Скорость _ ведущая к тебе.

Глава 4 Чимин, все еще сияя, как новогодняя гирлянда, подтащил Юнги за руку в гостиную, где два парня стояли, словно мраморные изваяния. — Ребята, знакомьтесь! Это Юнги! — объявил Чимин, его голос звенел от счастья. — Юнги, это Чонгук, мой... — он на секунду запнулся, подбирая слово, — сводный брат. А это Техён, его друг.   Юнги одарил обоих ослепительной, открытой улыбкой, от которой, казалось, в комнате стало светлее. Его глаза, яркие с любопытством обвели Чонгука и Техёна с ног до головы. — Привет,БРАТЕЦ — игриво подмигнул он Чонгуку, а затем перевел взгляд на Техёна, и его улыбка стала чуть более заинтересованной, оценивающей. — Привет, красавчик. В этот момент Юнги, совершенно естественно, как делал это тысячу раз, положил руку на талию Чимина, притягивая его чуть ближе в дружеском, почти интимном жесте. Чимин, привыкший к такому, лишь рассмеялся в ответ. И вот тут по лицам Чонгука и Техёна пробежали мгновенные, но безмолвные бури. У Чонгука глаза сузились, взгляд прилип к руке Юнги на талии Чимина.Челюсть напряглась, губы сжались в тонкую белую полоску.В глазах — вспышка немого, животного недовольства. «Убери свою лапу. Сейчас же». У Техена же бровь поползла вверх с едва заметным интересом.Взгляд скользнул с руки Юнги на его самоуверенное лицо, а затем на мрачное лицо Чонгука.В уголках губ заплясал едва уловимый, понимающий и слегка злорадный огонек. «Ох, кажется, я останусь на это шоу. Это будет весело». — Очень приятно, — наконец выдавил Чонгук, и его голос прозвучал неестественно глухо. — Взаимно, — парировал Юнги, и его пальцы чуть заметно пошевелились на талии Чимина, будто проверяя на прочность нервы Чонгука.    Воздух в гостиной снова стал густым и колючим. И только Чимин, все еще беззаботный в объятиях лучшего друга, казалось, совершенно не замечал, что только что запустил часовой механизм бомбы под названием «ревность». Ужин проходил в просторной столовой, и атмосфера за столом была на удивление тёплой. Мать Чимина с улыбкой наблюдала за Юнги, словно он был её давно потерянным вторым сыном. — А помнишь, как вы с Чимином в первый раз попробовали испечь брауни и чуть не спалили кухню? — с смехом вспоминала она, обращаясь к Юнги. — О, даа, это вы ещё про гоночный карт из газонокосилки не слышали! — парировал Юнги, его глаза блестели от озорства.     Но настоящим сюрпризом стало поведение Юнги с отцом Чонука. Рыжий парень, выглядевший как воплощение бунтарства, вдруг продемонстрировал безупречные манеры и, что важнее, умение вести светскую беседу. Он ловко поддержал разговор о последних тенденциях в автомобильной промышленности, задал пару умных вопросов о бизнесе отца Чонгука, и делал это с такой искренней заинтересованностью и лёгкостью, что господин Ким, обычно сдержанный, заметно оживился. — Вы знаете, господин Ким, — сказал Юнги, изящно пользуясь ножом и вилкой, — ваш взгляд на устойчивое развитие в корпоративной стратегии действительно впечатляет. Это редкая дальновидность.     Господин Ким удивлённо поднял бровь, а затем улыбнулся — по-настоящему, не из вежливости. — Спасибо, Юнги. Приятно встретить молодого человека с таким широким кругозором.    Чимин сиял, гордясь своим другом. Мать смотрела на них с умилением. Техён, сидевший напротив, наблюдал за всей этой картиной с нескрываемым интересом, его взгляд постоянно возвращался к Юнги, будто разгадывая сложную, но увлекательную головоломку. А Чонгук... Чонгук сидел и молча кипел. Он капался в еде на тарелке, но его взгляд был прикован к Юнги, сидевшему напротив. Каждый раз, когда тот изящно вставлял в беседу удачную шутку, от которой улыбались все, Чонгук чувствовал, как по его спине пробегают разряды раздражения. Каждое «господин Ким» и комплимент в его адрес казались Чонгуку слащавой ложью. «Лицемер, — яростно думал он. — Надел маску примерного мальчика, и все на это купились».    Он видел, как его отец, который с ним самим говорил в основном упреками или молчанием, сейчас оживлённо беседует с этим рыжим . Видел, как Чимин смотрит на Юнги с обожанием и гордостью. И хуже всего было то, что Юнги, казалось, делал всё это не специально. Он был естественным, обаятельным и... настоящим. И это бесило Чонгука ещё сильнее, потому что это значило, что он не просто «притворяется». Он и правда мог вот так легко вписаться в их семью, стать своим. Когда Юнги засмеялся чьей-то шутке, откинув голову, и его рука снова на долю секунды легла на предплечье Чимина, Чонгук не выдержал. Он с силой отодвинул стул. — Я наелся, — проскрежетал он и, не глядя ни на кого, вышел из-за стола, оставив за собой гробовую тишину.   Он не видел, как Юнги на секунду встретился взглядом с Техёном, и в его глазах мелькнуло не понимание, а скорее... вызов. Будто он говорил: «Ну что, сложно, когда появляется кто-то, кто делает это лучше тебя?» А Техён в ответ лишь чуть заметно улыбнулся, поднимая бокал с водой. Шоу, определённо, становилось всё интереснее.     Вечер опустился над задним двором, окрасив небо в бархатные синие тона. Бассейн мерцал отражением огней из дома, а в воздухе витал сладкий запах цветущего жасмина. Чимин и Юнги расположились на шезлонгах у самой воды. Чимин лежал на коленях у Юнги , запрокинув голову, и заливисто смеялся, пока Юнги, размахивая руками, с драматическим пафосом рассказывал последние сплетни их родного городка. — ...а потом оказалось, что этот «легендарный» стритрейсер, которого все боялись, на самом деле был сыном местного пастора! — закончил Юнги, и Чимин фыркнул, вытирая слезу из уголка глаза. — Не может быть! А мы-то думали, он какой-то мафиози! — Да я сам чуть со стула не упал, когда увидел его в церкви в костюмчике! — Юнги беззаботно откинулся на спинку шезлонга, и его нога случайно коснулась ноги Чимина.     В этот самый момент из дома вышли Чонгук и Техён. Чонгук, увидев расслабленную сцену у бассейна, сразу нахмурился. Его взгляд прилип к смеющимся лицам и тому непринужденному тактильному контакту, который был между ними.Чимин, обычно такой сдержанный, сейчас был полностью открыт, его улыбка была такой же широкой и беззаботной, как у Юнги. Они выглядели как идеальное, они были одним целым и понималои друг друга с полуслова. И это зрелище вызывало у Чонгука жгучую волну в груди, которую он с трудом признавал даже самому себе. Он стоял, сжимая руки в кулаки, совершенно не замечая, что происходит рядом. А рядом стоял Техён и тихо умирал от смеха. Он прислонился к косяку двери, скрестив руки на груди, и наблюдал за Чонгуком с нескрываемым удовольствием. Он видел, как напряглась спина его друга, как тот буквально излучал волны раздражения. Видел, как его взгляд ревниво выхватывает каждую деталь — касание рук, общий смех, голова Чимина на коленях Юнги , и та легкость которой не было между Чонгуком и Чимином. Техён покачал головой, и его губы растянулись в широкой, беззвучной улыбке. Он поднес воображаемый попкорн ко рту и сделал вид, что с удовольствием его ест. «Ну вот, — веселился он про себя. — Настоящее шоу начинается. Смотри-ка, могучий Чон Чонгук, который разбивал сердца , теперь сам попал в ловушку и даже не знает, как из нее выбраться. О, это просто прелесть».    Чонгук, почувствовав на себе взгляд, резко обернулся и увидел насмешливое лицо Техёна. Тот, не смущаясь, подмигнул ему и шепотом произнес: — Расслабься, брат. Ты сейчас искры из глаз сыплешь. Бассейн не перегрей.   Это замечание лишь сильнее разозлило Чонгука. Он фыркнул и, отвернувшись, уставился в темную воду бассейна, в то время как смех Чимина и Юнги продолжал звучно разноситься в ночном воздухе, заставляя его чувствовать себя еще более одиноким и не в своей тарелке. А Техён продолжал тихо хихикать в стороне, наслаждаясь каждую секундой этого великолепного зрелища. Нетерпение Чонгука достигло пика. Он не выдержал и грубо окликнул Чимина, нарушив его беззаботную беседу с Юнги. — Чимин! — его голос прозвучал резко, заставив Чимина обернуться. — Пойдём, поможешь мне кое-что донести из гаража. Это была откровенная ложь, и все это понимали. Чимин медленно поднялся, его улыбка потухла, сменившись настороженностью. — Я сейчас занят, Чонгук, — спокойно ответил он. — Мы с Юнги разговариваем. — Это срочно, — настоял Чонгук, делая шаг вперёд. Его поза была агрессивной, вызывающей. Он привык, что его приказы выполняют. Но Чимин не был тем, кем был раньше. Он выдержал его взгляд, и в его глазах читалась не злость, а усталое разочарование. — Ты же знаешь, Чонгук, — тихо, но чётко сказал он, — твой приказной тон со мной не работает. Если тебе что-то нужно, можно просто вежливо попросить. Или подождать.   Они стояли друг напротив друга — Чонгук, пышущий незащищённой злостью, и Чимин, спокойный, как скала. Это была битва воль, и в ней не было победителя, только раны.В этот момент Юнги, который наблюдал за сценой с каменным лицом, бесшумно поднялся и отошёл в тень, где стоял Техён, всё ещё наслаждавшийся зрелищем. Техён не услышал его приближения,и поэтому, когда тихий, голос прозвучал прямо у него за спиной, он вздрогнул от неожиданности. — А они давно так? — прошептал Юнги, его губы почти касались уха Техёна. Техён вздрогнул и резко обернулся, встречаясь взглядом с яркими, проницательными глазами Юнги. Тот смотрел на него с хитрой, понимающей ухмылкой, кивая в сторону продолжающегося противостояния у бассейна. — Что? — сдавленно выдавил Техён, на секунду потеряв дар речи от внезапной близости и от того, насколько точно Юнги попал в самую суть. — Это, — Юнги указал подбородком на Чонгука и Чимина. — Это напряжение между ними. Эта... электризация. Они давно так ? Он рычит и пытается его контролировать, а он стоит и не поддаётся. Это новая фишка или у них такой... странный флирт с самого начала? Техён, оправившись от шока, не мог сдержать ответной улыбки. Этот парень был так же наблюдателен, как и он сам. — О, — протянул Техён, снова глядя на пару у бассейна, где Чонгук, поняв, что проиграл, с рычанием развернулся и ушёл в дом. — Это, дружище, уже давно переросло в нечто большее, чем просто «странный флирт». Добро пожаловать в цирк. Юнги тихо фыркнул, и его взгляд, полный интереса, скользнул за удаляющейся фигурой Чонгука. — Цирк, говоришь? — он повернулся к Техёну, и его улыбка стала игривой и опасной. — А я обожаю цирк. Особенно когда там есть на кого посмотреть. Их взгляды встретились, и в воздухе снова повисло то самое напряжение, но на этот раз — совсем иного, более интригующего свойства. Чимин шёл за Чонгуком в гараж, гневно собираясь с мыслями. В голове уже складывались острые, колкие фразы, которые он бросит ему в лицо за этот тон, за эту ревность, за все эти выходки. «Сейчас я ему всё выскажу, — думал он, сжимая кулаки. — Хватит с меня этих игр». Дверь гаража с лёгким скрипом закрылась за ними, погрузив их в полумрак, пахнущий маслом и бензином. Чимин сделал глубокий вдох, готовый начать свою гневную тираду. — Слушай, Чонгук... Но он не успел договорить.Чонгук резко развернулся. В его глазах не было злобы которыю Чимин ожидал увидеть. В них горел огонь — дикий, неконтролируемый и отчаянный. Прежде чем Чимин успел среагировать, Чонгук стремительно закрыл расстояние между ними, мощными руками прижал его к холодной металлической стойке гаража, загородив собой. Дыхание перехватило. Не от страха. От шока. Они стояли так, в сантиметре друг от друга. Чимин чувствовал, как напряжены мышцы Чонгука, как бешено бьётся его сердце. В тишине гаража это было слышно так же отчётливо, как и его собственное. — Замолчи, — прошептал Чонгук, и его голос был хриплым, срывающимся. В нём не было приказа. Была мольба. — Просто... замолчи.   Его взгляд скользнул по лицу Чимина, задержался на его губах, снова поднялся на глаза. В этом взгляде было столько сырой, невысказанной тоски, столько боли и желания, что у Чимина перехватило дыхание. Все приготовленные слова, вся злость — всё это разом испарилось, уступив место оглушительному гулу в ушах и странному, сжимающему грудь ожиданию. Он не пытался вырваться. Он просто смотрел в эти тёмные, полные бури глаза, понимая, что всё вот-вот изменится. Навсегда. Несколько секунд они стояли, прижатые друг к другу в тишине гаража. Воздух был густым и тяжёлым, будто заряженным перед грозой. Взгляд Чонгука прожигал Чимина, полный немого вопроса, признания и чего-то такого тёмного и жадного, что у того по спине пробежали мурашки. И вот это — эта жадность, это неконтролируемое желание в глазах человека, который ещё вчера оскорблял его самым жестоким образом — стало тем самым отрезвляющим ушатом ледяной воды. Резко, с силой, которой Чонгук от него не ожидал, Чимин оттолкнул его от себя. — Что ты делаешь? — его голос прозвучал резко, как хлопок, нарушая завороженную тишину.   Чонгук отшатнулся, его глаза расширились от непонимания. Он снова попытался приблизиться, его рука потянулась к Чимину. — Не трогай меня! — Чимин отбил его руку, и в его глазах вспыхнул настоящий гнев. Не тот, что был в столовой, а холодный, обжигающий. — Ты вообще в своём уме?! Эти слова, как нож, вонзились в пылкую атмосферу. Чонгук побледнел, его руки беспомощно опустились. — Я... я не это... — он попытался найти оправдание, но слова застряли в горле. — Что, Чонгук? — Чимин сделал шаг вперёд, и теперь уже он был атакующей стороной. Его голос дрожал от ярости и боли. — Ты что, решил, что теперь можешь просто прижать меня к стене, и всё будет в порядке? Что одно твоё прикосновение сотрёт всё то дерьмо, что ты вылил на меня? Ты думаешь, что твоё... такое поведение может всё исправить? — Я не думал... — начал Чонгук, но Чимин его перебил. — Точно! Ты не думаешь! Ты никогда не думаешь! Ты просто действуешь на эмоциях, как избалованный ребёнок! То ты меня ненавидишь, то ты... — он не договорил, с силой выдохнув. — Я не твоя игрушка, Чонгук. И уж точно не способ для тебя разобраться со своими проблемами. Он отступил назад, к двери, его взгляд был полон разочарования и усталости. — Оставь меня в покое. По-настоящему. Пока не поймёшь, чего ты хочешь, и не научишься обращаться с людьми не как с мусором.     С этими словами он развернулся, вышел из гаража и захлопнул дверь, оставив Чонгука одного в полумраке. Тот стоял, опёршись о верстак, его кулаки были сжаты, а в ушах звенела оглушительная тишина, нарушаемая лишь эхом жестоких, но справедливых слов Чимина. Он снова всё испортил. Своим эгоизмом, своей импульсивностью. И на этот раз это осознание жгло его изнутри с новой, невыносимой силой. Чимин шёл к дому, дрожа от ярости и обиды. Слёзы жгли глаза, но он сжимал зубы, чтобы дать им вырваться. Он был так поглощён своими мыслями, что не услышал быстрых шагов сзади. Сильная рука схватила его за плечо, заставив резко обернуться. Перед ним снова стоял Чонгук, его лицо было бледным, а в глазах бушевала настоящая буря. — Я сказал, оставь меня... — начал Чимин, но Чонгук его не слушал. — Нет, — его голос был хриплым и надломленным. — Я не оставлю. Потому что я не могу. И прежде чем Чимин успел что-то возразить, Чонгук притянул его к себе и поцеловал. Это был грубый поцелуй — отчаянный, яростный, полный непрощённой боли, накопленной злости и того самого желания, что так пугало их обоих. Чимин попытался оттолкнуть его, его руки упёрлись в грудь Чонгука, но тот только сильнее прижал его к себе, так что у Чимина почти перехватило дыхание. Чонгук толкнул его и спина Чимина уткнулась в стену дома. И что-то в этой грубой, животной силе, в этом отчаянии, с которым Чонгук держал его, словно боясь, что он исчезнет, сломало сопротивление Чимина. Всё, что он чувствовал — всю боль, гнев, недоумение — вдруг переплавилось во что-то острое, жгучее и неизбежное. Его руки разжались. Вместо того чтобы отталкивать, они вцепились в куртку Чонгука, притягивая его ещё ближе. Он ответил на поцелуй с той же яростью, с той же голодной страстью. Это стал поцелуй-битва, поцелуй-признание. В ту секунду на балконе второго этажа замерли две фигуры. Техён и Юнги, вышедшие подышать воздухом, стали невольными зрителями этой сцены. Техён присвистнул, тихо и почтительно. — Наконец-то, — прошептал он, и на его лице расплылась довольная улыбка. — Дождался. Юнги стоял молча, его обычно насмешливый взгляд стал серьёзным и внимательным. Он смотрел на то, как его лучший друг, которого он знал как — весёлого, дерзкого, но всегда державшего дистанцию — сейчас полностью растворился в объятиях другого человека. — Вот чёрт, — наконец тихо выдохнул он, и в его голосе чувствовалось странное облегчение и понимание. — Значит, так-да.