На пороге перемен.

Время будто застыло. Звуки растворились в тишине, словно сама реальность затаила дыхание, чтобы две души могли по-настоящему побыть вдвоём. Или, по крайней мере, так казалось Инге — стоило ей хоть на секунду закрыть глаза, и она бы почти проваливалась в забытьё. И ей этого хотелось. Хотелось просто отпустить всё, отдаться тишине, исчезнуть хоть на миг, дать телу передышку. Но она лежала не одна — и не могла позволить себе так легко утонуть в бездне сна. Рядом была школьница, безмятежно посапывающая, свернувшаяся калачиком, как ребёнок, которому снится что-то доброе. Мягкий свет лампы не мешал ей спать. Инга несколько минут смотрела на расслабленное, почти ангельское лицо Ксюши, позволяя той отдохнуть. Но спустя полчаса осторожно коснулась её плеча, начав слегка тормошить. Рука девушки так и осталась лежать у неё на груди. Когда Ксюша приоткрыла глаза, она неосознанно сжала пальцы, будто защищая свой уютный уголок, а затем лениво взглянула на Ингу. Казалось, стоит Инге закрыть глаза и Ксюша тоже мгновенно провалится обратно в сон. — Тебя Женя не будет искать? Уже десятый час… — шепнула она, не желая будить девушку слишком резко. Ксюша в ответ зевнула, туманным взглядом посмотрела на Ингу, а потом вновь уткнулась носом в её шею тем самым обескуражив Ингу. Это тепло и приятно и ещё совсем чуть чуть и она привыкнет к этому ощущение, с глупым организмом, который будет требовать ещё. — Ксюша? Скажи, тебя никто не хватится? — Нет. Я же отпрашивалась, — пробормотала Ксюша. — Останешься здесь? — выдохнула Инга, чувствуя, как желание больше не беспокоить девушку медленно растворяется. — А можно?.. Я могу и уйти, — шёпотом ответила та, открыв глаза наполовину — тяжёлые от сна, но удивительно ясные. Инга кивнула, а потом, поняв, что ответа не последовало, устало буркнула: — Конечно. Ксюша вновь удобно устроилась, её тело обмякло. Ладонь в последний раз сжала грудь Инги и девушка блаженно выдохнула. Инга ещё полчаса смотрела в потолок, не в силах уснуть. Мысли о том, что нужно прибрать со стола, отнести остатки ужина в холодильник и наконец-то принять душ, не отпускали. Да и сама Ксюша, лежащая рядом, была словно открытым источником жара. В конце концов Инга аккуратно встала, стараясь не потревожить чужой сон, и пошла в ванную, по пути собрав свои вещи. Холодная вода с шумом стекала по телу, принося облегчение. Усталость была приятной: тело отзывалось приятной тяжестью, а в зеркале отражалась довольная и почти юная Инга. Помолодевшая. Живая и свежая. Мысли о «неправильном» или «запретном» больше не имели веса. Они будто испарились, не найдя отклика. На её диване спала ученица. А Инга — в халате, с кружкой чая — открыла ноутбук и до глубокой ночи читала учебные материалы. Она не вернулась к ней. Не разбудила Ксюшу, не пригласила лечь рядом. Зачем? Та, судя по всему, прекрасно устроилась там, где была. А Инга наконец-то чувствовала себя спокойной, собранной и готовой. Сон был глубоким. Утро встретило впервые за долгое время ясным небом, а разбудил её не противный будильник. Инга потянулась, взглянула в окно на влажный двор и медленно вышла из спальни. И вдруг — остановилась. Она забыла. Совсем забыла о Ксюше, развалившейся на диване. О том, как именно началось это утро, полное магии и тепла. Скривившись, она взглянула туда, где должна была быть голова гостьи. Что-то лохматое, завернутое в покрывало, покоилось на подушке. Инга закатила глаза и пошла в душ. Магия утра было не в самой Инги, которая наконец поднялась с той ноги, а видимо с девушки, которая ещё не поднималась. Это не нравилось. Контрастный душ, на который у неё не доходили руки уже несколько месяцев, освежил. И открыл глаза на следы. Полумесяцы на спине. На груди. Засосы, к счастью, почти исчезли. С конца лета жизнь Инги расползалась и менялась. Что-то новое, не вполне желанное, вошло в неё вместе с холодом и сменой работы. Но именно сегодня впервые она подумала о зарядке. О шашлыках у родителей. О химчистке салона. О вещах, которые давно откладывались и теряли смысл. Теперь все это снова хотелось. Когда чайник щёлкнул, в кухню вошла Ксюша. Всё в том же покрывале, укутанная, с припухшими глазами ото сна и милой причесткой как будто только что вылезла из дымохода. Инга уже была в рабочей форме. На столе чашка с разогретыми фаршированными блинами. Она налила кипяток в кружки. — Доброе утро, — пробормотала Ксюша, подтягивая ткань выше, чтобы не оголить плечи. Её глаза ещё не проснулись, она хмурилась от солнца, что светило прямо ей в глаза. — Доброе, — ровно произнесла Инга, не глядя. — Чай или кофе? — кивнула в сторону упаковок. Ксюша нахмурилась: — Вы не со мной спали. — Люблю комфорт, — бросила Инга и села завтракать. — Выезжаем через двадцать минут. Инге неописуемо не нравилось как тупила Ксюша. Что она просто стояла и словно чего то ждала когда время поджимало. Конечно, можно было разбудить и раньше, но пока Инга варилась с мыслями, что бодрость и желания на дела были заключены в девушки и она была их источником, Ксюша и сама уже поднялась. Девушка тем временем будто уловив настроение Инги, зашевелилась. — А где моя одежда? — Я её не трогала, — коротко отозвалась Инга, делая глоток из кружки. Инга уже успела сполоснуть посуду. А Ксюша — всё ещё стояла, кутаясь в покрывало и искала вещи. Обойдя её, Инга направилась в свою комнату и начала наносить макияж, уже ощущая, насколько разная у них «магия утра». Лёгкость и деловитый подъем Инги входили в резонанс с сонной нерасторопностью девушки. Инга вспомнила Марту. Ту, которую из постели могла поднять разве что перспектива обеденного секса или её же крик о том, что они снова всё проспали. Мартина хроническая непунктуальность и поразительная несерьёзность в быту раздражали Ингу до скрежета зубов. Но стоило в прошлом году сломаться её машине, когда телефон почти разрядился, — она набрала именно Марту. И именно Марта примчалась к ней на край города на такси, с термосом чая и коньяком. И вот теперь — Ксюша. Закончив с макияжем, распылив на себя любимые духи, она вышла из комнаты — уже с готовностью в голосе сделать замечание. Но, к её удивлению, Ксюша как раз спешно выскользнула из ванной. В целом — одета. Вроде бы можно выходить. Но стоило Инге окинуть девушку взглядом, как она устало выдохнула, закатив глаза. Ну конечно. Всё идеально быть не может. Блузка мятая, юбка тоже. Ксюша, уловив взгляд, рефлекторно попыталась пригладить складки руками — безуспешно. От слова совсем. С кривоватой улыбкой она спросила: — Поехали? Инга молча кивнула, взглянув на кухню. Там осталась кружка, и недоеденные блины к которым так и не притронулись. — Не успела, — пояснила Ксюша, заметив её взгляд. Они встретились уже в лифте. Пока Инга убирала еду и обувалась, Ксюша возилась с замком куртки, тщетно пытаясь его застегнуть. Это у неё не вышло, но вот заполнить маленькую кабинку лифта свежим запахом мятной пасты смогла блестяще. — Господи... ты вместо блинов наелась зубной пасты? — поморщилась Инга, хмурясь. В кармане женщины пискнул телефон. — Нет, — коротко ответила Ксюша и опустила взгляд. Разблокировав телефон, Инге пришлось вникать в сумбурную писанину брата, который, пытался разобраться с документами. Женщина мутно помнила, что и как надо делать, но старалась сосредоточиться, чтобы дать внятный ответ. Всё-таки больше года проотшивалась рядом с ним и что-то да запомнилось в бюрократической катастрофе. Оторвавшись на миг от экрана, Инга подняла глаза — и, конечно, встретила взгляд. Ксюша, заметив, что её застали, слишком поздно отвела глаза в сторону. Инга устало выдохнула, закатив глаза. В который раз. Ксюша порой была настоящим напоминанием о том, что она всё ещё школьница — пусть и выпускного класса, пусть и с глазами, что уже знали многое. Но эти глаза всё ещё косящиеся, всё ещё любопытные, всё ещё читающие чужое, как будто это нечто дозволенное. Девушка молчала, тихая, почти незаметная была как идеальный фон для этого утра. Но нет. Она умудрялась всё равно пытаться его испортить. Своим видом, молчанием и глазами. Инга всё ещё смотрела нахмуренно на неё, погрязнув в мыслях и желая поймать вновь взгляд, когда Ксюша снова повернулась к ней — и вдруг, резко, без предупреждения, подалась вперёд, наклоняясь, чтобы её поцеловать. — Камера! — резко прошипела Инга, утопив пальцы в плечи девушки и оттолкнув её с раздражением. Жест вышел грубым. Даже слишком. Но было поздно — и мягче уже не хотелось. Ксюша выглядела растерянной. С наивными, нелепо искренними глазами: "Почему нельзя?" Ингу это бесило. — Что? Я же не лезу на людях! — с вызовом, произнесла Ксюша, сбив дыхание. — Ещё бы лезла! — не сдержалась Инга, рявкнув. Ксюша пробурчала что-то себе под нос и тут же отвернулась. Инга уставилась на её затылок, где волосы были немного запутавшиеся. — Куртку застегни! — бросила она раздражённо, скорее чтобы прервать молчание, чем по делу. — Не могу. Замок сломался, — тихо, почти шепотом, проговорила Ксюша, не поворачиваясь. Инга фыркнула и первой вышла из лифта, даже не дожидаясь, пока двери полностью откроются. Внутри закипало — и вовсе не от страсти. Русоволосая сводила её с ума. Совсем не тем способом, о котором мечтается по утрам. — Господи, ты ещё и без шапки... гайморит тебя не мучает? — бросила Инга, ускоряя шаг к машине. Она чувствовала, как с каждым шагом раздражение плавится во что-то другое. Беспокойство? Возможно. Но скрытое под тонкой коркой раздражения. Ксюша, сбивчиво шлёпая каблуками, догнала её и неожиданно схватила за локоть, подстраивая шаг. Инга тут же остановилась с так и кричащим «Какого...?» в глазах. — Скользко. Я боюсь упасть, — выдохнула Ксюша. Инга посмотрела на неё с нарастающим возмущением. — Хочешь, чтобы и я упала? — зло бросила она, не выдержав. — Нет... — Но боишься упасть сама! Так если ты начнёшь падать — ты потянешь меня за собой! Ксюша с вызовом посмотрела в глаза. — Я просто вас за руку хотела подержать! А вы как ёжик! — Я не ёжик! — раздражённо воскликнула Инга. — Между прочим, у меня с утра было отличное настроение, пока ты не проснулась и не начала опаздывать! Они, конечно, в итоге и не опоздали. Но Инга поняла это слишком поздно. — Я не опоздала! — Ты не успела поесть! Так просто Инга не сдастся. — Ну и что? Мы ведь не опаздываем, — уже заметно спокойнее сказала Ксюша, глубоко вздохнув. Градус её раздражения начал спадать. Они стояли посреди улицы, выясняя отношения. Отношения? Бред. Инга никогда бы так это не назвала. Она просто хотела быть правой. Спор с Ксюшей не входил в её утренние планы. — И я не ем говядину, — тихо бросила напоследок Ксюша, всё ещё держась за её локоть. — Ты ела рагу. Там была говядина, — парировала Инга без малейшего колебания. — А вы, слишком наблюдательны для человека, который говорит: «это ничего не значит», — не осталась в долгу Ксюша. Ингу будто ударило током. Её лицо вспыхнуло: смесь удивления и злости. Она раскрывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег, не веря, что та вслух осмелилась сказать подобное. Сказать ей было что — и, возможно, даже слишком многое. Но Инга сдержалась. Маты и обвинения так и остались в горле. Вместо этого она резко выдернула руку из её захвата и быстро зашагала к машине. Ксюша осталась стоять. По её лицу было видно: она и сама не ожидала от себя таких слов. Конечно. Глупость. Полный бред. — Я... Инга уже не слышала, что там начала говорить Ксюша. Внутри всё кипело, ярость пульсировала по крови, расползалась под кожей, оседала где-то под рёбрами. Она быстро дошла до машины, успела её открыть — и вдруг за спиной раздался короткий вскрик. И как бы сильно Инге ни хотелось просто уехать отсюда, прямо из собственного двора, оставив девчонку одну и проучить, она не могла. — Авраменко... — устало, почти страдальчески выдохнула она, запрокидывая голову к небу. На улице, прямо на снегу, с расстёгнутой курткой и без шапки, валялась Ксюша. — Я подскользнулась, — недовольно пробурчала она, уже начиная вставать и обтряхивать с себя снег. Её лицо, немного смущённое и по-детски милое, почти вызвало у Инги улыбку, но... нет. Вместо этого стало ещё злее. Эта её беззаботность действовала на нервы. — Где твоя шапка? — Забыла... в квартире. Не надо было уточнять, в чьей. Ксюша мельком взглянула на дом Инги, потом опустила голову и быстро зашагала к машине. Уже почти села, но снова подскользнулась — и нелепо, смачно, растянулась на льду. Инга это видела. Даже стало немного жаль. Синяки будут точно. Но с другой стороны — сама виновата. Неуклюжая. И всё же… она смотрела. Смотрела, как Ксюша лежит и не пытается встать. Лежит и просто смотрит в небо. Молча. С минуту точно. Инга не выдержала и рявкнула: — Вставай давай! Из-за тебя точно опоздаем! — Я не могу, — еле слышно ответила Ксюша. — Это ещё почему? — раздражённо бросила Инга, уже подходя ближе. — Голова болит. — Как может болеть то, где ничего нет? — фыркнула Инга, но в голосе уже скользнула тревога. Ксюша упала действительно нехило. И шапки не было. И лёд. Могла и видимо ударилась. Сильно. Инга подошла быстро и начала осматривать девушку. Лицо у Ксюши было спокойное. Слишком спокойное. — Твою мать, Авраменко, я тебя не повезу в больницу. У меня через двадцать минут совещание. У тебя — в пять дополнительное по алгебре, — прошипела Инга, опускаясь ниже. Наклонилась, взяла Ксюшу за плечи и резко потянула вверх — та не ожидала, вновь взвигнув. Ещё секунду — и сама встала, вполне здорово и бодро развернулась. Инга ожидала, что та наедет на неё — за неаккуратность, за поспешность в отношении, возможно, раненого человека. Но Ксюша лишь широко улыбалась. — Всё-таки приложилась головой? — с лёгким сомнением произнесла женщина, оглядывая девушку. — Нет, — фыркнула наигранно Ксюша, с всё той же несходящей с лица улыбкой. — Но вы меня подняли. А это значит — отвезли бы в больницу. — Это ничего не значит, — отрезала Инга, покачав головой. Она обошла Ксюшу и села за руль. Девушка, конечно, промолчала, но полное удовлетворение так и не спадало с её лица всю дорогу. А Инга была просто рада — тишине в машине. Отвезла бы её в больницу? Естественно, да. Но гордость и присущая Инге закрытость выдали совсем другой ответ. Ксюша выглядела спокойной, даже слегка весёлой. Остановившись в соседнем от школы дворе, Инге даже не пришлось ничего говорить — Ксюша сама открыла дверь машины и быстро выскользнула наружу. — Хорошего дня.... и спасибо за решённые уравнение— улыбалась она. Её глаза, насыщенные морозным солнцем, словно ждали ответа. Инга молча кивнула — этого хватило. Та хмыкнула и захлопнула дверь. Уже в школе, незаметно для директора, Инга подсела поближе к Светлане. Та уже была наготове с флешкой и пустующим местом рядом Под монотонный голос мужчины казалось, что все могли заснуть — доспать свои драгоценные десять минут. От Светланы, как обычно, пахло кофе с какой-то сироповой начинкой, запах которой Инга так и не смогла распознать — он перемешивался с её духами. Сидя за столом, Инга понимала: лучше бы втянуться в речь директора. Завсегдатаи уже знали, что он скажет и к чему стоит быть готовыми. Инга только ощущала это. Но уйти из утренних воспоминаний она никак не могла. Почему у нее появились силы только рядом с Ксюшей? Почему источник не может быть в самой Инги, почему именно Ксюша? Это не должна быть школьница на десять лет младше, которая врёт своим родителям, когда рядом с Ингой. Почему именно Ксюша будто знает, как найти к ней подход: что сказать, что сделать, где промолчать. И Инга чувствовала себя с ней удивительно спокойно. А ведь она, тот тип людей, кто с настороженностью принимает новые знакомства. Но с этой девчонкой всё пошло наперекосяк уже с самого начала. Уже стоя на уроке и на автомате объясняя, как решать уравнение, она думала о Марте. Та замолчала. Её истории стали куда спокойнее, сдержаннее. Но главное, на что обратила внимание Инга это тот самый недо-гей. Он был там. С ней. Но теперь Инга ничего не чувствовала по отношению к нему. А ведь раньше, неприязнь была настолько сильной, что граничила со звериностью. Возможно, Инга отстаивала свою территорию уже по привычке, а возможно, между ней и Мартой действительно было нечто, что-то, что так и не дошло до любви. Ксюша между тем будто бы случайно несколько раз проходила мимо кабинета Инги, а на уроке то и дело бросала на неё взгляды. В этих взглядах не было ничего откровенного, ничего ярко выраженного — если, конечно, не знать, что между ними происходит. А если знать… тогда эти зелёные глаза сразу наполняются смыслом. Через десять минут после того, как Инга спокойно объяснила принцип решения задачи и раздала ребятам задание, она наконец смогла отвлечься на заполнение электронного журнала. Следом — ещё пара документов. Инга резко подняла взгляд от бумаг — и тут же столкнулась с зелёными глазами, поднявшимися, казалось, в том же мгновении, инстинктивно. — Я вам не мешаю? — голос её стал холоднее и выше, как только она усилием воли оторвалась от взгляда Ксюши и перевела его на сидящего на другом ряду юношу. — Мне? Нет... — протянул Андрей, моментально выпрямился и уставился в тетрадь, придавая лицу вид глубокой сосредоточенности. — А вот мне — да. И, судя по всему, Алине тоже. Объясни, пожалуйста, зачем ты на каждом уроке скачешь с места на место, как блоха? Неужели не можешь спокойно усидеть на одной парте? — Он просто ищет, у кого бы списать, — хмыкнул Никита, высунувшись из-за спин впереди сидящих. Но так же быстро снова скрылся за партой, будто и не говорил ничего. — А попугаям слово не давали, — огрызнулся Андрей, повернувшись назад. — И тебе, между прочим, тоже, — отрезала Инга. — Собери вещи и пересядь на первую парту. Всё равно подсказывают тебе неправильно. От ее резкого и громкого голоса все перешептывания прекратились. — А почему неправильно-то, вы ещё не смотрели?— пробормотал Андрей, нехотя поднимаясь и забирая тетрадь. — Я прекрасно слышала о чем вы общались, — коротко ответила Инга. Переходя вперёд, он пару раз обернулся и бросил выразительные взгляды на Никиту, показывая тому что-то руками, но строгое Ингино «Быстрее!» окончательно пресекло импровизированный язык жестов. Воцарилась долгожданная тишина и, наконец, настал тот редкий момент, когда Инга смогла спокойно вернуться к работе. Увы, ненадолго. Уже через пять минут класс снова загудел шёпотом. Сдержанно вздохнув, Инга поднялась со стула и подошла к первой парте, где теперь сидел Андрей. — Телефон, — коротко произнесла она и без лишних слов забрала с его парты гаджет, не слишком старательно прикрытый учебником по истории. — Что общего у битвы при Ватерлоо и косинусов? Андрей уставился на неё, моргнул. — Не знаю... — Вот и я не знаю, как история тебе поможет на моём предмете, — сухо бросила Инга, развернулась и зашагала к другой парте. Там попытались прикрыть тетрадь руками, поспешно начиная что-то строчить на последних страницах. — А где начало урока? — Я... не успела... Инга молча взяла тетрадь в руки и начала перелистывать страницы. Напротив неё ученица замерла и заметно напряглась. — Тут и характеристики к повестям, и химические формулы... — пробормотала Инга, всматриваясь в исписанные листы, — даже физика с английским языком, написанные сплошным текстом...— Уже хорошо, что и алгебра здесь есть. Так... геометрия? — она бегло перелистнула ещё несколько страниц. — Есть. Не обделила, всё-таки. Инга положила тетрадь обратно на парту и посмотрела на ученицу — та сидела молчаливая, чуть опустив плечи с розовыми щеками. — Ты, конечно, очень добросовестно ведёшь записи, — сказала Инга чуть мягче. — Но предметы всё же должны быть разделены. Не превращай тетрадь в солянку. Пройдя ещё пару парт, она подошла к Ксюше и Жене. Девушки сидели спокойно, внимательно наблюдая за Ингой — особенно Ксюша. Инга протянула руку: — Телефоны. Пару секунд заминки, на лицах появилась тень непонимания, потом лёгкое сопротивление, но рука, зависшая в воздухе, не собиралась исчезать. В итоге обе, нехотя, извлекли из-под учебников свои гаджеты и положили на вытянутую ладонь. Женя фыркнула с недовольством. Ксюша же, напротив, вдруг смутилась. — Никита, — не оборачиваясь, громко сказала она. Всё ещё стоя у парты девушек, Инга перевела взгляд на Никиту, что, как обычно, пытался слиться с фоном, спрятавшись за чужой спиной. — У меня ничего нет, Инга Владимировна, — поспешно поднял он руки, изображая максимальное удивление. — Если я сейчас подойду, и в твоей тетради не окажется ни строчки с решением, — ты выйдешь к доске и напишешь всё вслух, с объяснением. — Ладно, ладно... — протянул он с обречённостью, передавая телефон по цепочке к Инге. — Если я не делаю замечаний — это ещё не значит, что я ничего не вижу, — добавила она, спокойно принимая устройство. Инга по-прежнему стояла у парты Ксюши и Жени и видимо, Ксюша приняла это за обращение к себе — и снова, чуть заметно, улыбнулась, пытаясь скрыть выражение лица. Инга сделала вид, что не замечает. Хотя замечает. Всё замечает. И стоит ещё зачем то рядом с ней. Вернувшись и разложив телефоны на стол она углубилась в писанину, что была на экране, но теперь её отвлек собственный телефон и Светлана, что просила зайти к ней. Вскинув голову, она произнесла: — Я сейчас выйду. А вы сидите тихо, как мышата. Вечером — жду на дополнительном. Без исключений, гении. — Инга Владимировна, подождите! Уже дойдя до двери, она остановилась и развернулась к классу. — А наши телефоны?.. — с явной тревогой подал голос Никита с задней парты. — Их ведь украдут... — добавил Андрей, оторвавшись, наконец, от рисования на полях. — Можно мы потом, после урока, заберём? — Нет. Они останутся здесь, — строго произнесла Инга — А после звонка вы соберёте свои тетради и оставите у меня на столе, аккуратно закроете кабинет и отнесёте ключи мне. Я буду у Светланы Геннадьевны. Она на секунду задержала паузу, обвела класс взглядом: — И учтите, я запомнила, сколько телефонов. Взгляд Инги скользнул по недовольному классу и остановился на Ксюши, что смотрела так.. мечтательски и несерьёзно. Женя, сидевшая рядом, заметив это толкнула подругу в плечо. Ксюша вздрогнула и отвела взгляд, поспешно возвращая его к тетради. Женя, в свою очередь, на секунду перевела взгляд на Ингу ,подозрительно на неё смотря. Стараясь не зацикливаться на мысли ,что эти взгляды уже заметила ее подруга Инга вышла из класса ,качая головой. Она не хотела, чтобы кто-то знал. Вообще. Ксюша, конечно, не распространялась — ни одного слова или намёка. Но эти зелёные глаза... они почти не отрывались от неё. *** Светлану трудно было охарактеризовать одним словом — разве что «странная». Вот и сейчас Инга необычно для нее задержалась у входа в её кабинет, а потом у стола, делая вид, что смотрит бумаги, но, по сути, просто вслушивалась в разговоры семиклассников. Судя по фамилиям, вырванным из разговоров учеников, спор шёл о «Капитанской дочке». В классе было шумновато, но не настолько, чтобы привлекать внимание других. Светлана, видимо позволяет свободное общение. — Итак. Емельян Пугачёв — злодей или герой? Есть у кого-то окончательный ответ? — спросила она, передавая бумаги в руки Инги. — Герой. Честный. Гринёва ведь помиловал, — сказал Ваня, когда Светлана кивнула в его сторону. — Ага, ещё и беспощадный. Миронова повесил, — хмыкнула с места девочка. Дискуссия вспыхнула вновь, и Светлана воспользовалась моментом, чтобы обратиться к Инге. — Видела? Заполнишь? — Уже сдала. Уловив её заинтересованный взгляд Светлана, усмехнувшись, спросила: — А твоё мнение? — Мнение? — Ну, о Пугачёве. Помнишь ещё «Капитанскую дочку»? — Помню отрывками. Но там же всё больше про Машу да Гринёва… Любовь победила, — пожала плечами Инга, осматривая класс. Было так комфортно в этом балагане с заинтересованными детьми. — И это верно. А всё же, Пугачёв — кто он? — Нормальный. История такими держится. Не всем же быть как из сказки: белыми, пушистыми, благородными и без единого тяжёлого поступка.— Поняв, что дети заняты собой, она ответила Светлане, решив поддержать разговор. Светлана рассмеялась, перебирая документы: — А ты бы что сказала о Пугачёве?— Вздохнув она спросила женщину. Интересно узнать взгляд со стороны, особенно такой интересной фигуры. — Ну Пушкин сделал его ни плохим, ни хорошим. Он дал читателю выбор. А меня больше интересует Савельич. Недооценённый персонаж. — Савельич? — удивилась Инга, не сразу вспомнив. Сколько лет прошло… Сколько книг перечитано. И как бы в школе она ни зачитывалась — многое со временем уходит. — Это слуга, приставленный к Гринёву, — пояснила Светлана, подбросив Инге память. — А, странный такой. Постоянно вмешивался в дела Петра? — Да-да, он, — закивала Светлана, продолжая копаться в бумагах. Пока та была занята, Инга не возражала обсудить и Савельича — такого же странного, как и сама Светлана. Рыбак рыбака… Впрочем, дальше она лишь поддакивала. Особой симпатии к Савельичу, а заодно и к Гринёву, Маше и Пугачёву, она не испытывала, но диалог вёлся легко. Прозвенел звонок, и дети, как обезьяны в зоопарке, сразу же повскакивали со своих мест, убегая в коридор. Во всём этом балагане Светлана как-то успела сказать о домашнем задании, и, судя по обстановке на уроке, те готовились. Увлекшись документами, Инга не сразу заметила фигуру, что тихо подошла к ней. Выпрямившись, она взглянула на Ксюшу, что стояла и ждала, пока Инга обратит на неё своё внимание. — О, Авраменко. А ты мне ни стих, ни рассказ не рассказала, — прервала молчание Светлана, чем вызвала алые щёки у Ксюши. — Так урока ещё не было. На следующем расскажу. — Так тебя на предыдущем не было. Вместе с Женей и Алиной. — Ну, мы… перепутали расписание, — замялась Ксюша, отчего Инга успехнулась. — Вот ключи. Тетради сложены на вашем столе. Переключившись на Ингу, Ксюша протянула ладонь, в которой были зажаты ключи. Инга, взяв их, ощутила, как девушка нежно к ней прикоснулась — всего на несколько секунд, но и их хватило для цепкого взгляда Светланы, что смотрела на них и улыбалась. Впрочем, она быстро вернулась к документам, как и Инга, а Ксюша, бросив: «Ну, я пошла», — ушла. — А Авраменко-то за тобой бегает, — вдруг сказала Светлана, и Инга кожей ощущала: та давно что-то хочет сказать. И, судя по ухмылке, так просто заканчивать разговор она не собиралась. — Бывает, — хмыкнула Инга, делая сосредоточенный вид, тем самым показывая своё нежелание продолжать. — Иногда кажется, будто вступаешь в лужу. Маленькую, неглубокую. А потом — бац — и она засасывает по горло. — Это ты сейчас к чему? Инга резко отодвинула документы, выпрямилась и взглянула на Светлану с такой хищной сосредоточенностью, что та едва заметно поджала губы. Намёки ей не нравились. Особенно такие. — К работе. Светлана отмахнулась, широко улыбнувшись. — Перестань думать так громко. Сбиваешь с мысли.— Легко сказала она. — Вроде всё сдали. Я пойду. Сухо произнесла Инга, с сомнением поглядывая на Светлану. Что за догадки на пустом месте? Светлана и раньше выдавала реплики, над которыми ломали голову многие, но сегодня — будто бы стреляла в цель. Слишком точно. И Инга это чувствовала. — Инга... Она уже почти дошла до двери, когда Светлана позвала её. — Что? — Иногда, убегая понарошку, мы вдруг оказываемся далеко по-настоящему. В её голосе не было ни колкости, ни мерзкой тягучей любознательности, с которой люди так любят лезть в чужие чувства. Она просто сидела — в бежевой вуали, с фиолетовой ручкой в руках, среди наклеек на мониторе и запаха кофе в термокружке. Инга хмыкнула: — Хорошо. И вышла. *** — Пока я даю задание узкому кругу героев сегодняшнего урока, вы, мои дорогие одиннадцатиклассники, попробуете покорить гору честности и нечестности тригонометрических функций. А то я поседею раньше времени, глядя на вашу писанину. В кабинете в большинстве находились выпускники и ещё несколько человек из других классов, кто хромает с алгеброй. Были они здесь не из собственного желания все таки подтянуть знания, а потому что Инга прямо сказала им присутствовать. Проблемы с учениками ей не нужны. Раздавая листы с заданиями она прошла мимо парты Ксюши и Жени, где первая как обычно не отводила от неё взгляда, а вот Женя подозрительно смотрела на Ксюшу. Стукнуть девушку не получиться. Очень хочется, конечно, но не при других ребятах. Резкое замечание уткнуться в лист померкло, потому что от них пахло. Пахло... слишком сладко. Слишком для обычных духов. Навязчивый, густой аромат, в котором было что-то нарочито вызывающее. Такой же запах она учуяла позже — у парты Алины. А потом и у Максима. Лезть в чужие дела плохо, особенно если не разобраться с причиной. Инга промолчала. Но не надолго. Сев обратно за стол, она позволила забрать телефоны. Трое учеников подошли почти сразу. Лишь Ксюша задержалась — выжидательно стояла чуть позади пока другие разбредутся. Подошла последней. И снова — этот запах. Приторный, липкий. Инга нахмурилась чуть сильнее, чувствуя что закипает. И Ксюша стоявшая и ждавшая, видимо что бы побыть рядом даже в такой ситуации один на один, заметила эмоции Инги. Она убрала до этого красившею её лицо милую улыбку, сглотнула и взяв быстро телефон вернулась на место. — Чей остался телефон? Никиты? — Сделав глубоких вдох пытаясь развеять этот душный запах, Инга желала успокоиться. — Да, его. Он не пришёл на дополнительное. — Понятно. И телефон он подменил. Инга взяла в руки оставшийся гаджет — старенькую, поцарапанную «Нокию». Толстую и тяжёлую.— Ну что, как прошли три урока без телефона? Ломки не было? — Сухо поинтересовалась женщина, поглядывая на Ксюшу, что теперь привычно не улыбалась, а смотрела зажато в тетрадь. — Не-а, мы ж не задроты. — Весело пробормотал Андрей, а за его репликой тут же последовал хрустящий и противный звук. Инга скривилась. — Смирнов. Я дам тебе лист. И даже тетрадь. Только перестань издеваться над своей по истории. Имей хоть какое-то уважение к Анатолию Максимовичу — прежде чем сдавать то, что ты называешь тетрадью. — А как вы поняли, что это история? Андрей остановился, и с удивлённой искренностью уставился на Ингу. Инга чуть смягчила лицо, потому что даже сама не до конца понимала, что её сейчас раздражает больше: тетрадка Смирнова... или чей-то аромат, впитавшийся в воздух. — Анатолий Максимович показал всем твою тетрадь в учительской и был расстроен, что участь коснулась только его предмета. — Ну, вообще-то, осмеивать учеников как-то не по-учительски. И телефоны забирать на три урока — тоже не по правилам. — усмехнулся Андрей, а за ним и несколько других учеников. — О, речь зашла о правилах? На досуге их прочитал? — Вскинув бровь она облокотилась на стул. Хлопнув по столу ручкой, она добавила на тон громче: — Перешёптываться не надо. — Взгляд коснулся третьей парты, где сразу же встретился с обеспокоинными зелёными. — Мы не перешептывались. — Вдруг воскликнула Женя. Резко от Ксюши та получила толчок в бок, на что зашипела. — Вам сказали успокоиться, значит надо успокоиться. — Вмешался Андрей переглядывая через сидящий, что бы увидеть их парту. — Это тебе бы помолчать надо... — Закрыли рты оба. — Резко произнесла Инга закатывая глаза. — Андрей подойти и возьми тетрадь. Смирнов все ещё поглядывая на Женю подошёл к учительскому столу и вдруг застопорился не собираясь быстро уходить. Как только Инга хотела поинтересоваться, а попросту подстегнуть парня, он наклонился к ней и тихо заговорил. — Макар хвастался, что к вам подкатит. Хотел поспорить с другими, но все отказались. — Что?.. — Инга вскинула брови, оторвав взгляд от тетрадей. Она чуть подалась вперёд, чтобы расслышать Андрея, и нахмурилась. — И зачем ты мне это говоришь? — Что бы вы знали. — Не возмутительно сказал парень, слегка улыбаясь и глядя так открыто и доверчиво, что Инга сама не смогла скрыть ответную улыбку. — Понятно. — Хмыкнула она. — Что за запах здесь витает? Слышишь его? — Запах? Нормально же пахнет... — Смирнов. — Устало сказала Инга выжидательно смотря в глаза Андрея. — Да правильно вы все поняли. Если что я им уже говорил чтоб прекращали. — Какой молодец. — Ну а то. Тот раз в клубе был... Ну он был, но сейчас я переосмыслил жизнь. Спорт, питание, алкоголь больше не пью. Вы не думайте там ниче плохого про меня. — Спорт? В семнадцать лет переосмыслить жизнь это конечно... Сильно. — Знаю, знаю, у вас на лице крутиться что рановато ещё. Но времена меняются и люди соответственно тоже. Раньше вон учебники дефицитом были, по наследству передавали, а сейчас... — А сейчас у тебя один учебник на всех предметы. И то кажется не твой. — Прервала его Инга усмехнувшись и махнула рукой в сторону парты.— Не задерживай очередь. За парнем стол ученик с листом задания. — Ладно, ладно. — Андрей закатил глаза и взяв тетрадь вернулась к себе на место, показав что-то Жене, что не сводила с него недовольных глаз. Когда прозвенел звонок, и ученики спешно засобиралась, Инга все таки обратила на себя их внимание. — Ещё раз чую запах электронок, сигарет или что вы там курили — окажетесь вне класса. И без разницы, это полноценный урок или дополнительное, — подпитываясь раздражённостью не понятно откуда взявшейся голос Инги звучал строго и холодно, да так, что все трое сразу выпрямились, внимательно смотря. — Свободны. — Закончив, Инга потеряла к тем интерес и начала собирать свои вещи. Сегодняшний день был отчего-то сложным и тяжёлым, а желание оказаться дома, подальше от этих стен, становилось всё отчётливее. По пути к машине ей встретился Макар, что спрашивал всё на свете, начиная от настроения, заканчивая гиперболами. И зная от чего у того возник интерес, женщина послала того изучать гиперболы и пообещала, что с него спросит непременно. А после раздражённо рявкнула тому идти домой и он все таки ушел нахмуренно что-то буркнув напоследок. Подойдя к машине Инга бы сказала, что удивилась, встретив там Ксюшу, но похоже, это входило в привычку. Как и расстёгнутая куртка и капюшон вместо шапки. Промолчав она села в машину, стряхивая снег с каблуков и через пару секунд Ксюша оказалась рядом, повторно открыв дверь и так же стряхнув с обуви снег. — Что вам сказал Андрей? — Ксюша как можно более привычно задала вопрос и даже выждала почти минуту, но бегающие глаза и нервные пальцы, что теребили замок куртки, говорили об обратном. — Много что. Тебя что конкретно интересует? — Инга уставилась на Ксюшу, с лукавой улыбкой. Ксюша не разделяла веселье женщины. Она ещё более зажалась, глубоко вздохнув. — Ну... Он долго возле вас был... — Девушка на секунду замолкла, подбирая слова. — А Макар к вам подходил? Ксюша посмотрела на Ингу, ожидая реакции. Молчание затянулось, а машина давно уже прогрелась. Выехав осторожно со двора по наспанному снегу и колеям, Инга нарушила тишину: — Ты ревнуешь что-ли? — Нет! — Резко ответила Ксюша, нахмурившись.— Просто Макар с Андреем поспорили, что Макар...Ну он... Типа познакомится с вами... —Это ты откуда узнала? — Заинтересованно спросила Инга. — Это они обсуждали при всём классе, — сразу нашлась Ксюша. — А для чего ты мне это сказала? — Мне бы было неприятно, если бы на меня поспорили. — Мне всё равно. Не я первая и не последняя, на кого спорят, — с усмешкой произнесла Инга, косясь на Ксюшу. Говнюк Андрей. За две стороны решил поиграть. Вспомнив урок и былую раздражённость Инга глубоко вздохнула пытаясь услышать какой нибудь запах. Но ничем не пахло. — Это не я курила. — Проворчала неожиданно Ксюша. — Рядом стояла? — А как вы узнали? — Удивившись спросила девушка, уставившись на нее своими огромными зелёными глазами с наивностью. Незаметно и рефлекторно Инга свернула на дорогу к своему дому. Это же заметила и девушка, сидящая на соседнем сиденье, поглядывая по сторонам. — Тебя родители будут искать? — Нет. — То былое настроение Ксюши улетучилось. Вмиг она улыбнулась, обнажив зубы. Милая маленькая улыбка — совсем не хищная, как у Марты. Та — лиса. Улыбается, оскалив клыки, сощурив глаза, когда получает своё. А она всегда получает. Непробиваемый человек. И ведь Ксюша — такая же. Но мягкая и покладистая. А ещё тихая. Она с другой стороны подходит к Инге и добивается своего. Инга не стала интересоваться отношениями Ксюши и её родителей — хватает прямого ответа и капельки надежды на честность. Увозить Ксюшу к себе не хотелось. Она просто... гармонично смотрелась на диване Инги. Помня предпочтения в еде девчонки, оказавшись на своей кухне, Инга сразу отправилась готовить ужин без говядины, а Ксюшу посадила за стол, дала учебник, ручку и тетрадку. Дав задание, Инга даже ухмыльнулась. Ксюша явно не ожидала, что посадят ее за уроки. Сидела и смотрела так по-детски, растерянно, пару минут отнекивалась и пыталась перевести все в шутку о том, что точно решит все дома. Дома то она может и решит, но правильно ли. Через пятнадцать минут, тихо заскулив, Ксюша попросила Ингу объяснить. А через два часа — за которые Ксюша успела сбегать в магазин и помочь с готовкой, начала реально что-то понимать. Даже решила пару задач. Всё это время они были на кухне. И Инге было спокойно — под взглядом Ксюши, под мимолётные касания, на которые она не обращала внимание, но отчётливо их ощущала. Ксюша как открытка. Весёлая, красивая, маленькая и тёплая. А Инге не нравятся праздники. Но кажется, Ксюша идеально подходит к её неспокойствию. На ночь Ксюша не осталась. Инга вызвала ей такси и отправила домой. Грусть в глазах, когда та переступила порог, сложно было не заметить. А ещё сложней стало отделаться от своей собственной, когда Инга осталась одна. Квартира вдруг стала огромной и в ней стало некомфортно. Стены — слишком светлые и холодные, а диван, что некогда мягкий и удобный стал теперь словно чужой. Он всё ещё хранил тепло девушки. На этом зациклилась Инга. Отходя от этого навождения и дурости головы, она встрепенулась и плюнула на лишнюю сентиментальность. Кажется, у неё проблемы.