На пороге перемен.

Понедельник начался с серого неба и тишины, которую не хотелось нарушать. Инга проснулась раньше будильника — от ощущения, что день будет не таким, как обычно. В комнате было прохладно, но вместо того чтобы потянуться за пледом, она села на край кровати и прислушалась к себе. Всё было на месте: утренняя тяжесть в груди, лёгкий беспорядок мыслей в голове и где-то глубоко внутри — ожидание. Ожидание чего-то нового, а не с избытком старого. Посмотрев телефон, она увидела, как отдыхала в эти выходные Марта. С ней Инга так и не общалась. Она чувствовала, что не хочет никакого диалога. Ей нечего говорить. Ей приятно в пустоте квартиры. Пришлось надеть водолазку, дабы скрыть засосы. Странно, но они вызвали в ней кроме короткого шипение, немного тепла. Сегодня был урок алгебры у одиннадцатого класса, и Инга ни капли не переживала. Она без страха вошла в школу, а потом — в свой класс, не думая о неприличии того, что случилось в пятницу вечером. Ей было нормально. Нет. Ей было легко. Но как бы оргазм ни был хорош и как бы жадно Ксюша ни смотрела на Ингу, та игнорировала зелёные глаза и вытянутую руку почти полурока. Лишь позже, когда Андрей возмутился, почему отвечал он, если есть «горящая, желающая женщина», Инга откупилась отсутствием у него оценок. Однако объяснений требовал не только Андрей — после урока Инга не удивилась, обнаружив, что Ксюша осталась в классе. Там было ещё несколько ребят, не торопившихся уходить. — Я хотела ответить, — спокойно произнесла Ксюша, подходя к столу Инги. Та немного улыбнулась взглянув на ворот водолазки Инги, зная, что сама причастна к выбору одежды женщины. — Ты бы ответила на тройку. Тебя это устраивает с твоими и так не блестящими оценками? — Почему тройка-то? Я... — Я видела, что ты понарешала в тетради и, в отличие от тебя, прекрасно понимаю, что к уроку ты не готовилась, — резко закончила Инга. — Я... ладно, — стушевалась Ксюша. Сегодня был мороз, и девушка, наконец, додумалась сменить юбку с колготками на брюки со свитером. Держа рюкзак на одном плече, она с какой-то надеждой смотрела на Ингу, пока кабинет заполнял следующий класс. Но Инга не была щедрой. Она безразлично перевела взгляд на документы и лишь устало выдохнула, когда Ксюша, простояв несколько минут, ушла. Инга не хотела думать о том, что происходит, но ясно осознавала, что Ксюша ничего не получит. Она ничего не даст девушке — ведь получать та должна не от женщины на десять лет старше, являющейся её учителем, а от более подходящего человека. И всё же Инга понимала, что Ксюша должна дарить своё время не ей, но ничего с этим поделать не могла. Она ведь пыталась. Возможно, Инга расслабилась, когда вышла из школы и не обнаружила на капоте своей машины сладостей. Возможно, она даже незаметно улыбнулась, идя со Светланой. А возможно, она ожидала чего-то от Ксюши весь день и ушла в свои мысли. Оттуда её вывела Светлана с предложением выпить горячего чая в кафе. — Знаешь, — сказала она, отпивая напиток, — я решила взять отпуск и уехать в Армению. Пеший маршрут по горам, ночёвки в палатках, никакой связи. Свобода, как она есть. Инга не подняла головы. Ничего обычного от этой женщины ожидать не стоило. — В горах? Одной не страшно? Светлана сидела напротив, сложив руки на столе. Её глаза горели. Инга не понимала, чем её так зацепило общение с этой женщиной. Совершенно два разных человека, без каких-либо пересекающихся увлечений. — А кто сказал, что я одна? — весело усмехнулась Светлана, сделав ещё глоток. Следом улыбка почти пропала с лица, а глаза уставились на чашку чая. — Иногда счастье — заблудиться. Инга медленно подняла взгляд. — Заблудиться, чтобы найти себя? Или заблудиться, чтобы потеряться? Светлана усмехнулась: — Ты острая, как нож. Скажи честно — ты бы не хотела исчезнуть хоть на день? Так, чтобы тебя никто не трогал, никто не знал, где ты? Инга сделала паузу. В её голове промелькнули утренние часы, когда она сидела на кровати, ощущая приятную пустоту, и дорога до школы. — Нет. Такого желания не было. — Потому что ты закрытая. Тебе и теряться-то не надо, — произнесла Светлана без укора и спокойно. — Ты у нас первый учитель, который не засиживается в учительской. Сама по себе и себе на уме. — Хочешь сказать, я интроверт? — усмехнулась Инга, потеряв вкус чая. Ей бы кофе покрепче — и наконец закурить сигарету. — Нет. Просто твоё общение ограничено работой. Ты не ищешь поддержки, советов или даже простой дружбы. Ты сильная по натуре. С такими сложно быть. Инга тихо рассмеялась, не ощущая тяжести слов Светланы. Женщина не пыталась её задеть — лишь говорила то, что считала нужным.. — Сложнее быть с сильным человеком или с мягким, уступчивым? Немного подумав и забавно сморщив нос, Светлана ответила: — Знаешь… одинаково. С сильным — всё время тянешься, пытаешься доказать, что ты тоже что-то значишь. А с мягким — не знаешь, что у него в голове. Ни опоры, ни сопротивления. — Вопрос, на который нет правильного ответа, — задумчиво проговорила Инга, обводя пальцем кружку. Всего несколько глотков, вопрос Светланы — и Инга уже не хотела больше чая. — Правильный ответ у каждого свой, — мягко произнесла женщина. — Я так понимаю, ты не в отношениях? — Ммм... нет. Я же уже говорила. — Та это когда было. Может, что поменялось? Ты ж девка привлекательная, молодая. Сколько тебе — двадцать пять? — Семь. Двадцать семь. Нет, кажется, ничего не поменялось. Инга на секунду задумалась. В прошлый раз, когда Света спросила о личной жизни, она ответила честно — никого нет. А сейчас тот же вопрос вдруг зазвучал по новому и не приятно. Как будто кто-то прошёлся по коже наждаком. Она невольно поморщилась. Светлана сразу это уловила. — Что такое? Незаконченная история? — Да, наверное, уже законченная. Была пауза — не по моей инициативе. А сейчас... понимание, что не хочу продолжения. — Почему? — Ты сказала, что с «сильными» сложно — тянуться, доказывать, что ты что-то значишь. Но там я просто пыталась быть рядом. А человек... а человек... Марта. Марта была рядом. Марта умела поддержать, и устраивать истерики тоже умела. Она не враг и не монстр — просто не для такой, как Инга. Слишком громкая, слишком резкая с выкрученными на максимум эмоциями. С ней всё было «слишком». Инга застопорилась. Мысли взяли за горло. Вместе с гулящей, неугомонной Мартой всплыла другая — тихая, прозрачная Ксюша. Та, что оставляла шоколадки на капоте. Что спрашивала, чем помочь. Что довела Ингу до оргазма в машине и не получила в ответ того же — но всё равно подошла утром. Та, которою Инга отталкивает, но все равно видит рядом с собой. С Мартой отношения были... словно обмен. Что-то она, что-то Инга и к этому легко привыкнуть. — А человек был выше и не уступал место? Тихо спросила женщина, когда Инга потерялась с ответом. — Нет. Человек просто был не на том марафоне. Господи. Месяц назад Инга и подумать бы не могла, что расстанется с Мартой. Они вместе — сколько себя помнила. Со времён динозавров. Пережили столько, что хватило бы на пару жизней. Это же уже свой человек. Но сейчас... после этих простых и одновременно острых, как скальпель, вопросов Светланы и появления Ксюши — с её аккуратным ухаживанием, с её молчаливым присутствием — всё, что казалось прочным, начало трескаться. Инге не нужна нежность. Не нужно, чтобы её сумки таскали, стояли у машины, засыпали сообщениями каждую секунду. Не надо лишнего. Надо — просто быть. Без желания узнать, кто лучше и кто может сделать больнее. Как это делает Ксюша. Но Ксюша — плохой вариант. Она вообще не вариант. С ней — нельзя. Плохо. Не положено. И всё равно — рядом с ней было тише. Чай окончательно потерял вкус. Инга встала резко и вышла на улицу. Закурила сразу, с непривычной торопливостью и глупой вредной привычкой, что никак не хотела уходить. Легче не становилось, но пока она затягивала дым могла концентрироваться на нём. Рядом ходили люди и бросали ядовитые взгляды на женщину, но духа подойти и сказать, что курить здесь нельзя, не нашли. Постепенно Инга вернулась к своим недоотношениям. Они с Мартой уже давно понимали: любви там нет. Просто тянули по памяти, потому что так проще, чем выговорить «конец». Только Марта всё искала «своего» — кого-то более подходящего. А Инга твердила себе, что всё на своих местах. Хотя давно ничего не стояло. Рядом, почти неслышно, появилась Светлана. Постояла немного, не вмешиваясь. Потом сказала: — Не знала, что ты куришь. — Не знала, что это станет привычкой, — задумчиво ответила Инга, глядя на сигарету. Та тлела бессмысленно медленно. — Ну так… я тебе рассказала про свои недоотношения. Может, теперь ты? Светлана пожала плечами, без особой охоты, но честно произнесла: — А что тут рассказывать. Я любила. Меня любили. Иногда это совпадало. Но счастья из этого не выходило. Мне, кажется, лучше одной. Отношения — слишком дорогая роскошь. Слишком много ресурса отдаёшь. Инга вскинула брови, отряхнув пепел. — Но ведь и получаешь. — Не так. Мне достаточно быть странной сорокалетней женщиной с книгами, крепким кофе и множеством увлечений, до которых так и не доходят руки. Инга в этот момент поняла, что Светлана знала, какое впечатление о себе производит, и не стеснялась этого. В первый день она показалась человеком из ряда вон выходящим, а сейчас — самым нормальным. — У тебя родители живы? — почти шёпотом спросила Светлана, когда Инга докурила, и они направились к машине. — Да. И мама, и папа. — А мои — нет... Поздно родили, да ещё и здоровье под конец совсем подвело. Иногда так хочется к ним — просто уйти туда, где они. Перестать быть этой взрослой, уставшей женщиной за сорок… и хоть на миг снова оказаться на кухне у мамы, в детстве. Инга не торопилась заводить машину. Парковка кафе вдруг стала местом вне времени. Её будто перестало волновать, что день подходит к концу — в этом простом разговоре со Светланой было что-то по-настоящему живое, искреннее. Что-то, чего не хватало. — Я ведь не ошибусь, если скажу, что ты редко навещаешь родителей? — тихо спросила Света, глядя в окно с лёгкой грустью. Снег начал ложиться на стекло тонким кружевом. В салоне пахло тёплой выпечкой от пропитанной одежды кафе и лёгким сигаретным дымом. — «Редко» — понятие растяжимое. Кому-то и раз в месяц — много, а кому-то и ежедневных звонков недостаточно. Инга старалась держать связь: навещала родителей раз в месяц, иногда чаще, звонила пару раз в неделю. Их связь не терялась — просто, возможно, не всегда была ощутимой. — Значит, я права. Для тебя — это «достаточно», а им, может, не хватает. Не общения — тебя. — Светлана с теплотой улыбнулась и повернулась к Инге. — Думаю, для родителей мы всегда немного слишком заняты. — Конечно… Когда Инга довезла Светлану до дома, та с лёгкой улыбкой и гостеприимством пригласила на кофе. Заметила взглядом нетронутую чашку чая, которую Инга так и не допила. Но женщина вежливо отказалась — разговор, казалось, уже вывернул наизнанку больше, чем хотелось. Ей хотелось домой. Хотелось понять, что она там почувствует — свободу… или одиночество? И с облегчением, с почти невидимой улыбкой, Инга опустилась на диван и уставилась в потолок. Было тихо. Было комфортно. Тишина квартиры больше не пугала, и она больше не ждала Марту. Телефон пиликнул рядом. Инга усмехнулась — подумала, что это снова Марта напомнила о себе. Но, к удивлению, оказалось: кто-то новый подписался на неё в Instagram. На странице Ксюши — десятки фотографий, почти без неё самой. Природа, животные, дома. Как будто девушка умела видеть мелкие штрихи большого мира. Потрескавшийся фасад под косым углом, какими бы красивыми ни были стены, если рушится основание — всё обречено. Одинокий одуванчик на фоне травы, уникальность в простоте. Инга заметила, что Ксюша поставила отметки «нравится» на фото, где была только она. Фото с Мартой остались нетронутыми. Ничего явного, но, возможно, Ксюша узнала её. И Ксюша вновь была рядом, после того как Инга резко ответила ей утром в школе. Это был странный день. И Инга, не сопротивляясь этой странности, подписалась в ответ. Как бы ей ни хотелось этого признать и как бы она ни сопротивлялась самой мысли, Инга поняла: она ждала завтрашнего дня — чтобы увидеть, как проявит себя Ксюша. Урока у её класса сегодня не было, но это ещё не значило, что девушка не придёт. Инга ведь всё сделала правильно — отослала Ксюшу резко и жёстко. Но почему-то эмоции упорно твердили: поступила она отвратительно. Отвратительно и правильно одновременно. *** День близился к концу, и к Инге зашла только Светлана — с приветствием. На выходных она предложила отправиться в горы: покататься на сноубордах или лыжах. Уточнение, что ни одна из них не умеет ничего из перечисленного, Светлану не остановило. «Научимся», — заявила она. Инга не была из тех, кто жаждет дух захватывающих приключений, и мягко отказалась, предложив более спокойный вариант: выпечка, вино и старый французский фильм. Однако вскоре всё стало ясно: идея с горами — это не Светланина. Это всё от некого «порядочного мужчины за тридцать». Самое главное — холостого и обеспеченного. С его рассудительностью Инга, по мнению Светланы, вполне могла бы подойти. Но Инга не стала шокировать её новостью, что мужской пол её не интересует уже много лет. Она тактично отказалась. Именно в этот момент в класс вошла Ксюша. Не постучавшись, она остановилась в проходе, поочерёдно глядя на учителей. — Здрасьте... — Добрый вечер, Ксения. Вы к Инге Владимировне? — с улыбкой спросила Светлана, не обращая внимания на замешательство девушки. Инга сидела немного в стороне и прекрасно видела обеих. Почему-то вся сцена показалась ей забавной — настолько, что на лице невольно появилась усмешка. — Эм... ну да... там с домашкой... — Поняла. Не буду мешать. Подумай над моим предложением. До завтра, — быстро проговорила Светлана и, напоследок улыбнувшись Инге, вышла из кабинета. Ксюша, немного постояв, всё-таки прошла в класс под взгляд Инги. Остановилась напротив парты. На губах у женщины была улыбка — и как бы она ни хотела, убрать её так и не смогла. Ксюша пришла — и стало всё так легко и весело. — Что там с домашкой? Ксюша нахмурилась, будто вопрос застал её врасплох. Но уже через секунду всё стало ясно. — Глупая домашка. — Ты ведь даже не открывала её. Откуда знаешь, что она глупая? — А вы откуда знаете, что я не делала? — в голосе прозвучал вызов с каким то недовольством. — Чутьё, — тихо ответила Инга, не отрывая взгляда. Она изучала Ксюшу медленным, внимательным, почти хищным взглядом. На улице по-прежнему держался мороз, но Ксюша вновь была в короткой юбке, тонких колготках и лёгкой блузке с короткими рукавами.Даже свитера не было. Только тонкий чёрный галстук по школьному дресс-коду. Инга вздохнула. Не бережёт себя совсем. — Тебе не холодно? — спросила она, уже зная ответ. Кожа у девушки покрылась гусиной кожей. Если бы дотронуться — наверняка была бы ледяная. — Ну... нет? — Ну-ну, — сдержанно усмехнулась Инга. Ксюша ответила кривой, неуверенной улыбкой. Мельком глянула в коридор — дверь оставалась открытой, а за ней мелькали школьники. Уроки закончились. У неё. И у Инги. Женщина не хотела давать объяснения даже себе откуда знает расписание Ксюши . Просто знает — и всё. На краю стола лежали ключи. Ксюша быстро схватила их и, не оглядываясь, направилась к двери. Инга не остановила её. Потому что не хотела . Ксюша закрыла кабинет и вернулась обратно смотря на Ингу. Она подошла ближе. Потом ещё. Остановилась прямо рядом, так близко, что Инга чувствовала тепло её дыхания. Или, может быть, просто придумала его — на контрасте с тем, как зябко было вокруг. Ксюша сделала ещё шаг. Колени коснулись Инги. Потом — лёгкое, почти нерешительное движение, и вот девушка опустилась на колени Инги. Инга не замерла. Она спокойно положила руки на подлокотники кресла, глядя прямо в лицо Ксюши. На нём читалось множество эмоций, но больше всего — нерешительность. Она словно боялась сделать что-то и получить за это. Страх быть отвергнутой, страх перейти границу. Но Инга молчала. Просто смотрела. И, что хуже всего, отмечала про себя, как ей нравится чувствовать вес девушки на своих коленях. Это было неправильно. Всё — неправильно. Но не для неё. Ксюша глубоко вдохнула, наклоняясь ближе, к шее Инги. Почувствовала лёгкий аромат её духов — пряный, с тонкой ноткой горечи. Наклонившись ещё ближе, оставила невинный поцелуй на её шее поверх засосов. У Инги по коже тут же прошли мурашки. Ей это нравилось. Чертовски нравилось. Но она не шевелилась. Не позволяла себе. Она боялась и не за себя, а за Ксюшу. Боялась навредить. Но девушка не отстранилась. Её губы скользнули по лицу Инги: подбородок, щёка... Она почти коснулась её губ — и в этот самый момент Инга отвернулась. — Пожалуйста... — прошептала Ксюша так тихо, что едва ли сама себя услышала. Инга чувствовала её дыхание — горячее, сбивчивое. Видела её тёмные, тревожные глаза. Всё внутри сжималось и размыкалось в каком-то мучительном напряжении. Это сводило с ума. Она терялась. Инга пыталась найти в лице девушки что-то, что её остановит: страх, сомнение, ложь — что угодно, что отрезвит. Но ничего не находила. Только тепло, упрямую нежность и желание быть рядом. И этого было слишком много. Ксюша не ждала больше. Резко наклонившись, она соединила их губы в коротком поцелуе, выдохнув облегчённо. Её руки вцепились в плечи женщины, вцепились крепко. И тут же — второй поцелуй. Осторожный. Тёплый. Жадно нежный. Инга не ответила. Но и не остановила. И тут Ксюша, приоткрыв губы, провела по губам Инги языком — горячо, влажно и… Инга не сдержалась. Одной рукой она резко схватила девушку за затылок, другой — за талию, притягивая к себе. Ответила на поцелуй — жёстко, сдержанно только вначале, а потом уже неконтролируемо. Их языка сцепились друг с другом. Ксюша заскулила оттого, что получила желаемое. Инга ощущала, как дрожит тело девушки под её руками. От напряжения, от близости, от тех чувств, которые невозможно больше держать в себе. Этот поцелуй был голодным, порывистым, слишком настоящим, чтобы остаться просто ошибкой. Инга тяжело дышала. Рука всё ещё лежала на спине Ксюши и пальцы чуть дрожали. Женщина смотрела на девушку пристально, сдерживая внутри ураган, который нельзя выпускать наружу. — Ты не понимаешь, что делаешь, — тихо сказала она . Голос её был хрипловатый, низкий, почти чужой для самой себя. Ксюша не ответила. Только прикоснулась лбом к её щеке и закрыла глаза. — Понимаю, — прошептала она. — Лучше, чем вы думаете. Инга сжала челюсть. Эта фраза прозвучала опасно. Слишком зрело. Слишком правильно. И в этом «понимаю» было то, от чего ей хотелось отшатнуться и одновременно — остаться. Ксюша вновь поцеловала Ингу, а женщина схватив за галстук держала близко Ксюшу, не желая ту отпускать... Поцелуй вышел другим. Не поспешным, и отчаянным, а глубоким и медленным. Исследующим. Ксюша тихо выдохнула, отвечая, обвивая руками шею женщины и прижимаясь грудью к её телу. Она словно ластилась. Пальцы Инги прошли вдоль спины девушки, скользнули к талии. Ксюша вздрогнула, но не отстранилась. Напротив — уверенно опустила ладонь на грудь Инги, не сильно сжимая. Они целовались долго. Словно восполняли то, чего обе были лишены. Рука ксюши вновь пришла в движение и расстегнули несколько пуговиц на блузке у Инги, а после скользнула ладонью под ткань. Инга была права. Руки холодные. Она вздрогнула от температуры, на что девушка прошептала: — Прости. Далее повела ногтями по коже, не больно царапая, зарылась рукой под бюстгальтер, поочередно сжав в руке грудь Инги. Ксюша попыталась полностью расстегнуть блузку Инги, но женщина не дала этого сделать. Учитель в своём кабинете — голый. Это показалось женщине уж слишком. А вот когда Ксюша сначала расстегнула свою блузку, а потом сняла — Инге пришлось по вкусу. Не остановила, жадно смотрела, пока Ксюша снимала ещё и бюстгальтер, оставаясь по пояс голой. Это — красиво, завораживающе и возбуждающе. Инга, не сдерживаясь, наклонилась и оставила лёгкий поцелуй на ключице, получив взамен стон. Тихий, предназначенный только для женщины. Руки так и оставались на теле, хотя так хотелось с силой, до боли, прижать к себе, встать, опустить ту на стол и вжаться ей между ног. Но тут Ксюша нарушила тёмные мысли женщины, когда неловко сползла на пол. Вид девушки, сидящей у её ног, совсем затмил все здравые мысли Инги. Ксюша, не отрывая взгляд от глаз Инги, наклонилась и оставила поцелуй на коленке женщины. Потом — на бедре. Она поднималась, и Инга не могла пошевелиться, словно загипнотизированная. Губы Ксюши мягко скользнули выше, обжигая кожу каждым прикосновением, даже через ткань. Это было как прикосновение огня — её губы, тёплые, терпеливые, внимательные, будто изучающие, прижались к внутренней стороне бедра. Руки скользнули выше, расстёгивая ремень и став стягивать плотную ткань брюк вниз. Инга не могла это остановить. Даже если бы в дверь беспощадно стали стучаться или зазвонил телефон — всё было мало значимым. Инга сжимала подлокотники руками, пока Ксюша, закончив с брюками, дотянув их до колен, принялась целовать голую кожу бёдер. Постепенно поднимаясь выше с поцелуями, дыхание Инги становилось всё тяжелее. Но она держалась. Желание ясно было написано на лице, но кроме этого Инга могла контролировать своё тело. Отодвинув в сторону ткань трусов, Ксюша осторожно прикоснулась губами к нутру Инги. Язык её скользнул чуть глубже — уверенно и с нежностью. И Инга издала звук — тихий, пронзительный, такой, какого она не слышала от себя никогда. Это было слишком — слишком живо, слишком остро, слишком действительно. Ксюша крепко обхватила её бёдра, удерживая. Двигалась ритмично, аккуратно, по нарастающей, а Инга чувствовала, как напряжение в теле становится почти невыносимым. Слишком быстро, остро и обнажающе. Голова запрокинута, волосы прилипли к вискам, спина выгнута, дыхание сбилось. К языку Ксюши добавился палец, а перед глазами Инги заплясали маленькие маячки. …Она задохнулась от неожиданности — тело отозвалось молнией, прошедшей по позвоночнику. Эта грань была хрупкой, прозрачной, словно тонкий лёд. Она трещала с каждой секундой. Инга захныкала сквозь зубы — впервые позволив себе такую слабость, такую откровенность. И всё — взрыв. Тело Инги выгнулось, будто дуга от тока, и только сильные руки Ксюши удержали её от падения. Её бёдра дрожали, живот вздрагивал в ритме остаточных волн. Молчание было плотным, наполненным теплом и остаточным гулом ощущений. А потом Инга тихо рассмеялась — тихо, облегчённо, и сквозь смех прошептала: — Ну всё, теперь тебе придётся жениться на мне. Пока Инга подтягивала обратно брюки и застёгивала ремень, Ксюша неловко встала на ноги и облокотилась на стол. Лицо её было сложно читаемым: задумчивое, но милое, учитывая ещё красные щёки и мокрые, полные губы. Она подняла с пола свою блузку с бюстгальтером и надела их обратно. — Расслабься. Я пошутила, — с вздохом произнесла Инга и покачала головой. Ксюша всё молчала, пока Инга приводила себя в порядок. Провела пятернёй по волосам в попытке как-нибудь их пригладить, расправила застёгнутую блузку. Теперь они вместе одеты, и если по виду Ксюши — та не знает, как себя вести, то Инга бы сейчас завалилась спать. Чтобы не думать о том, как её довели до оргазма, а особенно — как Ксюша чувствовала тело Инги. Это не нравилось женщине. Надо больше фактов и причин спровадить девушку, а не чувствовать рядом с той себя спокойно. — За тобой приедут? Тебя подвезти? — поинтересовалась Инга. Ксюша — закрытая и странная. А ещё — легко одетая. Кажется, подвозить её до дома скоро станет привычкой. — Да... можно... если вам удобно, — тихо сказала Ксюша, отходя от стола. Инга бросила взгляд на так и не допроверенные тетради, чертыхнулась и решила их не брать домой. Быстро взяла сумку и телефон, захватила куртку и, открыв дверь класса, вышла из него. Следом за ней, как котёнок, поплелась Ксюша. Всю дорогу до машины она была молчаливая. Зато когда они отъехали от школы, Ксюша осмелела и положила свою ладонь на бедро Инги. Женщина лишь вдохнула, не став убирать её руку. Попахивало чем-то интимным и глубоким, чем-то большим, чем просто... не то, что у них сейчас. Надо поговорить. Остепенить и провести линию. — Ты понимаешь, что никаких отношений не будет? — смотря на дорогу, Инга говорила спокойно и твёрдо. — Что об этом никто не должен узнать, что тебе лучше выйти из машины и перестать делать то, что ты делаешь? — Я уже говорила, что никому не скажу и не требую никаких отношений. И про "забыть" я тоже уже говорила. Ксюша недовольно пробурчала, чем вызвала улыбку у Инги. Её бедро несильно сжали. — Одевайся тепло, — сказала Инга, когда они остановились на светофоре. Руки у Ксюши за тот короткий промежуток времени от школы до машины замёрзли. И пока Инга думала об этом, девушка быстро наклонилась к ней. Инга рефлекторно повернулась в сторону Ксюши, а та поцеловала её — пылко и желанно. Инга на секунду потерялась в мягких губах, но следом отпрянула и нахмурилась. — На улице пусто, — прошептала девушка и с лёгкой улыбкой вернулась к себе на место, не убирая руки. Инга не возражала. У дома девушки Ксюша вновь попыталась поцеловать Ингу, но, посмотрев серьёзно на неё, та передумала. Явно не обиженная, девушка быстро выпорхнула из машины, напоследок подарив широкую улыбку Инге.