялась от открытости девушки, подмечая ту самую свободу общения, к которой полчаса назад Ксюша была не готова. За несколько секунд её щёки порозовели, а голос стал неуверенным. — Я тоже буду к вам на дополнительные занятия ходить, — сказала Ксюша, выглядя таким простым и весёлым ребёнком. — Ходи. Тебе это надо. На телефон пришло долгожданное уведомление — и в один миг то умиротворённое состояние испарилось. Инга вспомнила, почему так спешила домой. И не к себе. Не прощаясь, она развернулась и торопливо пошагала к машине, беря в руки телефон, оставляя в недоумении Ксюшу, что переминалась с ноги на ногу. И Марта на том конце не способствовала благоприятному вечеру — её ответ в духе «ты всё себе накручиваешь» вызывал лишь сжатие руками руля и глубокие, медленные вдохи. У всего есть край и граница, которые не стоит пересекать. Но иногда Марта, в своей эйфории и вечном юношеском максимализме, совсем забывает о чувствах, которые были в Инге. И пусть они не вместе, но простая просьба прекратить общение с конкретным человеком не была вызвана ревностью — это было из благих намерений. Простояв десять минут на заправке, в пробке и, в итоге, забив на Марту, которая была уже пьяна, но всё же скинула геолокацию своего местонахождения, женщина без сил зашла домой, осматривая квартиру. Что-то, правда, было не так, как всегда. Квартира была пуста по-особенному. Словно Марта сюда больше не вернётся. Та весёлая и громкоголосая блондинка, что постоянно вытаскивала Ингу из четырёх стен в различные города, пару стран и каждый месяц — за город, занимала отдельное место в сердце Инги. Но сейчас — в десятках скинутых ей фотографий, где были, кажется, показушные обнимания с другими людьми — Инга больше не ревновала. Несомненно, она сжала челюсть, увидев того недогея, но и это — лишь личная неприязнь к его поведению.